Читаем Юная звезда. Часть 1 (ЛП) онлайн бесплатно

             Оригинальное название: Childstar 1 (Childstar #1)

by J.J. McAvoy 2015

«Юная звезда. Часть 1» (Юная звезда #1)

Дж. Дж. МакЭвой 2017

Перевод: Юлия Михайлова

Редактор: Татьяна Иванникова

Вычитка: Дарья Федюнина

Русификация обложки: Анастасия Токарева

Переведено специально для группы: Книжный червь / Переводы книг

Любое копирование без ссылки

на переводчиков и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Амелия Лондон – любимица Америки.

Ноа Слоан – плохиш Америки.

Оба в прошлом юные звезды кино, да еще и бывшие возлюбленные. Когда они назначены на главные роли в предстоящем романтическом саспенс блокбастере «Грешники, похожие на нас», прежде всего им придется смириться с личными проблемами, которые разлучили их.

Когда весь мир наблюдает за ними, смогут ли они уберечь свои секреты? Ведь, в конце концов, каждый является грешником…

«Существует постоянный поток детей-актеров. Отчасти даже забавно наблюдать за тем, как новое поколение успешно справляется. Я думаю «Вы – бедняжки. Ведь оказываетесь перед необходимостью бороться с трудностями в течение долгого времени»».

~ Тина Йозерс

В некоторые дни я просыпался, смотрел на себя в зеркало и видел достойного парня. Относящегося к тому типу парней, которого любая девушка пожелала бы познакомить с родителями. Они улыбнулись бы по команде, сказали бы приятные слова и отпустили бы ее на свидание. Парень, который мог заняться любовью, а не просто трахнуться.

Сегодня не такой день.

Сегодня я был тем же самым прежним сукиным сыном, как и всегда. Я отношусь к тому типу парней, к которому отцы боятся до смерти подпускать своих дочерей, поскольку, скорее всего, они окажутся в том же положение, что и эта администраторша. С юбкой, задранной до талии, с трусиками, брошенными где-нибудь на голубом мраморном полу туалета и с задницей, прижатой к стенке кабинки, в то время как я толкаюсь все глубже и интенсивнее в ее пульсирующую киску.

– Ох… ох… давай же! – ее губы приоткрылись, а глаза закрылись от наслаждения, когда она ухватилась за верхнюю часть кабинки.

Услышав вздохи и шепот по другую сторону кабинки, я усмехнулся и безжалостно толкнулся в нее, крепко сжав ее бедра, отчего, знаю, скорее всего останутся синяки. Наклонившись вперед, я поцеловал ее в губы. Мой язык проскользнул в ее рот, еще больше пробуя ее на вкус. Она тяжело задышала напротив моих губ, потянув мои волосы и вцепившись в меня, поскольку все ее тело задрожало.

Чтобы достигнуть пика, мне потребовался еще один глубокий толчок, и я наконец-то кончил, отчего удовольствие пронеслось по всему моему телу.

– Ох…Боже… Мой, – удалось ей вымолвить между вдохами.

Как только я вышел из нее и отпустил ее бедра, ее ноги подогнулись. Она облокотилась на стену, чтобы собраться с силами, в то время как я стянул презерватив, смыл его и начал приводить себя в порядок.

– Ты был…

– Спасибо, не против подвинуться? – я кивнул на дверь, которую она прямо сейчас блокировала.

Ее карие глаза расширились, словно она потрясена. Мне совсем не хотелось вести беседу о том, каким великолепным я был в туалетной кабинке.

– Ох, да, конечно, – она быстро отошла и попыталась поправить свою юбку, но ни при каких условиях я не желал иметь дело со слезами. Достав бумажник из заднего кармана, я вытащил двести долларов и протянул ей.

Ее лицо стало ярко-красным. – Я не…

– Меган, – я прочитал ее имя на бейдже. – Я не стану делать выводы на твой счет.

Фактически я вообще никогда не задумаюсь о ней снова.

Поместив деньги ей в лифчик, я открыл кабинку и вышел, увидев свои собственные зелено-голубые глаза в отражении зеркала. Отведя взгляд, я направился к двери, как вдруг она обратилась ко мне.

– Подожди… могу я, по крайней мере, получить твой автограф?

Немного развернувшись, я ухмыльнулся и кивнул головой в направлении ее бедер. – У тебя он уже есть.

Опять ее лицо покраснело. Не сказав больше ни слова, я вышел. Конечно же, не только мой телохранитель ждал меня, но еще и Остин, мой агент и менеджер. Остин намного ниже средне статического человека, имеет нос с горбинкой и темные волосы с проседью. Он также годится мне в отцы. Остин уставился на меня, скрестив руки на груди. Прежде чем он успел заговорить, дверь позади меня открылась. Она замерла на мгновение, позволив моему телохранителю выйти вперед. Между нами оказалась стена в виде мышечной массы в сто десять килограммов. Она не промолвила ни слова, развернулась и умчалась по коридору, вероятно, выполнять свою работу.

– Доволен? – Остин нахмурился.

Никогда.

– Я буду в машине…

– Продюсер попросил приехать нас, поскольку желает лично предложить тебе роль в этом фильме, Ноа.

– Мне плевать, – сказал я. Засунув руку в карман пиджака, я вытащил сигарету и направился к выходу по красной ковровой дорожке. Уже почти полночь, и я нахожусь в одном из самых престижных отелей Голливуда. Можно было бы подумать, что, по крайней мере, здесь, мне не придется иметь дело с фанатами. Но как только я вышел, то сразу же отчетливо услышал их.

– Боже мой! Это Ноа Слоан?

– Не может быть? Где?

– Он так чертовски сексуален.

– Когда он вышел из центра реабилитации?

– Он был в центре реабилитации?

Дэниэл, мой телохранитель, протянул мне наушники, но я отказался от них.

Кого, черт возьми, волнует, что они думают?

Игнорировать их очень просто. Я лишь продолжал смотреть вперед, и вскоре всё и каждый отошли на второй план… как и всегда.

Ветер пронесся через меня, когда я вышел на улицу к ожидающему автомобилю. Меня сразу ослепли вспышки фотокамер.

– Ноа, какие наркотики ты принимал?

– Ноа, теперь ты чист?

– Ноа, правда ли, что тебе предъявляют иск?

– Ноа…

Дэниэл оттолкнул их при помощи своего тела, чтобы открыть мне дверь, после чего я скользнул внутрь на черные кожаные сиденья. Открыв окно с тонированными стеклами лишь немного, я зажег сигарету и заполнил легкие никотином, прежде чем выпустил дым через нос, облокотившись на сиденье. Затворы камер щелкали, в то время как Остин сел на переднее сиденье, хлопнув дверью. Мне не пришлось долго ждать его нотаций.

– Ты вышел из реабилитационного центра только сегодня утром. Ты хоть представляешь, как сложно заполучить какой-либо контракт, не говоря уже о встрече с гребаным продюсером, Ноа? Ты самый своевольный человек, которого я когда-либо встречал! С образом плохиша мы всегда сможем работать. Но я хотел попытаться изменить представление о тебе прежде, чем ты пошел и начал трахаться с администраторшей в туалете отеля. Она, вероятно, открыла свой проклятый рот, чтобы разболтать каждому человеку с ушами. Что не так с тобой?

Хороший вопрос. Возможно, все дело в этом городе. Чем дольше я нахожусь здесь, тем хуже чувствую себя, но как ни странно, я не уверен, что где угодно лучше, чем тут. Чем занимаются нормальные люди из нормальных городов?

Я играю роли в течение двадцати лет. Сейчас мне всего двадцать семь. Мое детство прошло в перемещениях с одной съемочной площадки на другую. Не существовало никаких правил, никаких ограничений, и я мог получить все, что пожелаю, как только просил. Я был милым, привлекательным Ноа Слоаном в «Правилах Матери», когда мне было семь лет, а затем в «Ребенок гений» в двенадцать. В тринадцать я выиграл свой первый «Оскар». В пятнадцать был подростком сердцеедом номер один в Америке, а в семнадцать, когда меня поймали на «измене» по отношению к моей тогдашней девушке, коллеге юной звезде Амелии Лондон, я стал новым плохишом Голливуда в ту же ночь. Тот ярлык стал все больше приемлем ко мне, чем старше я становился. Но мне все равно. Так, может, проблема во мне? Только во мне.

– Ноа!

– Что? Черт побери, что опять? – огрызнулся я, наконец-то обратив внимание на Остина, который прямо сейчас держит толстый сценарий перед моим лицом.

– Когда я говорю «у тебя нет предложений», Ноа, я подразумеваю, что у тебя нет предложений, если ты не снимешься в этом фильме. Так спроси себя: ты действительно хочешь перестать сниматься? Если да, то не утруждай себя его прочтением. Я дам продюсеру знать, – ответил он, бросив сценарий на сиденье рядом со мной.

Перестать сниматься? Как будто это на самом деле так легко. Если бы я не играл в кино, кем бы я был? Чем больше я задумываюсь об этом вопросе, тем меньше мне нравится ответ на него.

Я был бы никем. Если бы я не играл в кино, я был бы никем. Это же так просто.

Протянув руку, я поднял сценарий и прочел название.

«Грешники, похожие на нас».

В этом фильме я смогу сыграть.

Я – эгоистка.

Я – лгунья.

Я инфантильна.

Такое ощущение, словно моя жизнь выходит из-под контроля каждый божий день.

Я – юная звезда. Дни рождения всегда значили нечто совсем иное для меня. Для нормальных людей взросление ассоциируется с чем-то хорошим. У шестнадцатилетних – с выживанием в старшей школе и обучением вождению. Восемнадцатилетние – для многих означает стать взрослым, а в двадцать один – ты уже законно имеешь право напиваться. Все эти этапы жизни для нормальных людей, но я не вхожу в их число. Впервые я пошла в старшую школу в девять лет, сыграв главную роль в телевизионном сериале «Ребенок гений». Я училась водить на площадке во время съемок «Королей улиц», когда мне было четырнадцать. И первый раз я напилась в Мексике в пятнадцать лет, но это произошло из-за несчастного случая на съемочной площадке. Это было незаконно, но никого не потревожил этот факт.

Всю свою жизнь я метаюсь с одной съемочной площадки на другую, воспринимаемая в роли милой восхитительной любимицы Америки – Амелии Лондон. Но сегодня наступил мой двадцать пятый день рождения, я уже на полпути к тридцатилетию. Теперь я официально слишком стара, чтобы называться «милашкой», и в придачу ко всему моей карьере грозит фееричный конец, если я не предприму что-то кардинальное. По крайней мере, именно это продолжает твердить мне мой агент.

– Амелия, Амелия? – мой двадцатилетний агент, Оливер Коул, который, клянусь своей жизнью, выглядит в точности, как Хью Джекман в своих очках в тонкой оправе и с пирсингом в левом ухе, щелкает своими бледными пальцами перед моим лицом.

– Прости, я задумалась, – тяжело вздохнула я, откинувшись на спинку его офисного кресла и взяв сценарий в руки.

– Знаю, – он обошел свой стол и встал передо мной, – это огромный шаг. Если ты снимешься в этом фильме, то никто больше не будет воспринимать тебя, как лапочку Амелию. Это также означает, что если ты облажаешься, то сожжёшь последний мост, на котором до сих пор держишься.

– Спасибо, Олли, – сказала я с сарказмом. Я всегда могу быть уверенной, что он скажет мне правду. Никто больше не решается.

– Я серьезно, Амелия. Этот фильм совсем другой. Жестокий, порочный, экстравагантный…

– Я понимаю, черт побери. Тебе больше нет необходимости назойливо докучать мне, – я нахмурилась, перелистывая страницы.

Первая строчка сценария, привлекшая мое внимание, гласила: «Дэймон привязывает руки Блэр к кровати, а затем принимается прокладывать поцелуи вдоль ее тела к груди».

– Ты уверен, что это не порно? – спросила я, представив развернувшуюся сцену.

Олли подошел к столу, взял красную книгу и вручил ее мне. – Он будет сниматься по этому серийному роману «Грешники, похожие на нас». Первая книга занимала первое место в рейтинге на протяжении тридцати двух недель, и поклонники безумно желали фильм. Midnight Empire Studios просто приобрела права на экранизацию. Он станет обожаемым, Амелия. Вспомни «Сумерки», «Голодные игры», «Пятьдесят оттенков»… это твой золотой билет, если ты получишь эту роль.

– Если? – я нахмурилась. Я скучаю по тем дням, когда режиссеры были готовы на все только ради того, чтобы я согласилась произнести несколько реплик в их фильмах. Такое ощущение, словно я новичок в этом деле. Мое имя теперь почти ничего не значит. Порой, даже совсем ничего.

– Если, – он кивнул, скрестив руки. – Режиссер и я давно знакомы. Мне удалось продвинуть твое имя в вверх списка. Они устроят твое прослушивание прежде, чем рассмотрят другие кандидатуры, так что ты должна заинтересовать их.

Как?

Я никогда не играла сексуальные и порочные роли.

– Возможно, – прошептала я, взглянув на сценарий, – возможно, пришло время мне просто сделать перерыв? Я могу поступить в колледж и…

– И постоянно люди станут подходить к тебе и спрашивать «а ты не та девушка из сериала «Ребенок гений»?» или «где ты снималась в последнее время?». Либо так, либо ты станешь довольствоваться заурядными комедийными сериалами. Или, еще хуже, ты появишься в телепередаче «Где они теперь?», возможно, люди поаплодируют тебе за то, что у тебя пока еще не случился нервный срыв. Если ты именно этого хочешь, только скажи…

– Нет! – я чуть ли не вскочила со своего места. – Я поработаю над этим. Я справлюсь. Когда прослушивание?

– Сегодня в четыре.

– Олли! – час? За такое короткое время мне придется стать сексуальной лисицей? Он сошел с ума?

– Амелия, это самая сексуальная книга года. У этого фильма уже 2,6 миллиона фанатов, а еще нет даже списка актеров. Люди так воодушевлены, что книга «Грешники похожие на нас» набирает еще большую популярность с тех пор, как объявили об экранизации. Ты понимаешь? Этот поезд не станет никого ждать.

– Я приду, – понятия не имею, как справлюсь, но хочу попробовать. – Есть что-нибудь еще, что мне нужно знать?

Он замолчал, и я знаю этот взгляд.

– Это же не касается моей матери, да? Поскольку, Олли, я не собираюсь платить ей еще…

– Нет, мужская роль уже утверждена.

Иисус, они действительно не медлят с этим фильмом. – Итак, кто это? Надеюсь, что это Брэдли…

– Ноа Слоан.

– Боже, черт тебя побери, – простонала я, прижав ладонь ко лбу.

– Следи за языком, – сказал он, и я переборола желание показать ему средний палец. Любимица Америки, Амелия Лондон, не сквернословит. Она не устраивает вечеринки и не попадает в неприятности. Она относится к «хорошим». Или, по крайней мере, именно такой образ ассоциируется со мной у людей, но уже несколько дней у меня имеется ярое желание сказать «да пошло оно все к черту, мужик».

– Знаю, что тебя и Ноа Слоана связывает прошлое…