Читаем Избранное онлайн бесплатно

Сергей Диковский — один из первых советских писателей, чье дарование было отдано мирным будням Красной Армии. «Половина того, что я написал, — говорил он, — посвящена либо Красной Армии, либо пограничникам». Да и в других произведениях симпатии писателя всегда были на стороне мужественных, самоотверженных и честных людей, патриотов своего народа и своего дела. К таким людям принадлежал и сам С. Диковский, чья жизнь может служить примером неустанного труда, высокого чувства долга и преданности своей стране.

Сергей Владимирович Диковский родился 14 марта 1907 года в Москве. Детство провел на Украине, в селе Полтавском. Его отец, художник, учитель рисования в гимназии, стремился привить сыну интерес к живописи, мать — к музыке. Однако сын предпочел журналистику. Уже в ученические годы Сергей Диковский становится корреспондентом газеты «Радио». Эта многотиражка московских школьников не имела ничего общего с радиолюбительством, ее направление выражалось девизом: «Волны радио разнесут по всему миру идеи коммунизма». Юного корреспондента отличала твердость позиций, а его перо — острота и смелость.

Сразу после окончания школы семнадцатилетний юноша начинает трудовой путь. Ему пришлось работать курьером, хористом в опере, расклейщиком афиш, носильщиком, лоточником, библиотекарем. Но желание писать никогда не оставляло С. Диковского. Его заметки регулярно печатаются на газетных страницах. В 1925 году он — репортер газеты «Красное Черноморье». В начале этого же года появляются первые корреспонденции в московской газете «Молодой ленинец», постоянным сотрудником которой он вскоре становится. С, Диковский, по словам одного из его коллег, «делал здесь все: давал хронику, писал рецензии и фельетоны, отчеты, зарисовки, очерки… Следуя тогдашней моде, подписывал свои фельетоны псевдонимом В. Дриль».

Выступления молодого журналиста охватывали широкий круг тем: статьи о достижениях молодой Советской страны и энтузиазме строителей нового общества соседствовали с памфлетами, острыми отповедями клеветническим измышлениям зарубежных белогвардейских газет, сообщения об успехах в работе комсомольских ячеек — с обличением недостатков, обывательщины, мещанства. Отстаивая передовую роль комсомола, он направляет свое перо против тех, кто допускает в комсомольской работе перегибы, категоричность, максимализм.

Работая в газете, он в соавторстве с молодыми коллегами-журналистами пишет приключенческие и фантастические романы. Они публиковались с продолжениями в «Молодом ленинце» и «Рабочей газете». Однако С. Диковский, всегда очень требовательный к себе, видел слабости этих произведений. «Когда было написано несколько таких романов, — вспоминал он, — я понял, что это, в сущности, вредное дело, потому что материал еще не накопился, не умел я создавать и характеры, техникой не владел, жизни не видел».

Чтобы восполнить в какой-то мере этот пробел, он едет в 1928 году на Дальний Восток. Там знакомится с жизнью Амурской флотилии, присутствует на учениях, помогает выпускать стенгазеты, беседует с краснофлотцами о литературе. Жизнь Дальневосточного края заинтересовала С. Диковского, он остается в Хабаровске, работает секретарем радиоредакции и вновь делает все: пишет очерки, рассказы, пьесы, порою сам читает их перед микрофоном.

В 1929 году С. Диковского призывают в Красную Армию. Рядовой красноармеец 106-го стрелкового полка ОКДВА, он получил боевое крещение во время конфликта на КВЖД. К этому времени относится работа в корпусной газете «Отпор», а затем в партийном отделе газеты «Тревога». Именно «тогда, — вспоминал писатель, — я уже почувствовал, что основной моей темой на много лет вперед будет Красная Армия, с которой я тогда очень сжился и которую полюбил».

Первыми произведениями о Красной Армии были рассказы «В осином гнезде», «Когда умолкли пушки», «Бой».

В рассказе «Бой» говорится о подлинном, глубоко взволновавшем писателя событии. Во время сильного наводнения река Зея подошла к элеватору, где хранились миллионы пудов хлеба. В его спасении приняли участие воинские части. Угроза потери народного добра преобразила бойцов. Всегда медлительный, ворчливый Кабанов удивлял теперь своей подвижностью; торопясь подхватить лишний пятипудовый мешок с зерном, он забегал вне очереди, но его немедленно осаживали на место. Шурцев, не отличавшийся большой силой, сейчас спокойно нес мешок на спине, а боец Лутько взвалил на спину сразу два мешка.

Несмотря на страшную усталость — ведь бой за хлеб длился четверо суток — воодушевление не покидало их, а некоторые даже находили силы для шуток. И когда в ночь на третьи сутки появился оркестр, чтобы подбодрить бойцов, раздались возмущенные возгласы: «Ка-ак, играть?! К хлебу, товарищи!» Оборвав марш, оркестранты встали рядом, и рядовой Лутько взвалил на спину кларнетиста пятипудовый мешок…

Здесь впервые проявилась характерная особенность творческого почерка С. Диковского — умение рассказать о мужестве и самоотверженности советского воина взволнованно и просто, «без акварельных прикрас» и громких слов, а порою и с искрой юмора и воссоздать ту атмосферу общей приподнятости, которую рождало участие в больших делах страны.

С осени 1931 года С. Диковский работает в «Комсомольской правде», которая была тогда, по словам М. Горького, самым живым и талантливым органом нашей прессы. Молодой, но с немалым профессиональным опытом, журналист целиком отдается газетной работе. Только за один месяц им были написаны: очерк «Мировые ребята» о рабочих Харьковского тракторного завода!; корреспонденция «Две поправки» о реконструкции автомобильного завода в Москве; очерк «От пастушеской сумы к ордену Ленина» о бригадире тракторного завода на Волге М. Бердникове; заметка «Звучащая пошлость» о неудачном кинофильме; статья «Вдогонку за Донбассом» о рекордных достижениях лучших шахтеров Подмосковного угольного бассейна и отставании других из-за различных неполадок.

В сентябрьских номерах газеты за 1932 год печатается восемь очерков С. Диковского о пограничниках под общим названием «Стой! Кто идет?» с иллюстрациями Бориса Пророкова. Опубликованные затем в журнале «Октябрь», они в 1933 году выходят отдельной книгой «Застава N». Это была первая в советской литературе книга очерков-рассказов о буднях пограничной заставы. Лучшие из них — «Товарищ начальник», «Наша Занда» и «Петр Аянка едет в гости» — не утратили интереса и сегодня, что во многом объясняется жизненной правдивостью, за которой кроется глубокое и детальное исследование жизни будущих героев. «Чтобы рассказать о работе таежной заставы, пришлось объехать не меньше десяти пунктов, а биографию начальника выбрать из тридцати четырех записанных биографий командиров, — говорил С. Диковский. — Самым прочным, взвешенным и удачным в пограничных очерках считаю то, что узнал, выходя с бойцами в наряды, участвуя в преследовании нарушителей границ, помогая в боевой учебе».

В очерках созданы яркие, запоминающиеся портреты советских людей, которым доверена защита государственной границы. Скупыми, но выразительными штрихами нарисован портрет советского командира 30-х годов — начальника заставы Гордова («Товарищ начальник»). Один из «тысячи рабочих, оторванных от заводов во имя безопасности страны», Гордов получает назначение на пограничную заставу. Обязанности начальника, чекиста, командира, воспитателя требуют больших знаний, и он, прошедший командирскую школу не за партой, а на фронтах гражданской войны, рьяно берется за учебу.

«Петр Аянка едет в гости» — рассказ о «совсем особой границе», которая протянулась вдоль Охотской тайги. И там красноармейцы не только несут пограничную вахту, но и ведут постоянный бой с пережитками прошлого. Меняющееся сознание населения Крайнего Севера показано в рассказе с большой убедительностью. Петр Аянка еще не расстался с предрассудками, но уже безоговорочно поверил в правду новой жизни, которая пришла в тунгусские юрасе не без помощи пограничников.

Работая в «Комсомольской правде», а с осени 1934 года в «Правде», С. Диковский много ездит по стране. Очерки, статьи, корреспонденции, заметки этих лет написаны по материалам поездок в Ростов-на-Дону и Свердловск, Павлов-на-Оке и Уржум, поселок Доскино Горьковской области и Казань, Бийск и Петропавловск, Чебоксары и Азов, Муром и другие города нашей страны. Сериями очерков завершилась командировка на строительство Беломорско-Балтийского канала, участие в автопробеге Москва — Каракумы — Москва, поход на яхтах вокруг Скандинавии.

В годы работы в центральных газетах оттачивается мастерство Диковского-очеркиста. «Очерк, — писал он, — должен рассказать о новых явлениях, происходящих в нашей стране, увлекательно, сильно и коротко, языком художника, умеющего видеть и обобщать». Поэтому, прежде чем написать очерк «Судья», он не только побывал на судебных процессах и поговорил с народным судьей, но и посетил ряд предприятий, был в райкоме партии, побеседовал с десятками людей, с которыми связана работа судьи. Так же рождались другие очерки. Лучшие из них — «Операция доктора Бага», «Волнение», «Башмак», «Тундра и культура», «Герой школы» — прочно вошли в творческое наследие писателя.

Газетным выступлениям С. Диковского всегда были чужды шаблон, слепое следование законам жанра.

Интересно в этом отношении воспоминание одного из бывших «правдистов».

«Разъездной корреспондент отдела информации… Диковский должен был из каждой поездки привозить как можно больше сообщений о текущей жизни на местах, о самых последи их событиях и на заводах и в колхозах. А он доставлял в отдел не информацию и даже не обычные газетные очерки, а художественные произведения, с ювелирным блеском отделанные миниатюры. Не печатать их было непростительным грехом.

…Патриоты репортажа и информации инструктировали его примерно так:

— Главное, товарищ Диковский, запомните: вы сотрудник отдела информации, ясно?

Диковский слушал почтительно, со строгим выражением лица и согласно кивал головой.

— А зарисовочки ваши… что ж, они хороши, это бесспорно, и на летучках их всегда хвалят. Но… все-таки нужна информация. Понимаете? Самая обыкновенная информация.

Диковский еще ниже наклонял голову, с его лица не сходило выражение вины. Он уезжал в очередную командировку и по возвращении…

— Как? Что это?.. А? Опять ваши зарисовочки! — огорчались мастера репортажа. Новая корреспонденция переходила из рук в руки, и чем больше ее читали, тем больше она нравилась…»

Международная обстановка 30-х годов усилила значение военно-патриотической темы. Рассказы «Погоня» и «На тихой заставе» дополняют картину пограничных будней, созданную в книге «Застава N». В каждом из них показан тот мужественный, самоотверженный и скромный характер советского воина, который всегда привлекал С. Диковского.

Спокойно и просто, словно о чем-то обыденном, рассказывает повар Федор Хрисенков о нападении банды на «тихую» заставу и даже не упоминает о том, что он сам совершил подвиг («На тихой заставе»). Между тем Федор Хрисенков, оказавшись один среди врагов, криком «В ружье!» поднял уже окруженную бандой казарму и лишь чудом остался в живых.

Одновременно писатель много и плодотворно работает над рассказами. Трудовому перевоспитанию нарушителей закона, осужденных советским судом, посвящены «Жалоба», «История одной кражи», «Капельдудка». В центре рассказов «Арифметика», «Васса», «Сундук» — советский человек, строитель нового общества с его новым взглядом на жизнь и труд.

В 1930 году ПУАРМ направил С. Диковского учиться на японоведческий факультет Дальневосточного университета. Там он впервые столкнулся с японцами — преподавателями и студентами. Наблюдения этих лет отразились в рассказах из жизни Японии.

Теплыми красками и с большим сочувствием нарисован портрет японской крестьянки Умэко («Госпожа Слива»), Нужда заставила ее стать временной женой, а по существу, прислугой учителя Ямадзаки, мелочного, самодовольного педанта. Подавленная тяжестью вековых обычаев и предрассудков, миловидная и работящая Умэко постепенно превращается в безмолвную рабу, а затем лишается крова и средств к существованию. После долгих и бесплодных поисков работы Умэко становится грузчицей угля на пароходной пристани. Непосильный труд уже через год превратил молодую женщину в старуху, а вскоре стал и причиной ее гибели.

В отличие от покорной Умэко, герои рассказов «Клетка» и «Труба» открыто протестуют против бесправного положения. Идя на большой риск, коллектив рабочего любительского театра ставит пьесу «Клетка». Нет, режиссер не восстановил запрещенного текста, он просто превратил его в пантомиму. А цензорские купюры были восполнены стихийными репликами из зрительного зала, где находились рабочие заводов и судоверфей, трамвайщики и студенты, матросы и работницы фабрик.

Молодой рабочий Нагано («Труба»), еще вчера сомневавшийся в успехе забастовки, сегодня берет на себя самую опасную и трудную роль: он поднимается на вершину сорокаметровой заводской трубы, являя собой живой флаг забастовщиков. Ни холодные ночи, ни угрозы полицейских, ни брандспойт пожарных не смогли сломить в течение шести суток мужества молодого рабочего.

Эти рассказы содержат немало интересных подробностей об обычаях, традициях и быте японцев. Писателю удалось достичь в них большой жизненной достоверности, хотя он никогда не был в Японии.

Лучшие рассказы тех лет вошли в небольшую книжку «Железная утка» (1936) и свидетельствовали о росте дарования С. Диковского и овладении жанром рассказа.

В ознаменование двадцатилетия Октября по инициативе М. Горького было задумано пятитомное издание «Две пятилетки», посвященное героическим подвигам советских людей. В первом томе предполагалось опубликовать материалы С. Диковского о пограничниках. Посетив с группой писателей М. Горького в его доме, где обсуждалось это издание, С. Диковский с воодушевлением принялся за работу. Исходным материалом для повести послужили газетные сообщения о братьях Котельниковых: когда старший погиб в схватке с японцами, младший добровольно заменил его в строю пограничников. Однако писатель хотел развить тему более широко: показать наш, советский, высокопатриотический народ и противника, пусть и сильного, вымуштрованного, «но все же обреченного в стычках с нами на гибель, потому что с Красной Армией сейчас никакая армия не может сравниться».

Несмотря на глубокое и детальное знание жизни пограничников, С. Диковский вновь едет на Дальний Восток, чтобы еще раз увидеть будни людей, охраняющих границу. Бойцы и командиры одного из самых боевых отрядов становятся прототипами его новой повести «Патриоты».