Читаем Юнос онлайн бесплатно

– Снова берешь работу на дом? – поинтересовался я у Лизы, ставя рядом с ней тарелку спелой клубники.

– О, клубничка! – воскликнула жена с восторгом, и стук по клавишам сменился чавканьем. – Спасибо! Иди-ка сюда…

Смачный поцелуй оставил на моей щеке сладкий запах ягод.

– И что, это все? – притворно возмутился я, уперев руки в бока. – Ходишь по лесам, борешься с медведями за клубнику, а она – опять в монитор!

– Ты же знаешь, как это важно! Если я не сделаю свою часть работы, остальным придется меня ждать, и мы потеряем время.

Я вздохнул и поцеловал Лизу в макушку. Спорить в очередной раз не хотелось, поэтому я просто взял книгу и сел рядом. Конечно, мне грех жаловаться, ведь изначально это все делается ради меня. Только время идет, и мои годы активной жизни неумолимо заканчиваются. Наверное, я предпочел бы ярко прокутить их, путешествуя со своей любимой, пока болезнь не превратила меня в беспомощный овощ. Но Лиза все еще не теряет надежды, и я невольно ей заражаюсь. Хоть мне иногда и кажется, что мы просто стали жертвами синдрома игрока, и нам жаль потраченных усилий.

Я оторвал взгляд от книги и украдкой посмотрел на жену, что закусила губу и нахмурилась, сверяя цифры на экране с каракулями в своем блокноте. Под глазами Лизы залегли мешки от недосыпа, на лбу проявились первые едва заметные морщинки, которых она так стесняется. Но моя избранница по-прежнему красива. Так или иначе, скоро грант их исследовательской группы закончится. И что бы Лиза не говорила, я заберу ее отдыхать. Хватит ей горбиться за компьютером.

А пока что надо придумать, чем порадовать ее завтра. Пожалуй, прихвачу после работы букетик ее любимых тюльпанов.

***

На экране планшета возникла картинка, изображающая нервную клетку звездчатой формы. Справа от нейрона всплыли сравнительные графики.

– … модифицированная нервная ткань не только не подвержена вашей болезни, но в потенциале должна иметь лучшие показатели проводимости. Энергообмен в новых клетках будет проходить на принципиально ином уровне!

Доктор Митчелл увлекся и принялся рассказывать о поразительных успехах при экспериментах на животных с поврежденным мозгом или позвоночником.

– Док, Лиза мне уже описала все в общих чертах.

– Ах да, вы же от Лизы! Ее команда точно заслуживает нобелевской премии! Благодаря их успехам, мы совершили настоящий прорыв в нейробиологии!

Грант на исследования практически закончился, когда Лиза сказала, что они что-то нащупали. Как только появился результат, институт выделил еще денег, а вскоре подключился и научно-исследовательский центр, в котором работает Альберт Митчелл. Поначалу я был настроен скептически, но энтузиазм жены и этого престарелого ученого заразил и меня, хоть мне пока и страшно поверить в успех предприятия. Сложно в одночасье принять возможность подобного чуда, когда несколько лет живешь с осознанием того, что скоро забудешь имя любимой жены и начнешь ходить под себя. Но проклятая надежда заставляет цепляться за любую соломинку. Годы идут, и похоже, что эта соломинка – последняя.

На изучение всех документов у меня ушло часа полтора. Из-за конфиденциальности вынести за пределы учреждения я ничего не могу, поэтому Митчелл великодушно предоставил мне свой кабинет и даже принес чашку чая.

Я сделал глоток горячего напитка с травяным ароматом и вздохнул. Лиза тоже любит всякие вкусные чаи. Благодаря ей я сейчас среди кандидатов на участие в исследованиях. Сколько же тяжести перенесли ее хрупкие плечики, чтобы я оказался здесь. Теперь мне осталось только вверить свою жизнь в руки ученых и надеяться, что труды жены не пропадут даром.

Я вписал Лизу в качестве выгодоприобретателя в случае моей смерти или недееспособности и присвистнул при виде большой цифры. По крайней мере, при неудаче жена ни в чем не будет нуждаться. Все лучше, чем подмывать мое безвольное тело и менять подгузники остаток моей жизни.

– А если без бумажек, какой шанс успеха? – поинтересовался я у Митчелла.

– На животных мы уже отработали технологию, – отозвался доктор и поскреб подбородок. – В том числе и на приматах. Отклонения в пределах одной тысячной процента. Но, как вы понимаете, нервная система людей несколько сложнее, поэтому результат может быть другим. Поэтому мы и предоставляем такие условия первым испытуемым.

– И что меня ждет при худшем сценарии?

Митчелл немного поколебался и посмотрел мне в глаза.

– Может образоваться быстрорастущая опухоль. Или начнется аутоимунное заболевание. В таком случае организм станет отторгать ваш мозг.

– Насколько это… быстро?

– Намного быстрее вашего заболевания.

Я вздохнул. Нет смысла оттягивать неизбежное, ведь все уже решено. Твердой рукой я поставил размашистую подпись под несколькими документами и пожал профессору руку.

***

– Вкусно пахнешь, – тихо сказал я, поглаживая Лизу по спине.

Плечо на моей больничной одежде уже намокло от ее слез, а гостевой бейдж то и дело впивался мне в грудь, но я продолжал крепко обнимать жену, едва обращая внимание на эти мелочи. Поначалу меня тоже проняло от эмоций Лизы, но теперь наступило вселенское спокойствие. Пока она в моих руках, любые проблемы растворяются и отходят на второй план.

– Это прямо тюрьма какая-то, – возмущенно шептала Лиза. – Они почти неделю мурыжили меня с бумажками и пропусками, и в итоге мы видимся всего сорок минут! А ведь я вообще-то тоже была причастна к исследованиям!

– Ну, я человек занятой, мне еще процедуры проходить с медсестричками, – ухмыльнулся я, и тут же получил болезненный щипок в бок.

– Я бы лучше с тобой тут пожила, – вздохнула Лиза. – Почему они не могут поставить в твою палату еще одну кровать?

– Ага, жить в четырех стенах без солнца и окон? Еще скажи, что на процедуры со мной записалась бы… Потерпи, скоро наблюдения закончатся, и поедем отдыхать.

– А ты правда не чувствуешь никакой разницы?

– Чувствую, – я на секунду задумался. – Ты, кажется, немного похудела.

– Дурак! – усмехнулась жена. – Я серьезно. Все-таки речь о нервной системе. Малейшие отклонения…

– Док говорит, что пока еще рано судить. Новая ткань еще только начала образовываться.

– Блин, это так страшно, – Лиза снова прижалась ко мне. – Обещай, что не превратишься в зомби…

– Пф, с твоим образованием и говорить про зомби!

– Пока ты здесь, я просто решила наверстать тот старый сериал. Там жуть какая-то: маленькая девочка чуть не загрызла главного героя, и каждую серию кого-то съедают…

– Вот так? – Я игриво прикусил шею Лизы и сымитировал кровожадные звуки, заставив мою жертву хихикать и отбиваться. В этот момент входные двери пикнули электронной начинкой. В помещение вошел доктор Митчелл и со смущением напомнил о необходимости продолжить процедуры.

***

– Доброе утро, чемпион! – специалист в свободной бежевой униформе приветствовал меня в зале физических испытаний. – Как спалось?

– Доброе утро, Алекс, – я ответил на крепкое рукопожатие и стал привычно прикреплять к себе беспроводные датчики. – Спалось прекрасно, спасибо. Я как у тебя потренируюсь, сплю как младенец. И сны снятся такие яркие и запоминающиеся. С детства у меня такого не было.

Алекс усмехнулся с ноткой зависти, подавил зевок и что-то отметил в своем планшете.

– Хорошо потрудишься днем – хорошо отдохнешь ночью. Достаточные нагрузки и сбалансированное питание сделают из тебя человека. Помяни мое слово: когда мы с тобой закончим, жена тебя не выпустит из спальни.

– Да я вроде и так не жаловался, – вздохнул я, вспомнив о Лизе. Наше последнее свидание было на прошлой неделе, так что я уже начал скучать. Посещения временно ограничили, сославшись на строгие процедуры карантина. Похоже, изменения нервных тканей затронули костный мозг и как следствие – мой иммунитет. Я даже провел пару дней в полной изоляции, пока ученые не убедились в нормальном функционировании моих лейкоцитов. Доктор Митчелл выделил мне планшет и разрешил созваниваться с женой каждый день, но я все равно с нетерпением жду момента, когда вновь смогу сжать супругу в объятиях.

Пока я разминался и запускал беговую дорожку, Алекс продолжал подбадривать меня своей болтовней.

– За эти пару недель ты хорошенько скинул жира и прибавил мышц. Скоро мы наконец-то сможем разглядеть твой пресс. Вот увидишь, Лиза будет смотреть на тебя голодными глазами!

– Мне кажется, в тебе пропадает талант семейного психоаналитика, – я улыбнулся и прибавил скорость на пару пунктов. Выданные мне кроссовки мягко пружинили по поверхности беговой дорожки. – У тебя-то самого как с этим делом? С твоей формой твоя миссис наверняка довольна.

Фитнес-гуру скривился и махнул рукой.

– Да какой там! Сапожник без сапог… С моим графиком не получается строить постоянные отношения.

– Может, тебе дельты немного подкачать? – задумчиво предложил я, глядя на увитые канатами мышц руки Алекса.

– Ты думаешь? – тренер бросил взгляд на свои плечи, усмехнулся и показал мне кулак. – За насмешки над сенсеем прибавим пятнадцать минут в горку.

– Ос! – на бегу я ударил кулаком в раскрытую ладонь и сделал шутливый поклон, запнулся и едва не слетел с беговой дорожки. Но быстро выровнялся. Первые дни в этом зале были для меня настоящим адом, и я просто ненавидел время физических испытаний. Но я и не заметил, как одышка, слабость и ломота в мышцах сменились наслаждением от движения и все возрастающих нагрузок. Теперь я с легкостью выдерживаю темп, от которого в начале кололо в боку, и сердце выпрыгивало из груди.

После фитнеса и водных процедур пришел черед завтрака. В столовой постепенно собирались сотрудники научного центра и такие же участники исследований, как и я. Моих «коллег» с модифицированной нервной тканью можно отличить по одежде светло-голубого оттенка. Помимо основных сотрудников в бежевом в столовой попадались люди в форме салатового или горчичного оттенков, но они обычно сторонились контакта, ограничиваясь вежливыми фразами о занятости в других проектах. Зато носители небесной формы с удовольствием собирались за одним столом и делились своими успехами. В некоторых случаях изменения просто бросались в глаза.

– Смотрите на Финна! – с восторгом воскликнула рыжая Марта, показывая на идущего в нашу сторону паренька. Мы не видели его пару дней, и теперь его сгорбленная фигура немного выпрямилась, а вместо ужасно вихляющей походки на полусогнутых ногах мы увидели практически обычную поступь, хоть и немного неуверенную.

Финн заметил наши взгляды, смущенно улыбнулся и опустил глаза. По лицу заметно, что парень доволен своим прогрессом. Кестутис кашлянул и похлопал подошедшего парня по плечу.

– Молодчина, – с чувством сказал пожилой литовец. – Я слышал, ты хорошо трудишься на реабилитации.

– Вы тоже стали разговаривать поживее, – отозвался зардевшийся Финн. – Как себя чувствуете?

– Кхм, весьма хорошо, – Кестутис обвел обедающих внимательным взглядом и понизил голос. – Даже слишком.

– Что вы имеете в виду? – заинтересовался Влад, до этого тихо поглощавший кашу.

– Похоже, у всех нас наметился прогресс по нашему основному заболеванию, – Кестутис постучал пальцем по виску и получил в ответ энергичные кивки и улыбки. – Но появились ли у вас… кхм… другие эффекты?

По расширившимся глазам Влада стало понятно, что он понимает, о чем речь. Другие подопытные тоже задумались, прислушиваясь к своим ощущениям.

– У меня улучшились координация и скорость реакции, – задумчиво проговорил я. – Ну и спать я стал лучше. Но это вроде бы в порядке вещей, если тренироваться…

Я уловил резкое движение и выставил перед лицом ладонь, в которую тут же врезалось яблоко.

– Вы чего!? – Я сжал фрукт и возмущенно посмотрел на улыбающегося во весь рот Кестутиса.

Литовец примирительно поднял руки и посмотрел на остальных, наслаждаясь их реакцией. Теперь и я обратил внимание на раскрывшую рот Марту. Влад достал из каши изюминку, прицелился и несмотря на мой протестующий вскрик отправил щелчком снаряд. Только летел изюм медленнее, чем я ожидал, поэтому я с легкостью уклонился. Где-то позади послышался возмущенный ропот.

– Хорош уже! – зашипел я, погрозив Владу пальцем.

– Ты всегда двигался так быстро? – поинтересовался Кестутис, и я покачал головой, признавая его правоту. – Я вот тоже никогда не отличался хорошей памятью или внимательностью. Но теперь я могу не глядя сказать, что в столовой сейчас двадцать семь человек, шесть камер, а в каше у Влада осталось пять изюмин. И еще, я могу дословно вспомнить страницу из отчета, что я подглядел у доктора Митчелла.

– Так это что получается, мы все станем суперумными и быстрыми? – прошептал Финн, глядя на свои ладони. – Но у меня вроде нет ничего такого…

– Погоди, ты еще только научился ходить прямо, – похлопал его по плечу Кестутис. – Это уже чудо, но сдается мне, что это только начало.

– Тут вы правы, – подал голос Влад и бросил взгляд по сторонам. – У меня тоже кое-что интересное.

Мы все повернулись к парню, который поднял голову и пристально уставился в потолок. На лице Влада отразилось напряжение, на лбу забилась жилка. У меня по спине пробежал холодок и появилось странное ощущение. Одна из лампочек в потолке вдруг замигала и погасла, а Влад расслабился и посмотрел на нас торжествующе.

– Что-то мне кажется, это не из-за хорошего питания и тренировок, – пробормотала Марта.

– Надо расходиться, – обеспокоенно сказал Кестутис, поднимаясь из-за стола. – Позже расскажу, что видел в планшете профессора. Может, еще чего удастся подглядеть. А пока что не привлекайте внимание и не доверяйте персоналу. Есть у меня подозрение, что так просто нас отсюда не выпустят.

***

С каждым днем количество тестов множилось, а мое свободное время все сокращалось. Кажется, не осталось ни волоска на моем теле, что не подвергся тщательному обследованию, но ко мне крепили все новое оборудование и заставляли проходить совершенно неожиданные испытания.

Так выяснилось, что все мои чувства обострились и вышли на новый уровень. Похоже, теперь я с легкостью смогу сделать карьеру в парфюмерии или дам фору любому сомелье в способности различить тончайшие оттенки вкусов и ароматов. Мои проблемы с укачиванием на заднем сидении машины или в самолете отошли в прошлое, потому что, по словам доктора Митчелла, мой вестибулярный аппарат теперь выдержит даже полет в космос.

Пожилой ученый не мог сдержать восторга от моих успехов. Несмотря на явную усталость от переработок, Альберт Митчелл прямо-таки кипел энергией. Однако со временем энтузиазм доктора все чаще сменяли озабоченность и беспокойство. Особенно когда дело коснулось новых возможностей моей нервной системы.