Читаем Измена хуже предательства (СИ) онлайн бесплатно

Ловлю свое отражение в зеркале. Спутанные волосы и блеск в глазах. Беру расческу и глажу свои волосы. Мне стыдно смотреть своему отражению в глаза. Отвожу взгляд и натыкаюсь на лежащую в корзине рубашку мужа, ту, что была вчера на нем. Я дотрагиваюсь до нее, глажу холодящую, легкую ткань. Беру в руки. И вдыхаю его аромат. Но он совершенно чужой. Я отшатываюсь.

Рубашка пахнет сладкими духами и дымом. Как я вчера не заметила этот запах? Я отбрасываю ее снова в корзину. Господи, что я делаю? Нюхаю рубашку почти бывшего мужа. Совесть снова начинает мучить меня. Я переспала фактически с чужим мужчиной.

Мы же должны уже развестись. Он за этим приходил?

Растаяла в его руках и обо всем на свете забыла.

Как-то нам вчера не до разговоров было. Мы, как два магнита, едва соприкоснувшись, притянулись друг к другу, склеились и уже не смогли оторваться. Мы так и уснули в объятиях друг друга. После нашей близости мне не хотелось думать ни о чем. Голова стала легкая-легкая, словно все мысли, мучившие меня, испарились и забрали с собой груз и их тяжесть.

Мне срочно надо смыть с себя этот позор. Я захожу в душ, а когда выхожу, слышу, как телефон разрывается в комнате. Ругаясь и спотыкаясь добегаю до него, но звонок прекращается. На экране незнакомый номер, не из списка контактов. В моих руках начинается уже следующий звонок. Быстро прикладываю телефон к уху, но лучше бы я этого не делала. Интонации на повышенных нотах в динамике, чуть не разрывают мне перепонки:

— Ты, глупая пустышка, не смей уводить моего мужчину! Я беременна и у нас будет ребенок, ясно? Ты уже давно в прошлом!

— Девушка я вас не знаю, — отвечаю осторожно, она явно перепутала номер.

— Я Лика, — представляется она, — будущая жена Радима.

Теперь я узнаю визгливые нотки ее голоса, что однажды услышала и они врезались мне в память. Вот уж, что я хотела бы забыть и не вспоминать.

Н-да, будущая жена…

— Марина, я ухожу. — этой фразой встречает муж на пороге, когда я только возвращаюсь с работы.

У двери уже стоит собранный чемодан. Я непонимающе перевожу взгляд с мужа на чемодан. Он сам упаковал одежду? Обычно это я занимаюсь ее сбором, когда мы собираемся в поездки.

— Радим, снова командировка? — это единственное подходящее объяснение, которое приходит мне в голову, почему муж стоит на пороге с собранными вещами.

Муж застывает в заминке, переводит взгляд в сторону, пряча от меня глаза. Почему не хочет посмотреть на меня?

— Нет, — наконец выдавливает он, — я ухожу от тебя, из этой квартиры.

Все обмирает внутри и пальцы леденеют. Это же не то, что я подумала в первую очередь. Он же не бросает меня?

— Что значит уходишь? — мне нужны уточнения. Я не могу поверить в услышанное. Смотрю на него, пытаясь найти ответы.

Мой муж — красивый и харизматичный темноглазый брюнет. В нашей жизни была куча совместных планов — дом, дети, отдых. Я пытаюсь понять, что взбрело ему в голову? Он смеется надо мной? Это какая-то дурная шутка?

— Это неправда. Ты не можешь меня бросить, — неверяще мотаю головой.

— Марина, — он вздыхает и зажимает переносицу, — есть причина. Я не говорил тебе, но… у меня будет ребенок, — он снова отводит взгляд.

Очень хочу посмотреть ему в глаза. Они никогда не лгут мне. Радим никогда, ничего, не говорит просто так. Что-то заставляет его говорить мне всю эту ложь.

— Какой ребенок Радим? Откуда? — я в полном смятенье. Смотрю в его лицо, пытаясь найти ответы. Но Радим по-прежнему не смотрит мне в глаза. Его лицо, как каменная маска, по которому невозможно что-либо прочесть.

— Это ребенок от другой. Я изменил тебе… — выдыхает он.

Повисает пауза, гнетущая своей тишиной. Его признание повергает в шок. Я хватаю ртом воздух, пытаясь надышаться. Я словно лечу с обрыва спиной вниз и даже не знаю сколько осталось мне до смерти, очевидно недолго. Прислоняюсь спиной к шкафу, обретая хоть какую то физическую опору. Сердце сжимается в болевом спазме. Мне невообразимо больно слышать это. Поверить в это.

— К-как изменил? — только и могу выдавить из себя, спустя тысячу мгновений, когда мое сердце по клеточкам умирало. — Мы же любим друг друга, разве нет? — мой голос хрипнет и теряется под конец фразы, словно он тоже отказывается произносить этот абсурд.

Радим не отвечает. Стоит как застывшая, каменная глыба. Только мышцы на плечах и руках отчетливо бугрятся под рубашкой.

Мой любимый, до каждой клеточки, родной муж, изменил, предал меня, нашу любовь. Да еще и ждет ребенка от другой женщины. Как мне принять это?

Это как удар под дых. От него невозможно оправиться сразу. Я задыхаюсь и зажмуриваюсь, прогоняя накатывающие слезы. Нет времени на истерику. Мне нужно все выяснить! Я делаю глубокий вдох, проглатывая ком в горле.

— Как давно? — мой голос предательски дрожит и срывается в шепот, но мне важно узнать. — Как давно ты мне изменяешь? — почему-то это становиться самым важным вопросом.

— Марина, — он качает головой — это была ошибка.

— Измена была ошибкой? Твой ребенок — ошибка? Что именно ошибка? — я не выдерживаю, меня, наконец, прорывает. — Ты же не хотел детей? Когда мы обсуждали с тобой эту тему, ты просил подождать. Хотел устроится на новом месте, обжиться, расплатиться с долгами. А с другой, ты решил не ждать?

— Марин, это решение далось мне нелегко. Но я прошу принять его. — жестко чеканит, будто пытаясь убедить, в правильности своих слов. Никогда Радим не разговаривал, со мной так. С деловыми партнерами, с друзьями мог, со мной — нет.

— Радь, почему от нее, не от меня? — пытаюсь спрятать дрожь в своем голосе, но у меня не получается. Так не хочется показывать свою слабость, вмиг ставшему чужим мужчине.

— Мариш… — и это его "Мариш" выходит так пронзительно и нежно, мое сердце сжимается. Радим всегда так зовет меня в минуты близости. Он трет переносицу выдыхая. — Понимаешь, наше время прошло. Жизнь не стоит на месте, мы меняемся. Просто я не могу поступить иначе, на данный момент.

Радим начинает обуваться. Он встает, сжимая ручку чемодана, того самого, что мы привезли с курорта месяц назад. Две недели абсолютнейшего счастья и безмятежности в уединенном бунгало на сказочном острове Корфу, пролетели как второй медовый месяц.

Все изменилось, когда мы вернулись. Муж стал отчужденным и задумчивым. Перестал делиться своими переживаниями. Я пробовала выяснить, что у него случилось. Он отговаривался навалившейся, после отпуска, работой. Уже тогда, нужно было бить тревогу. И все у него вызнавать. Но я, как всегда, отмахнулась. Он же, у меня, такой сильный и умный. Он справится со всем.

Справился. Не в мою пользу.

— Эта квартира останется тебе. Я, как и прежде, буду платить ипотеку. Остальные вещи заберу позже. — от былой нежности в его голосе не остается и следа. Он говорит монотонно, как заученную фразу, не глядя на меня. Наконец, обувшись в свои любимые лоферы, он поднимает взгляд. Его обычно теплые, смешливые, темно-карие глаза, сейчас холодны, как камень морозной ночью. Они смотрят словно чужие. Его обычно красивые, полные губы, вытянуты в тонкую полоску, а линия челюсти резко очерчена. Радим крепко сжимает ручку чемодана так, что вены на руке выступают, выдавая его напряжение.

Я прикрываю глаза, чтобы сглотнуть, подкативший снова ком. Глубоко вздыхаю, чтобы утихомирить взбесившийся пульс. А когда открываю, Радим вдруг порывисто и очень крепко меня обнимает.

— Прости, — шепот на ушко, едва слышный, что, кажется, он мерещится мне.

Радим с легкостью отстраняется. Уходит, забирая с собой мой смысл жизни. Мне остается лишь шлейф его парфюма и стылая пустота. Он, что и правда от меня ушел? Настолько нелепой кажется эта мысль.

Дверной звонок выводит меня из ступора. Я порывисто кидаюсь к двери. Божечки, неужели Радим что-то забыл? Я отщелкиваю замок.

Но на пороге незнакомый мужчина. И он голый! Ну, почти.

Он стыдливо прикрывается какой-то тряпицей.

И нагло протискивается в мою квартиру!

"Вот это наглость" — первая моя мысль.

— Вы, что себе позволяете? Сейчас же выйдите! — восклицаю я возмущенно, раскрывая дверь пошире. На то две причины: не хочу оставаться одна с незнакомым мужчиной, вызывающим опасения и лифт продолжает гудеть, давая мне надежду, что сейчас вернется Радим и это все окажется розыгрышем. Наверно я слишком много смотрела пранк-видео, раз еще на что-то надеюсь.

— Не могу, — беспечно заявляет незнакомец, хлопая ресницами.

— Как это, не можете? — я опешила. Как можно быть таким наглым и бесцеремонным? Откуда-то же он вышел в подобном виде?

Мужчина непринужденно пожимает плечами, отчего тряпочка, которой незнакомец прикрывает самое "ценное", начинает опасно сползать.

Нет, я не смотрю туда! Просто рельеф тела завораживающе перекатывается. Он в меру подкачен, руки и плечевой пояс красиво прорисованы мышцами и тугими венами. Тот рельеф, что никак не удавался Радиму, сколько бы он не трудился на тренажерах в спортзале.

И вот эти косые, V-образные, внизу живота… Восемь кубиков. Нет. Их я тоже не считала, они сами посчитались.

Звук открывающихся лифтовых дверей прервал мое постыдное занятие. Я таки оторвала взгляд от залипательного рисунка вен его рук и подняла на лицо незнакомца. Его выражение тут же отрезвило меня. Стоит, не может спрятать улыбочку. Наглец!

Из лифта вышел сосед, поздоровавшись и не дождавшись моей реакции, он направился к своей двери, гремя связкой ключей в руках.

Я запоздало бросила ему приветствие в спину. Тут же ощутив, как загорелись мои уши. Так всегда бывает, когда я попадаю в неловкую ситуацию. Вот как, у Пиноккио рос нос, а у меня пылают уши.

И хоть наглого незнакомца не было видно из подъезда, я все равно сгорала от стыда, от всей нелепости ситуации. Он надежно спрятался за стеночкой. Знал, куда нырнуть, чтобы его не было видно.

Я развернулась снова к бесцеремонному гостю, намереваясь, наконец, выгнать. И замерла.

Он смотрел на меня так жалобно, держа палец у губ, а потом сложив обе руки в умоляющем жесте.

Тут меня, как громом поразило, ко мне пришло понимание, из чьей квартиры он вышел. И тут же мой настрой переключился с решительного, на очень решительный.

Сосед, погремев ключами и дверным замком, скрылся за своей дверью.

А я почему-то шепотом спросила:

— Вы из сто седьмой вышли? — получилось строго и обвиняюще.

Теперь, когда угроза соседом миновала, наглец встал расслабленно и небрежно.

А меня такая злость взяла. Ведь я поняла, что он любовник соседки, жены того самого соседа, что прошел сейчас мимо меня.

Видимо, наглец тоже понял, что его раскусили, отчего поза его стала совсем небрежной, он вальяжно облокотился о стену и не собирался никуда уходить.

Мой взгляд заметался по прихожей в поисках чего-нибудь тяжелого или достаточно угрожающего, чтобы вмиг снять его, бесячую уже, ухмылку. И как назло, ничего не находилось.

— Выметайтесь, немедленно! — получилось чересчур визгливо, на повышенных нотах.

— Ну, не могу же я без одежды выйти на улицу.

— На дворе лето! И вы как-то же вышли в подъезд?

Он снова пожал плечами:

— Вариантов было немного. Либо в окно, либо в дверь.

— Ну хорошо, в окно, действительно опасно. Седьмой этаж, как-никак.

Он одобрительно кивает.

— И что вы тогда от меня ждете?

Его улыбка мне не нравится.

Она кажется чересчур самоуверенной и предвкушающей.

— Может, ты закроешь, наконец, дверь и мы займемся более приятными вещами? — его голос мурлыкающий и томный, вдобавок он поигрывает бровями, рассчитывая, наверно, на положительный эффект, но добивает только резко отрицательного. Такая злость и ненависть берет на всех этих бабников и изменщиков!

Боже, скажите, что это происходит не со мной. Муж ушел, а на пороге наглый незнакомец, никак не желающий выметаться. Как же хорошо было, когда рядом был Радим. Он бы сразу взашей вытолкал этого самоуверенного подлеца. Который, к тому же еще и любовник соседки. И не стесняется этого. Стоит, заигрывает со мной и ничего его не смущает. Кобель!

— Вы более приятными вещами еще не позанимались? — я кивком указываю на соседскую дверь.

Он невозмутимо пожимает плечами:

— Всегда можно закончить вечер в приятной компании. Не отказывайся, красавица. Я огонь в постели. — он поигрывает мышцами груди, привлекая внимание. Но теперь, его телодвижения вызывают во мне только отвращение.

Я закипаю в возмущении и негодовании. Из чужой постели сразу намылился в мою. И ни капли сомнений или мук совести.

— Хотите, сейчас ваш вечер закончится очень приятно? Я найду вам компанию. — я снова указываю на соседскую дверь и даже делаю шаг в подъезд.

Он тут же перехватывает меня за руку останавливая.

— Не нужно, я все понял. Просто одолжите мне одежду, и я уйду.

Еще бы он не понял. Сосед — здоровый мужик, в прошлом занимался боксом и сейчас поддерживает форму.

Одежду ему еще. Но я сейчас на все согласна, лишь бы он быстрее покинул мою квартиру. Я привыкла считать свой дом — крепостью и не хочу видеть у себя на пороге незнакомых, мало вызывающих доверие людей.

Бряцание отпираемого дверного замка заставляет замереть. Он щелкает едва слышно, но в тишине подъезда звучит оглушающе.

Я стряхиваю его руку. Неприятно даже касание этого человека.

Сейчас кто-то из соседей выйдет, и я сгорю от стыда. Голый мужчина на пороге моей квартиры и это не муж!

Открывается все та же, злополучная, сто седьмая. Ну, не может же мне так везти!

На пороге легким движением рук появляются ботинки, за ними стопочка сложенных вещей, сверху приземляется мобильник. Дверь снова захлопывается с тихим щелчком.

Виртуозно! Надо же так уметь.

— А это, полагаю, ваше… "имущество".

— Мое, — покорно соглашается.

— Гляжу, у вас это отработанная схема.

Незнакомец лишь тихо хмыкает, протискиваясь мимо меня, и направляется за своими вещами, светя своими ягодичными мышцами. Я быстренько отворачиваюсь и заскакиваю домой, запираясь сразу на все замки.

Мне показалось или он ими тоже поигрывал, специально напрягая?

Наконец, я остаюсь одна в своей "крепости".

Еще минуту я стою, прислонившись к двери, успокаивая ритм сердца. Мое смятение от ухода мужа полностью вытеснено присутствием наглого незнакомца у меня дома.

В мгновение, как я вспоминаю Радима, возвращается болезненное ощущение в груди, как будто сердце сжимают тиски. Неудержимо наворачиваются слезы.

Я все еще не верю, что мой Радим мог так со мной поступить. И я понимаю — он больше не мой. Ушел, оставил меня, он теперь с другой. И у них будет ребенок.

Все, о чем я мечтала, в одночасье разрушается, по какой-то злой насмешке судьбы, отдано другой. Моя жизнь, мои планы и теперь уже — не мой любимый.

Я хочу сделать вдох, но ком в горле мешает, оседаю на пуфик в прихожей, задыхаюсь, пытаясь сделать судорожный вдох. Боль обиды нарастает, сдавливая грудь. Мне кажется, я ее не выдержу.

Слезы катятся по щекам неукротимым потоком, застилая глаза.