Читаем Истребители — на взлет! онлайн бесплатно

М.А. Жирохов

ИСТРЕБИТЕЛИ — НА ВЗЛЕТ!

^{«Вече», 2013}

ВВЕДЕНИЕ

Глубокое изучение опыта прошедших войн позволяет выявить основные закономерности и тенденции развития форм и способов вооруженной борьбы в современных войнах, в какой-то мере спрогнозировать характер будущих войн. В годы Великой Отечественной войны был накоплен огромный опыт в искусстве боевого применения советских военно-воздушных сил. А особенный интерес для современности представляет изучение опыта боевого применения истребительной авиации. Ведь локальные войны второй половины XX — начала XXI в. продемонстрировали тенденцию перенесения приоритета вооруженной борьбы в воздушное пространство. Особенное значение приобретает вопрос завоевания господства в воздухе, и поэтому опыт боевого применения истребительной авиации в ВОВ, с учетом позитивных моментов и недостатков, может быть использован в современных условиях.

Опубликованные в последние десятилетия многочисленные книги по истории советской авиации периода Второй мировой войны зачастую имеют публицистический, обобщающий характер. В этих работах недостаточно глубоко проанализировано развитие организационных форм и способов боевого применения истребительной авиации.

В какой-то мере этот недостаток компенсируется наличием ряда работ, изданных в советское время, в которых есть фрагментарное изложение проблемы. Это прежде всего монографии И. Тимоховича^{1}, Г. Пшеняника^{2}, М. Кожевникова^{3}. Тем не менее именно в них изложен наибольший объем фактического материала по вопросам применения истребительной авиации Красной Армии.

Активизация научного интереса к истории ВВС СССР, характерная для советской историографии периода перестройки и либерализации политической жизни «позднего» СССР (вторая половина 80-х — начало 90-х годов), серьезно не повлияла на освещение вопросов организации и боевого применения советской истребительной авиации. Практически единственной попыткой оценить ВВС Красной Армии с принципиально новых позиций стала работа А.Г. Первова и В.М. Зарецкого^{4}.

Таким образом, в постсоветской историографии вопросы организации и боевого применения истребительной авиации ВВС СССР 1941—1945 гг. все еще разработаны недостаточно, хотя актуальность темы в полной мере осознается большинством авиационных историков бывшего СССР. В какой-то мере восполнить этот пробел и призвана эта работа, которая представляет краткий обзор наиболее ярких эпизодов применения советской истребительной авиации в годы Великой Отечественной войны.

Глава 1.

РАЗВИТИЕ ИСТРЕБИТЕЛЬНОЙ АВИАЦИИ ВВС РККА ПЕРЕД ВОЙНОЙ

Еще в ходе разработки и проведения в Советском Союзе военной реформы 1924—1925 гг. был взят курс на построение трехвидовой структуры вооруженных сил, причем важное место занимала авиация. Как писал видный советский теоретик в области боевого применения авиации, бывший председатель Императорского аэроклуба России Н.А. Яцук[1]: «Место, занимаемое воздушным флотом в составе вооруженных сил, определяется на основании изложенных выводов из свойств его. Воздушный флот является одной из трех составных частей (элементов) вооруженных сил, двумя другими составными частями коих являются армия и флот морской. Это принципиальное положение обосновывается главным образом тем, что каждая из упомянутых составных частей (элементов) способна вести в пределах своей сферы действия (стихии) самостоятельные операции и самостоятельно же добиваться в этой стихии господства»^{5}. Таким образом, предполагалось, что в конце назначенного периода строительства ВВС, действуя в интересах сухопутных войск и Военно-морского флота, будут способны самостоятельно завоевывать господство в воздушном пространстве. При этом как основное средство борьбы рассматривалась именно истребительная авиация.

Однако в 20-е годы количественное и качественное состояние советских ВВС не позволяло им в действительности стать полноценным «элементом вооруженных сил». Один из крупнейших военных теоретиков в области боевого применения авиации, А.Н. Лапчинский[2], писал, что «…говорить реально о воздушном флоте как об элементе мы сможем тогда, когда производство заполнит реальным содержанием это понятие, когда возможно будет подавлять деятельность воздушного противника всерьез и надолго».

Только к 1936 году в ВВС Красной Армии появились характерные черты, присущие самостоятельному элементу вооруженных сил.

ДОКТРИНА И ТАКТИКА

Основой доктрины военно-воздушных сил РККА в предвоенный период являлось использование наступательной тактики. При этом советские военные специалисты учитывали прежде всего опыт, как полученный в многочисленных оперативно-тактических играх, на учениях и маневрах войск, так и в военных конфликтах.

Основой стратегического планирования Красной Армии в предвоенные годы стала теория глубокой наступательной операции. Ее сущность заключалась в нанесении превентивного удара на всю глубину обороны противника с использованием в тесном взаимодействии пехоты, артиллерии, бронетанковых войск, авиации и воздушных десантов.

По млению советских специалистов того периода, при проведении глубокой наступательной операции должны были решаться две основные задачи: прорыв обороны противника одновременным ударом на ее тактическую глубину и образованием в ней бреши с последующим перерастанием тактического успеха в оперативный.

Согласно взглядам советского военного искусства, к началу будущей войны решать эти задачи предполагалось усилиями одного или нескольких фронтов. Фронт мог иметь в своем составе 4—6 общевойсковых армий (60—75 стрелковых дивизий), А—5 механизированных корпусов, 2—3 кавалерийских корпуса, 15—30 авиационных дивизий, не менее половины которых должны были быть истребительными. Оперативное построение войск фронта включало: один (иногда два) оперативных эшелона, резерв фронта, имевший 1—2 стрелковых корпуса, эшелон развития прорыва, состоявший из механизированных и кавалерийских корпусов, воздушного десанта и военно-воздушных сил фронта, включавших части истребительной авиации.

Все сложившееся в 30-е годы многообразие взглядов на применение истребительной авиации в операциях фронтов можно разделить на две основные точки зрения.

Первая тонка зрения предусматривала активные и решительные действия авиации фронта, при использовании истребителей как оборонительного средства, защищающего воздушное пространство страны и свои войска от ударов воздушного противника и обеспечивающего действия своей ударной авиации.

Эта точка зрения сохранялась до самого начала Великой Отечественной войны. Так, командующий войсками Северо-Кавказского военного округа генерал-лейтенант Ф.И. Кузнецов в декабре 1940 года отмечал: «Прежде чем подойдут главные наземные войска фронта, прежде чем начнется наше наступление по всему фронту, до этого нужно будет направить удары ВВС по наземным войскам противника, чтобы ослабить их, вывести из их состава как можно больше соединений, сжечь как можно больше автомобилей, тракторов, горючего, боеприпасов и т.д. Это важнейшая задача. И если военно-воздушные силы выполнят эту задачу, тем самым они окажут большую помощь в решении задачи своим наземным войскам»^{6}.

Одним из важнейших условий достижения успеха в операциях объединений сухопутных войск считалось завоевание господства в воздухе. Однако, к сожалению, в рассматриваемое время единого и определенного мнения о том, как это сделать, у командования ВВС РККА не сложилось.

Так, например, в докладе «Военно-воздушные силы в наступательной операции и в борьбе за господство в воздухе», который был сделан на совещании начальником управления ВВС генерал-лейтенантом авиации П.В. Рычаговым[3], было справедливо отмечено, что по своей важности задача завоевания господства в воздухе стоит на первом месте. Он предложил для обсуждения три способа решения данной задачи:

«1) уничтожением авиации противника на аэродромах с одновременным ударом по ее тылам (фронтовые базы, ремонтные органы, склады горючего, боеприпасов);

2) уничтожением авиации противника в воздухе и над полем боя;

3) наличием превосходства в силах»^{7}.

В ходе обсуждения высказывались суждения о том, что лучшим способом поражения авиации на земле является одновременный удар по большому числу аэродромов базирования авиации противника. Считалось, что это не позволит противнику «…оказать сосредоточенное сопротивление истребителями, так как для одновременного противодействия большому количеству групп, летящих в разных направлениях, потребуются очень большие силы истребительной авиации, которых может не оказаться в целом ряде подвергаемых удару районов».

Для выполнения этой задачи предполагалось привлекать всю наличную ударную авиацию, выделяя ей для поражения аэродромы в соответствии с их радиусом действия и боевыми возможностями. При этом истребительная авиация должна была организовать прикрытие своих групп, как непосредственное, так и на направлениях возможного базирования (или появления) истребителей противника.

Командующий ВВС Киевского особого военного округа (КОВО) генерал-лейтенант авиации Е.С. Птухин предлагал такие удары осуществлять в рамках проведения специальной операции по завоеванию господства в воздухе. Он неоднократно заявлял, что «самое сложное, это — завоевание господства в воздухе и уничтожение материальной части авиации противника на его аэродромах и в воздухе…

…Для того, чтобы уничтожить материальную часть на аэродромах, а мы считаем в среднем на аэродроме будет стоять 25—30 самолетов, нужно подумать о мощном ударе на этот аэродром».

Тот же Птухин отмечал как необходимые условия для достижения позитивных результатов от ударов по аэродромам наличие точных разведывательных данных о противнике, формирование достаточного наряда сил, определение рационального режима нанесения авиационных ударов, способов атаки вражеских аэродромов.

Таким образом, командующий ВВС КОВО вел речь о полномасштабной операции, которую должны были проводить ВВС перед началом наступательной операции фронта. Он отмечал, что «…эта операция для воздушных сил в отношении материальных и людских потерь — самая большая. Но, достигнув результатов в этой операции, все последующие операции на земле и в воздухе будут проходить совершенно в другом темпе и с другими результатами»^{8}. Истребительной авиации при этом отводилась роль обеспечивавшего успех операции средства.

Начальник Главного управления противовоздушной обороны Красной Армии генерал-лейтенант Д.Т. Козлов[4], поддерживая идею разгрома вражеской авиации на аэродромах, указывал на то, что при организации ударов по аэродромам противника «необходимо всеми силами избегать распыления авиации. Стремление охватить все задачи и все цели приводит к распылению сил, а основная задача может быть не решена. Если авиации недостаточно, необходимо выбирать основные аэродромы и по этим аэродромам бить, при этом соблюдать последовательность и сосредоточение удара, как на земле, так и в воздухе. Распыление сил пользы никакой не приносит»^{9}.

Однако стоит отметить, что в среде командного состава существовала и оппозиция подобным взглядам. Высказывались сомнения в успехе, обосновывавшиеся теми соображениями, что в реальных условиях боевых действий будет сложно застать авиацию противника на се аэродромах.

Считалось, что подобная задача не может быть выполнена за один вылет, «…что потребует ряда повторных ударов, которые будут проводиться после обнаружения основных районов базирования авиации противника». При этом будет утерян элемент внезапности, что определенно вызовет большие потери ударной авиации. Вывод из этих соображений был очевиден: необходимо в рамках фронтовых наступательных операций завоевание господства в воздухе доверить истребительной авиации.

Так, возражая сторонникам борьбы за господство в воздухе способом уничтожения авиации противника на аэродромах на декабрьском совещании высшего руководящего состава Красной Армии в 1940 году, командующий ВВС Прибалтийского особого военного округа генерал-лейтенант Г.П.Кравченко отмечал: «Неправильно, когда пишут, что французы на своих аэродромах теряли по 500—1000 самолетов. Я основываюсь на своем опыте. Во время действий на Халхин-Голе для разгрома одного только аэродрома мне пришлось вылетать несколько раз в составе полка. Я вылетал, имея 50—60 самолетов, в то время как на этом аэродроме имелось всего 17—18 самолетов. Поэтому я считаю, что цифры, приводимые в печати о потере самолетов на аэродромах, неправильные.

Нужно считать, что основные потери противник будет нести в воздушных боях. Превосходство в воздухе будет определяться превосходством в количестве и качестве самолетов».

Далее на вопрос Маршала Советского Союза С.М. Буденного о соотношении потерь авиации на аэродромах и в воздухе Г.П. Кравченко ответил, что ¹/₈ часть самолетов может быть уничтожена на земле, но ⁷/₈ — в воздухе, и заключил свое выступление вполне определенно: «Поэтому надо ориентироваться на это и готовиться в основном к сражению в воздухе с использованием главным образом сил истребительной авиации».

Подобные взгляды высказывали в своих выступлениях и в печати командующий 1-й Краснознаменной армией генерал-лейтенант М.М. Попов, командующий ВВС Забайкальского военного округа генерал-майор Т.Ф. Куцевалов и многие другие.

Разнобой во мнениях дополнял помощник начальника Генерального штаба Красной Армии по ВВС генерал-лейтенант авиации Я.В. Смушкевич. Он выразил сомнение в возможности однозначного завоевания господства в воздухе. «Полного и длительного господства в воздухе завоевать нельзя и зачастую нашей бомбардировочной авиации придется летать при противодействии истребителей противника, и войска должны будут наступать, когда противник их будет бомбить и обстреливать, к этому надо быть готовым».

Таким образом, при всем разнообразии приведенных суждений, истребительной авиации отводилась роль «главного средства ведения воздушного боя».