Читаем Избранные Истории (ЛП) онлайн бесплатно

Annotation

От Легенды хардкорных/экстремальной ужасов, 10 историй, выбранных Автором.

Эдвард Ли

"Первый головач"

"Заплати мне (Секс, Истина и Pеальность)"

"Загадай желание"

"Макак"

"История о головаче. Часть 1"

"История о головаче. Часть 2"

"Адский город"

"Дьяволизм элементарной валентности"

"Шеф-повар"

"Каж нош"

"Каж Нош" (альтернативный конец)

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.

Здесь присутствуют элементы жестокости и садизма, которые должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Эдвард Ли

"Избранные Истории"

"Первый головач"

Чтобы добыть несколько белок молодому и зоркому Микки-Мэку понадобилось всего десять минут. Спустя еще несколько минут белки были должным образом освежеваны и выпотрошены Хелтоном с помощью его большого складного ножа. Теперь вкусные грызуны, нанизанные на заточенные колышки, медленно поджаривались на ревущем костре возле грузовика. Запах стоял восхитительный. К сожалению, одно из любимых семейных лакомств будет испорчено духом смерти, греха и тайн, нависающим над жителями глубинки. Все сидели на бревнах, греясь, как обычно греются мужчины. Думар и Микки-Мэк выжидательно смотрели на старшего.

- Ну, пап? - спросил Думар.

- Мы ждем, - добавил Микки-Мэк, возбужденный тайной, которую так больно было раскрывать Хелтону.

- Настало время расплаты, парни, - начал Хелтон, в глазах у него отражался свет костра и нечто, похожее на темное благоговение. - Мы получили по морде от этого злодея, Поли, и теперь хотим отомстить. Это был закон нашей земли с самого начала времен. Если кто-то нехорошо с вами обошелся, и вы того не заслужили, у вас нет иного выбора, кроме как обойтись с ним еще хуже. Так говорит Библия, - слово "Библия" он произнес, как "Быбля". - Она говорит: Око за око, - Хелтон отхлебнул содовой, хотя почти не чувствовал вкуса. - То, что я должен сегодня рассказать вам обоим, ранит меня прямо в сердце...

- А меня ранит в сердце, пап, - повысил голос Думар, - видеть, как жестоко убивают моего сыночка!

- Остынь! - приказал Хелтон. - И послушай. В этих местах люди многие годы враждовали по любому поводу. Думаю, это часть человеческой природы. Но иногда люди бывают такими злыми, что поступают с тобой настолько нехорошо, что ты ничего не можешь сделать в ответ, чтоб правильно отомстить. Это случилось с нашей семьей еще в войну, которую называют Гражданской. Когда здесь прошли Янки, дома наших предков были сожжены дотла. А из найденных в золе гвоздей они отливали пули, чтобы убивать еще больше порядочных южан. Но они делали не только это, понимаете?

Микки-Мэк был так заинтригован, что сдвинулся на самый край бревна.

- Что еще они делали, дядь?

Голос Хелтона перешел в зловещий шепот.

- Они согнали в одно место всех девок из соседних городов, даже маленьких, девяти и десятилетних. И заставили месяц жить в так называемом Лагере Сибли, потому что палатки, которые они установили, назывались "палатки Сибли". И они превратили этот лагерь в... лагерь траха.

- Что, пап? - спросил Думар.

- Это был лагерь, сынок, куда любой Янки мог прийти и найти себе "дырку". Клятый лагерь для насильников, вот что это было! Генералом у Янки был злобный невежа по имени Хилдрет. Это он приказал разбить тот большой лагерь. И солдаты Янки сотнями ходили "окунать концы" в наших девок и наполнять их своей злой молофьей. А генерал Хилдрет делал вот что. Он брал с каждого солдата по пять центов за каждую кинутую им в лагере "палку", получая прибыль со своих преступлений против наших девок! - гневный голос Хелтона эхом разнесся по лесу. Ему пришлось взять себя в руки. - И, понимаете, бывало, что девок заставляли жить в этом лагере больше одного месяца. В итоге все они беременели. И генералу Хилдрету это очень нравилось, поскольку даже когда его Янки ушли, те бедные девки рожали детей, которых им приходилось растить, принимая на себя еще больше тягот. А еще хуже было то, что пока девки находились в лагере, им не давали ничего есть. Поэтому одна из девок - ее звали Констанция МакKинни - она была, типа, спикером этих бедных девок. Вот что она сказала генералу Хилдрету: "Пожалуйста, генерал, вы должны, хотя бы время от времени, давать моим девкам еду, иначе мы все умрем от голода!" И знаете, что сделал генерал Хилдрет? Он дал каждой девке оловянную кружку, затем рассмеялся Констанции в ответ и сказал: "Всякий раз, когда один из моих солдат будет кидать "палку" в ваши грязные бунтарские "дырки", просто вставайте и ставьте кружку себе между ног, чтоб семя моих людей капало в нее... потому что это все, что вы будете есть, пока здесь находитесь! Я ни за что не потрачу ни кусочка еды на бунтарских сучек!"

- Вот, дерьмо, дядя Хелтон! - взвыл Микки-Мэк. Они с Думаром были явно расстроены. - Ясен пень, лишь самый злой человек мог заставить девок питаться молофьей!

Голова Хелтона, гигантской тенью маячившая на фоне леса, кивнула.

- Да, они были злыми, парень, злыми, как сыновья самого Люцифера. Эти клятые Янки, наверное, тысячу раз насиловали наших бедных девок в перед и в зад. Но, наконец, они двинулись дальше, оставив наш город сожженным и опустошенным. Понимаете, Янки съели весь скот, а оставшийся убили и оставили гнить, чтобы он не достался никому. И все поля они тоже сожгли. Тот клятый Хилдрет даже послал своих людей в лес, чтоб они убили всех зверей, которых увидят. Он хотел, чтобы здешним людям больше нечего было есть. И, конечно же, все бедные девки забеременели бастардами Янки...

Думар и Микки-Мак содрогнулись, но не от холодного воздуха, а от жуткой тревоги, передаваемой огнем.

- Вскоре война закончилась, и городские мужчины, которые не погибли в бою или в лагерях военнопленных, вернулись домой. Но только представьте, какой ужас они испытали. От города остались одни угли, поля сожжены, люди питаются кореньями, волосяными вшами, древесной корой и червями. Их жены исхудавшие, травмированные, кормят грудью детей от Янки. Говорят, многие наши ребята повесились от отчаяния, увидев это, - Хелтон посмотрел на двух молодых людей. - Но была парочка солдат-южан, которые вернулись и не стали себя убивать, нет! Они решили принять меры!

- Какие, пап? Какие? - взмолился Думар.

- Они выследили тех злых Янки и убили, дядь?

Хелтон поднял вверх палец, требуя тишины.

- Сейчас послушайте меня, потому что это важно. Одним из тех парней, о которых я говорю, был Клайд Мартин...

- Эй! - воскликнул Микки-Мэк. - Это ж моя фамилия!

- Так и есть, парень, поскольку этот солдат, Клайд Мартин, - твой прямой предок. А другого парня звали Лемуэл Тактон...

- Значит, пап, - подытожил Думар, - мы с тобой связаны с ним?

- Да, это так. Это мой пра-прадед, сынок. Кровь тех двух мужчин - тех героев - течет в наших венах. Когда они увидели, что генерал Хилдрет сделал с городом, они пришли в ярость. И решили броситься за ним вдогонку.

- Пожалуйста, пап. Скажи нам, что они убили Хилдрета самым страшным способом!

Хелтон, будто, улыбнулся в свете от потрескивающего костра.

- После войны Хилдрет вернулся в какое-то место, под названием "Филлер-дельфия", стал мэром. Жил в большом особняке с колоннами. У него была красавица-жена и двое детей. А управлять поместьем он нанял двух своих лучших боевых офицеров. Понимаете, этот свинья Хилдрет разбогател на своих многолетних военных преступлениях. Однажды ночью Клайд Мартин и Лемуэл Тактон, проскакавшие верхом до самой Филлер-дельфии, похитили двух хилдретовских офицеров...

Микки-Мэк и Думар слушали, выпучив глаза.

- Их обнаружили на следующий день, оба были мертвы, мертвей не бывает. Головы у них были раскроены... но то были не обычные ранения, нет. Хилдрет никогда не видел ничего подобного, поэтому вызвал семейного доктора, чтоб тот осмотрел тела. Макушки черепов у обоих были вскрыты - возможно, плотничьим молотком, как сказал доктор - и сквозь дыру было видно сырые мозги. Но потом доктор рассмотрел мозги с помощью увеличительного стекла, и знаете, что он увидел?

- Что, дядя Хелтон?! Что?!!

Хелтон кивнул.

- Он увидел нечто похожее на надрез ножом, а затем он понюхал мозги...

- Понюхал мозги мертвых парней? - озадаченно поинтересовался Микки-Мэк.

- Да, он понюхал их, - заверил Хелтон, и в его голосе почувствовалась какая-то скрытая радость. - И узнал этот запах. Затем он сунул палец в каждый разрез и почувствовал нечто склизкое, как сопли...

Думар нахмурился.

- Пап, сопли никак не могут оказаться в мозгу у парня.

- Это были не сопли, сынок. Это была сперма...

- Сперма?! - воскликнул Микки-Мэк.

- Писькины плевки, пап? Молофья? Ты об этом говоришь?

- Именно, Думар! Мужской сок! Живительная влага! Хреновы харчки! - подтвердил Хелтон, поднимаясь на ноги. Неистовство рассказываемой им истории достигало апогея. - Что Клайд Мартин и Лем Тактон сделали, так это крепко треснули тех двух офицеров по макушке, затем извлекли кусочки черепа, и воткнули нож каждому в мозг, чтобы сделать разрез для членов, а потом... потом... - Хелтона затрясло, - потом они трахнули их в мозги!

Микки-Мэк чуть не свалился с бревна.

- Трахнули их в мозги, дядя Хелтон?

- Сраааааааань господня, пап!

- Трахнули их в злые "северянские" мозги. В смысле, жестко трахнули, и каждый получил "кончун"! - Хелтона качало из стороны в сторону. -  Затем они проделали то же самое со всеми горничными и слугами Хилдрета. Похищали их по двое за раз и трахали в голову! - неистовство достигло своего пика, на лбу у Хэлтона вздулись вены, глаза расширились и светились исступлением. - Потом они похитили детей Хилдрета - его детей! И трахнули их в голову, а затем проделали то же самое с его женой! А потом, потом, они похитили самого Хилдрета и оттрахали его в голову до смерти! Трахнули его в голову по три раза каждый, парни, всякий раз кончая и выпуская заряд семени в извращенный мозг Хилтона, пока голова у него до краев не наполнилась спермой. И это, парни, - Хелтон топнул ногой, - Это... называется "головач"!

Перевод: Андрей Локтионов

"Заплати мне (Секс, Истина и Pеальность)"

Я пытаюсь решить, что это такое.

Провидение? Исповедь? Нет, даже не близко. Слова, как эти, звучат слишком тонко, вам не кажется? При этом, они могут быть чем-то настолько затхлым, как обряд посвящения. Боже мой, посвящения во что?

Все эти оправдания - ложь. Будто касаешься бедра возлюбленной и чувствуешь тень вместо плоти.

Иногда бывает трудно писать честно. Без истины, без откровения, о том, чем есть вещи на самом деле - это всего лишь больше лжи. Больше теней в недостающей плоти.

Было написано в Иезекииле^[1], я думаю: "...я делаю кровь вашей судьбой..."  Это Бог сказал, не я. И если Бог не может раскрыть правду, то кто может?

Таким образом, я предполагаю, что это ТО, что есть на самом деле. Я предполагаю - это моя кровь.

* * *

Смит не был уверен, что сделает это; он подошел с теми же чувствами, что и у осмелившихся детей, бросающих взоры на дом с привидениями.

СЕКС-ШОУ! хвастался знак в синем неоне. ЛУЧШИЕ ДЕВУШКИ В ВАШИНГТОНЕ!!! ЮНЫЕ КРАСОТКИ! СЕКС-ШОУ, СЕКС-ШОУ, СЕКС-ШОУ!!!

Место называлось "Наковальня"; Смит улыбнулся очевидной символике. Он вспомнил его, как один из многочисленных бездонных баров, которые вклинились в городской "порноквартал". Хотя теперь, казалось, что "Наковальня" доросла до более продвинутого дизайна. Смит смутился. Что по прошествии стольких лет привело его обратно? Он был писателем; он хотел писать о реальных вещах, реальной правде в реальном мире. Он хотел суть, а не сказки; он хотел людей и жизни, и честный опыт, а не картонных персонажей и диалогов из мыльной оперы. Он полагал, что его профессиональные взгляды были его испытанием. Итак, он был здесь. Разве не лучшее суждение, в некотором смысле, называется трусостью?

Музыка зарокотала наружу, на улицу, едва он открыл дверь. Смит протиснулся через толпу в кирпично-арочный вход, вытянув шею, чтобы ощутить глубину "Наковальни". Как оказалось, $25 "за вход" не подрывали бизнес - люди платили и застревали тут надолго. Смит приходил сюда с друзьями несколько раз в колледже. Сейчас это место казалось больше тех, расширенных пещер из планировки, которую он помнил. Главная сцена была вся в застойной дымке бликов, подчеркнутой разноцветными прожекторами, установленными, чтобы пульсировать в такт с музыкой. Вокруг всего этого, в неровных концентрических кругах, были расставлены десятки столов и стульев. Сцена была пуста, за исключением барного стула и арканной петли, подвешенной к потолку. Петля отбрасывала тень, словно орудие палача.

Двое полицейских с каменными лицами поглядывали на малолеток возле бара, но ни один не казался озабоченным. Временная отстраненность, - подумал Смит. Здесь они были невидимыми изгоями. Чужаками в пропасти Джубала^[2].