Читаем Юбилейный матч онлайн бесплатно
Эли Люксембург
ЮБИЛЕЙНЫЙ МАТЧ
Он был на редкость рослым легковесом: длинный, как каланча, он стоял сейчас рядом со мной в шеренге и грыз ногти, стараясь унять мандраж перед боем.
Стенка к стенке стояли мы - их десять и нас десять, не считая тренеров обеих команд. А судья-информатор громко выкрикивал в мегафон боевые пары. Странно звучали имена наши на их языке. Потеха, да и только!
Бен оглядывал тем временем трибуны. - В глазах темно, - сказал он. Одни зонтики! Весь городишко приперся сюда, точно сговорились. - Устроят нам юбилей - буркнул я. - Ох, устроят...
- Не паникуй, бокс в этих краях любят, - стал он меня утешать. - Хлебом их не корми, дай на мордобой поглазеть!
Все во мне так и сжималось в предчувствии беды. С самого начала не в жилу была мне эта поездка. - Гляди, какие рожи угрюмые, - талдычил я. Добрым людям в такую погоду дома сидеть положено. Вот и дождь начинается, понятия не имею, как драться будем!
Первые капли дождя падали на серый брезент ринга. Дождь мочил наши голые плечи и спины. Наши мышцы вздувались и каменели на холоде.
Команда литовцев - десять белобрысых напротив - стояли в теплых, махровых халатах, и мы им страшно завидовали. Они, вообще, вели себя, как кретины. Когда судья-информатор выкликал пару, они вытанцовывали на середину ринга, задрав над головой кулаки, точно заправские профессионалы. Улыбались и кланялись во все стороны. Публике это нравилось: им орали вовсю, свистели и подбадривали. Мы же вели себя скромно, не имело смысла выпендриваться здесь.
Чтоб зря не торчать на этом спектакле, я попытался узнать противника своего до того, как нас друг другу представят. Это не составляло большого труда хоть и были они укутаны в халаты. Стоял он третьим от тяжеловеса и тоже пялил на меня глаза. При этом он зевал часто, будто сильно скучает. А я понимал хорошо - от мандража все того же. Был он с короткой шеей и мощно сбитый в плечах. Зато руки его казались короче моих. И этого было достаточно, чтобы составить мне тактику боя на первый раунд.
Потом нас представили. Улыбаясь, мы похлопали по спинам друг друга и вернулись свои шеренги. Вот и вся петрушка.
Тошно сказать, к чему приурочили нашу матчевую встречу. Литва отмечала юбилей "воссоединения" с Россией - ну просто с души воротило!
Уж мы то знали, что это был за праздник! Русскую речь тут терпеть не могли. А мы дурака валяли - исключительно по-узбекски лопотали. И нас принимали за иностранцев. Обмануть на этом удавалось разве что продавщиц в магазинах, но только не людей сведущих.
Комедия с парадом участников подходила к концу. Последними представили тренеров у литовцев был какой то старик. Держался он сухо, зубы стиснул будто драться предстояло ему одному, а не всей его белобрысой ораве. Бухман вышел на середину ринга с поганенькой, виноватой улыбкой. Они обменялись кубками, и вся эта липа закончилась.
...Сегодня утром, собираясь ехать на взвешивание, мы встретили в вестибюле гостиницы их тренера. Утром старик улыбался нам, был вежлив и снисходителен. Был отвратительно ласков, точно победу над нами уже имел в кармане. Не приняты в нашем деле такие выходки, убейте меня - не приняты.
Бухман наступил ногой нижний канат, а второй оттянул повыше. И через эту щель мы стали прыгать с помоста на землю. - Агаф, а ты сиди в раздевалке сказал Бухман - Весь матч сиди в раздевалке будешь ребят готовить на выход. Обстановка тут складывается неважная.
Капитан команды Вовчик Агафонов тоже был гусь тертый, отбрыкивался от всех поручений. А может, он догадывался, зачем нас сюда притащили. - Нет Борис Михалыч, уставать мне сегодня никак нельзя. Самому биться до красных соплей Назначьте разминать Хану - она не хуже меня справится.
Агаф уже был на земле Бухман сверху поманил его пальцем. - Ну-ка, умница мой, взгляни в ту сторону.
Возле столика главного судьи матча собрались рефери и все боковые судьи. Их было человек двадцать, во всем белом с черными бантиками на шее. И все они шептались, явно о чем-то сговариваясь. Тоже хорошие свиньи - будто не было у них другого места и времени чтоб сговориться. - Ничего подозрительного не вижу, - прикинулся идиотом Агаф. - График судейства обсуждают, как и положено. А может, анекдоты рассказывают последние про советскую власть. - Забыл где находимся, - зашипел Бухман. - Обдерут нас, как Сидоровых коз. Иди в раздевалку и готовь ребят, чтоб были как звери. Тут надо на голову быть выше их, иначе не уйти от позора.
Ну и Бухман. Тот еще - Бухман. Потом мы узнали, что за инструкция была у него. Он и сам не знал, чего ему спасти. Он только и думал, как бы придать матчу видимость правдоподобия.
Мы шли в раздевалку. Дрожали мы от холода, как сукины дети.
По случаю бокса на поле стояли длинные, низкие скамейки. Трибуны тянулись таким образом до самого ринга. Из-под зонтов наблюдала за ними публика. Все как один - блондины, литовцы.
У входа в раздевалку начинался деревянный тоннель. Между нарядами милиции мы увидели Хану. На ней был желтый модерновый дождевик и косынка. Мальчики, Боря мой там не мерзнет? Вынести ему что-нибудь теплое? - Не стоит ему ничего приносить, - съязвил Агаф. - Бои как начнутся он мигом согреется. Полотенчиком нас обмахивать он мастер первого сорта. Больше ни на что наш тренер и не годен. Верно я говорю, Леша?
Агаф так и нарывался на скандал, а тяжеловес Леша Баранов человек был бесхитростный. - Не любит он нас, - протрубил Леша. - Не любит и не жалеет. Так и можешь ему передать, Хана. Какого хрена не отменил матча? Что за новость еще - под дождем драться? Где это видано?
Хана не унималась: - Агаф, а может зонтик ему вынести? - Слышал, Леща, зонтик. Ринг под зонтиком! Вот Хана дает! - Цирк! - ответил тяжеловес. Цирк с клоунами. Э, нет. Хана! Боксеры мы, слышишь, а не труппа с клоунами! Команду греть сегодня тебе придется Агафу сосредоточиться надо, у него крепкий орешек.
Мы быстро оделись и вышли к рингу.
В первом весе от нас выступал Саша Цой, или просто Мизинчик, маленький, кривоногий кореец с большим плоским лицом. В бою Мизинчик был цепкий, двужильный и брал противника одним измором. Перед каждым боем его полагалось долго злить, и Бухман всегда его жарко науськивал.
Мы сели у самого ринга, на специальную скамейку участников.
Шел первый раунд: Мизинчик был, точно вихрь, и таскал своего литовца из угла в угол. - Будка у Мизинчика, как у тяжеловеса! - изрек Васька Истомин. - Что, как у тяжеловеса? - испугался Леша Варанов. - Морда, говорю, у Мизинчика здоровенная, в такую с закрытыми глазами бей - не промахнешься! Кури себе, Леша, не волнуйся.
Васька Истомин сидел у другого конца скамьи, пряча в воротник голову, а Леша курил сигарету, держа се в рукаве, чтоб никто не увидел. Он всегда курил перед боем, если одолевал его мандраж. - Сашенька, дави! - заорал вдруг Васька.
Выиграть первый бой, сделать почин - это всегда очень важно. - Дави его, не отпускай! - подхватили мы все тоже.
Мизинчик шел впереди на уйму очков. Он выиграл первый раунд, и второй, а мы считали каждый удар.
Но за минуту до конца боя литовец изловчился и врезал ему сильнейший удар по челюсти. Колени дрогнули у Мизинчика, но он устоял. Рефери тут же открыл счет. Мизинчик подошел к канатам, что-то пожевал губами, а потом выплюнул в нашу сторону свой передний зуб, весь в красной юшке. Васька сорвался с места и спрятал зуб в карман.
Этот бой мы продули. И следующий тоже. А по огромному кольцу трибун пошел плескаться подозрительный гул, публика свистела и махала зонтами.
В третьей паре воевал Бен.
Противник у него был коротышка, конфетка, а не противник - таких он расстреливал обычно с дальней дистанции, как хотел. Мой кореш считался лучшим технарем страны, у него и приз был за блестящую технику.
В этом же бою Бен превзошел самого себя, до того он был точен, красив и быстр. Последний подонок не мог усомниться в его победе.
Он сам подошел к своему литовцу и поднял его руку. Лучше и нельзя было выставить на посмешище судей. Плюнул, и сошел с помоста.
На ринг поднялась следующая пара. Совершенно расстроенный, я встал со скамьи. - Пора в раздевалку, - сказал я нашим. - Посиди еще малость, за Агафа поболеть надо! - Нет, хватит с меня, тошно смотреть, как над боксом глумятся!
В раздевалке я подошел к Бену, чтобы утешить его. - Хороший был бой, сказал я ему. - Спасибо за удовольствие. И наши тоже от тебя в восторге. Ты не огорчайся, не надо. Считай, что выиграл сам для себя, для друзей. Какое в спорте еще может быть удовлетворение?
Он улыбнулся мне в ответ криво и жалко. - Чуть беды не натворил, едва удержался не врезать по харе кому-нибудь из судей. - Умница, - поцеловал я его. - Мне бы твои нервы и выдержку!
Впереди меня выступали двое: прошлогодний чемпион Средней Азии Оська Гохберг, или просто Гоха - боец смелый и умный, левой рукой он разил наповал чуть ли не в каждом бою. И - Толик Каримов, инженер с кабельного завода, телосложением - мышечное чудо, тоже нокаутер.
Хана возилась с Гохой, готовя его на выход. - Своего знаешь? - спросила она меня. - Нет, - сказал я. - Пожали руки друг другу, мои вроде длиннее. Вот и все.
- Тебе с ним попотеть придется. Я видела его на первенстве Вооруженных Сил - рубака и лезет в ближний бой... Ты вот что: держись от него подальше, разведай все. А сильный удар поймаешь - не злись, не теряй голову... Ну, а остальное тебе уже Боря в ринге подскажет. Иди, грейся пока!
И я приступил к разминке.
Минут десять выделывал различные упражнения, каждый раз прибавляя в темно, пока весь организм не стал подчиняться мне, как послушная машина.
Тем временем Хана отправила на ринг Гоху, а Толик сидел на табурете в халате и в перчатках, тоже готовый на выход.
Хана целиком перешла ко мне. Она шутила со мной, отвлекала мои мысли о боя она отлично знала, чего мне надо в эти минуты. Меня, если честно признаться, ни в коем случае нельзя оставлять наедине с мандражом. Воображение может легко свалить меня задолго до боя.
Лоб у тебя сухой, - говорила она. - Таким я тебя не выпущу. Этот молодчик, чего доброго, и головой тяпнет, бровь тебе может посечь. Зачем же из-за ерунды проигрывать? Поди ко мне, я тебе вазелином лицо смажу! И Хана ни на шаг не отходила от меня. И я был очень ей благодарен за это. Она была мне сейчас самым дорогим человеком во всем этом гнусном мире.
В раздевалку влетел Гоха. Он прямо-таки кувыркался от радости.
Что, красавчик, нокаутировал - поняла Хана. - Ага! - Ну, слава Богу, хоть счет размочили. - Поздравляю, Гоха, - сказал я. - Спасибо, и тебе удачи большой!.. Там льет вовсю. Ринг скользкий, как в мыле. Ты канифолью хорошенько натрись!
Хана тут же принесла кусок канифоли и бросила мне под ноги. Я раздавил его, растирая подошвами боксерок. Канифоль быстро превратилась в пыль, захрустев, точно спелая капуста. - А теперь закругляйся! - и Хана запустила хронометр. - Раунд боя с тенью, и баста! Повтори свои длинные серии с обеих рук, а кончай комбинацию крюком справа - коронкой своей...
Потом зашнуровали на мне перчатки, накинули на меня халат. Я сел на табурет, выставил ноги подальше. Расслабленные так, они лучше отдыхали.
Вдруг мы обнаружили, что стоит на стадионе мертвая тишина. Точно все там разом окочурились. - Это Толик, должно быть, выигрывает! - сказал Гоха. - Я выбегу посмотреть! и Хана выскочила из раздевалки.
Раздевалка наша находилась под трибунами, публика сидела как раз над нашими головами. И вдруг забили над нами сотни копыт и раздался жуткий вой.
Влетела в раздевалку Хана. А за ней следом - Бухман и Толик. - Все! заскулил Бухман. - Начинается! - А что случилось, Боря? - Второй нокаут вот что!
Бухман был весь мокрый, со слипшимися волосами. Губы у него вспухли и дергались. Он увидел меня сидящим на табурете. - Готов? Надо идти, идем!
И мы вышли на поле.
Вой стоял сатанинский. Я заткнул уши перчатками, иначе со страху можно было наделать в трусы.
Ринг окружала плотная цепь милиции. Раньше ее не было возле ринга. Они пропустили нас, и мы взошли на помост.
Гоха был прав - ринг был мокрый насквозь! Боксерки так и елозили по брезенту.
В другом углу вынырнул между канатами мой литовец. Рефери взмахнул руками по-птичьи: этот жест означал, что он приглашает нас к себе. Все трое мы обменялись рукопожатиями. Рефери стал нам что-то быстро говорить, но слова его смывало ревом. Он говорил, разумеется, что надо нам биться честно, без запрещенных приемов, что судить нас он будет строго и обоим желает удачи. Словом, все, что надо сказать приличному рефери, а не каналье.
Потом ударили в гонг.
Мы коснулись перчатками, и все на свете перестало меня занимать. Пропал стадион, эти судьи сволочные, эти литовцы на трибунах - все пропало. Остался противник в ринге, и мы занялись своим делом.
Для начала я нанес ему парочку легких ударов по туловищу. Защищая живот, у него опустились руки, и я увидел его открытый подбородок. Он разозлился, поняв свою оплошность и попер на меня апперкотами. Я тут же разорвал дистанцию, улизнув подальше: ноги всегда хорошо выручали меня. Он бросился догонять меня, сломя голову. Тут я вообще увидел у него уйму открытых мест. Сбычив голову, он пошел на меня с обеих рук, бил, точно кувалдами. А потом вошел в клинч и нагло тяпнул меня головой, явно желая посечь мне бровь. И я удрал от кого еще дальше. Да, Хана оказалась права он был очень опасен! Конечно, тяпни он меня так на нормальном ринге, да при обычном рефери - его бы мигом шуганули отсюда за грубое поведение. Но им тут того и надо было - быстрее от меня отделаться, если появится кровь. Все они были тут заодно, и это бесило меня до чертиков. И я решил обыграть его голой техникой, чтоб первый раунд оставить на обои. Для первого раунда это было достаточно. А главное я узнал о нем все, что мне хотелось узнать. Вперед еще было много времени...
В перерыве, подавая мне воздух полотенцем, Бухман мне тихонько шепнул: - На кой чорт нам твоя победа. Поди успокой стадион! - Почему? - удивился я. - Говорят тебе - поди и сделай все шито-крыто.
Минута истекала, я сидел, как пришибленный.
