Читаем Испытание истиной онлайн бесплатно
Владимир Савченко
Испытание истиной
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. К ИСТОРИИ ТОБОЛЬСКОГО АНТИМЕТЕОРИТА *
"На Ваш номер такой-то дробь сякой-то отвечаем:
идите Вы к такой-то бабушке".
Из сборника "Делопроизводство в допетровской Руси".
СЧИТАТЬ МЕРТВЫМ...
"Определение.
18 февраля 19.. года коллегия областного суда по гражданским делам в городе Новодвинске, рассмотрев в открытом судебном заседании дело по заявлению Института теоретической физики (в лице юрисконсульта Белогрива А.А.) об объявлении мертвым бывшего сотрудника Института гр-на КАЛУЖНИКОВА Дмитрия Андреевича, установила:
1) что подозреваемый в смерти Калужников Д.А. тридцати шести лет работал в Институте-истце в должности старшего научного сотрудника отдела теоретических основ фокусировки и начиная с марта прошлого года перестал являться на работу, не известив администрацию ни о болезни, ни об иных причинах прогула;
2) что начиная с того же времени он не находился по месту постоянного жительства в гор. Новодвинске по ул. Коперника, 17, кв. 45 и не оплачивал в домоуправлении счета за квартиру;
3) что в середине мая того же года он объявился в станице Усть-Елецкой Курганской области, где проживал у гр-на Алютина Трофима Никифоровича, кузнеца колхоза "Красный казак", по 21 июля, после чего, как следует из заявления домохозяина Алютина, исчез;
4) что упомянутый Алютин видел последний раз подозреваемого в смерти 21 июля на левом берегу реки Тобол в восьми километрах от Усть-Елецкой (в районе бывшего озера Убиенного), где свидетель со своим сыном и подозреваемый были на рыбалке; к ночи свидетель с сыном отправились в станицу, а Калужников остался у реки;
5) что в ночь с 21 на 22 июля в 1 час 15 минут по местному времени вблизи места, где последний раз видели подозреваемого в смерти, а именно: на левом берегу р. Тобол в районе озера Убиенного - произошла вспышка с выделением большого количества тепла, света и проникающего излучения; эпицентр вспышки, по заключению расследовавших ее ученых, пришелся с точностью до десятков метров на место упомянутой рыбалки; о силе вспышки можно судить по тому, что озеро Убиенное размерами 1,5 километра на 0,3 километра и глубиной три метра полностью испарилось; причиной этой вспышки явилось, по мнению ученых, падение на землю крупного антиметеорита;
6) что начиная с этого момента и по сей день ни указанный свидетель, ни другие лица не видели Калужникова Д.А. и сведений о его местопребывании не имеется;
7) что медицинские эксперты, основываясь на упомянутом "Заключении", подтвердили, что вспышка такой мощности могла привести как к смерти человека, находившегося не далее чем в 30-40 метрах от ее центра, так и к полному уничтожению его останков.
На основании вышеизложенного и учитывая доказанность обстоятельства, угрожавшего смертью, руководствуясь статьей 21 Гражданского кодекса, судебная коллегия
определила:
гр-на Калужникова Дмитрия Андреевича считать мертвым. Датой его смерти считать 22 июля 19.. года.
Настоящее решение может быть пересмотрено в случае объявления Д.А. Калужникова или поступления иных сведений о его кончине.
Судья................(подпись)
Нарзаседатели........(подписи)".
ИЗ АРХИВА СЛЕДСТВИЯ
Дело это вел младший следователь облпрокуратуры Сергей Яковлевич Нестеренко - уравновешенный молодой человек, светловолосый, низкорослый и носатый; он как раз к этому времени начал отпускать обрамляющую челюсть (так называемую "викинговскую") бородку. Сергей Яковлевич, безусловно, понимал, что ему попался уникальный случай: криминалистика не зафиксировала еще ни одного исчезновения человека от падения метеорита, - но понимал он и то, что эта уникальность пройдет мимо него. Задача следствия была узкой и простой: установить, есть ли достаточные основания полагать Калужникова погибшим, чтобы не получился огорчительный для правосудия финт - объявили человека покойником, а ему только того и надо.
Соответственно и тобольская вспышка проходила в деле лишь как обстоятельство, угрожающее смертью; без таких обстоятельств суд не вправе объявить человека, который исчез, умершим ранее чем через три года. Вспышка делала картину определенной, и "Заключение" о ее характере и природе неспроста дважды упоминалось в решении областного суда - этот документ был гвоздем дела.
Дадим мы его, тем не менее, в кратком пересказе - уж слишком он пространен, обстоятелен, научен. Эксперты - видные физики и астрономы из столичных институтов - прибыли на место происшествия на следующий день после вспышки, работали две недели и после многих измерений, съемок местности, опросов жителей и продолжительных обсуждений сошлись на том, что:
вспышка случилась в час 15 минут ночи 22 июля. Время было засечено учителем естествознания Усть-Елецкой школы М. И. Костиным с точностью ? 5 минут по наручным часам;
яркое бело-голубое зарево - с переходом в желтое и розово-красное в стадии угасания - было видно в радиусе 30-35 километров. Источник сведений сообщения жителей Усть-Елецкой, деревень Ковалевка и Машевка, а также аула Кочердык по ту сторону Тобола на территории Казахской ССР. Фотографии зарева никто не сделал;
грибообразного облака пыли и раскаленных газов над местом вспышки никто не наблюдал (что, отметим, не помешало распространению слуха, будто упала атомная бомба);
причиной этого, по мнению экспертов, могло быть как отсутствие облака, так и наличие густого тумана от испарившегося в результате вспышки озера. Равным образом никто из зрителей не ощутил ударной или звуковой волны после вспышки;
возникший от вспышки пожар травы и приречного кустарника быстро прекратился из-за того, что испарившиеся воды озера Убиенное и примыкающей части реки Тобол сконденсировались в тучи и выпали горячим дождем. В последующие дни до конца июля в районе вспышки стояла непролазная грязь, что затруднило работу экспертов;
радиометрическое исследование почвы, воды и воздуха показало, что в зоне вспышки возник значительный радиоактивный фон;
он содержал свободный набор типов радиоактивного распада самых различных элементов и явно представлял собою вторичную (наведенную) радиоактивность. Анализ спектров радиации склонял к тому, что первичное выделение энергии во вспышке носило скорее характер жесткого фотонного излучения, нежели реакций цепного деления или синтеза ядер. Эксперты сошлись и в том, что интенсивность радиации и полная по всей зоне мощность ее значительно меньше, чем это бывает при самых малых ядерных взрывах;
как картина ожога местности, так и пространственное распределение радиоактивности в почве показали, что вспышка локализовалась в зоне размерами в десятки метров между Тоболом и озером - в том именно месте, где расстояние между берегами этих водных объектов минимально, порядка двадцати метров (точное расстояние между рекой и озером измерить не удалось в виду отсутствия последнего); почва в этом месте выжжена и оплавлена до стекловидного состояния.
Особый интерес исследователей вызвало то, что в эпицентре вспышки обнаружилась выемка-"борозда", оплавленная до стекловидности; она начиналась на уровне в два метра выше поверхности воды в Тоболе и шла к озеру, прямо пересекая перемычку между ним и рекой; длина "борозды" была 18 метров, ширина от 0,8 метра внизу до 1,2 метра вверху, наибольшая глубина 2,3 метра. По свидетельству опрошенных жителей, подтвержденному и справкой Усть-Елецкого отдела землеустройства, раньше выемки здесь не было.
Здесь нелишне упомянуть, что незадолго до происшедшего известный астрофизик академик К. Б. Нецкий выдвинул гипотезу о том, что метеоры, огненный след которых мы иногда замечаем в ночном небе,в равной мере могут состоять как из вещества, так и из антивещества; то, что наша планета и ее соседи образовались из обычного вещества,ничего не значит для иных тел вселенной. Поскольку подавляющая часть метеоров сгорает бесследно при падении на землю, гипотезу эту так же трудно было опровергнуть, как и подтвердить: и от трения о воздух тело может сгореть, и от аннигиляции тоже. Но, как и любая обобщающая наши представления мысль, гипотеза Нецкого овладела умами; ученые искали случая проверить ее.
И теперь такой случай представился: набор данных о тобольской вспышке настолько роскошно укладывался в версию о метеорите из антивещества, что, не будь гипотезы Нецкого, ученым экспертам ничего не оставалось бы, как самим выдвинуть ее. Действительно: во-первых, ни с того ни с сего была мощная вспышка; во-вторых, появилась остаточная радиоактивность - от аннигиляции; в-третьих, отсутствовало метеорное тело и даже осколки - аннигилировало тело; в-четвертых (хотя по значимости этот довод был первым), появилась выемка-"борозда", которая показывала, где и как закончилась траектория метеорита, и объясняла, почему испарилось озеро.
Правда, для полного соответствия гипотезе недурно было бы иметь фотографии или хоть визуальные наблюдения светящегося следа от полета метеора; такой след из-за эффекта аннигиляции и в силу почти касательной к земной поверхности траектории должен был быть ярким, длинным и весьма заметным. Но нехватку нужных наблюдений можно было объяснить малой плотностью населения в этой местности, а также тем, что население это спало, а если и не спало, то не смотрело на небо, а если и смотрело, то не в ту сторону, а если и в ту, то, видимо, этих людей пока и не нашли; возможно, они объявятся потом.
И наконец, неконструктивным, но, по сути, решающим доводом в пользу гипотезы было: если тобольская вспышка не от падения антиметеорита, то от чего же? Ничего иного здесь не придумаешь.
Под "Заключением" стояла дюжина подписей и с устрашающе великолепными титулами. Бумага была что надо.
Но Сергей Нестеренко, хоть и был по молодости лет преисполнен уважения к науке (это было его небольшое хобби: следить по популярным изданиям за движением научной мысли в мире), не принял все-таки этот документ бездумно, как директивную истину. Это и понятно: "Заключение" ничего не говорило о том, что его непосредственно интересовало,- о судьбе Дмитрия Калужникова.
Теперь трудно установить, знали ли ученые-эксперты, что в ночь на 22 июля на месте происшествия оставался человек. Очень возможно, что нет. Во всяком случае - и следователя это сразу насторожило, - в "Заключении", где перечислялись имена, фамилии и места проживания всех опрошенных комиссией очевидцев, домохозяин Алютин упомянут не был. Заявление же его об исчезновении постояльца (поданное, кстати, с изрядной задержкой) шло по иным каналам.
ПЕРВАЯ БЕСЕДА НЕСТЕРЕНКО И КУЗИНА.
Более всего Сергея Яковлевича смущало поведение подозреваемого в смерти перед печальным событием: без уважительных причин бросил работу,три месяца пропадал неизвестно где, потом оказался аж за Уральским хребтом - и проживал там не у родственников, не у знакомых даже, а так как-то... И почему именно там? Не было ли у него, действительно, намерений инсценировать по каким-то мотивам свою гибель и тем замести следы?
Для изучения этой стороны дела Сергей Яковлевич провел беседу с Виталием Семеновичем Кузиным - доктором наук, заведовавшим тем самым отделом ТОФ, в котором работал пропавший. Они встретились в комнате младших следователей на втором этаже облпрокуратуры. Перед Нестеренко сидел умеренно полный (скорее от сидячего образа жизни, чем от излишнего питания) моложавый мужчина: у него были темные,красиво поседевшие на висках волосы, круглое лицо с незначительными морщинами. Уши были слегка оттопырены, маленький рот с несколько выпяченными губами создавал впечатление серьезного и доброжелательного внимания; это впечатление подкрепляли и ясные карие глаза. В целом это была внешность положительного мальчика, который рано сделал правильный, соответствующий своим интересам и возможностям выбор и шел по жизни прямым путем: оконченная с медалью школа, университет и диплом с отличием, аспирантура, кандидатская диссертация, докторантура, докторская диссертация, заведование отделом... Речь и жесты Виталия Семеновича несли оттенок продуманности и неторопливости.
У Нестеренко не было тогда ни версии, ни даже смутной идеи версии. Он спрашивал обо всем понемногу - авось что-нибудь всплывет.
- Виталий Семенович, - поинтересовался он прежде всего, пощипывая бородку, - по какой все-таки причине Калужников в марте бросил институт? И так странно: не уволился, не перевелся - исчез.
- Это для всех нас загадка, - ответил Кузин.
- Может быть, какие-то внутренние отношения обострились? Или с работой не ладилось?
- И отношения были на уровне, и с работой ладилось. Еще как ладилось-то! Достаточно сказать, что тема, в которой участвовал и Дмитрий Андреевич, выдвинута на соискание Государственной премии.
- Но как же все-таки объяснить: работал-работал человек, потом раз - и ушел. Пропал в нетях! Может, он переутомлял себя и того... повредился на этой почве?
- Кто, Дмитрий Андреевич?! - Кузин с юмором взглянул на следователя. Не знали вы его! Он работал без натуги, не переутомляясь - брал способностями. Бывали, конечно, и трудности и неудачи - в творческой работе у кого их не бывает! Но ведь эти штуки у нас, теоретиков, бывают преимущественно не от внешних, а от внутренних причин: заведет мысль не туда - и заблудился. Месяцы, а то и годы работы пропали... Бывали и у Калужникова заскоки в идеях, завихрения... - Виталий Семенович запнулся, в задумчивости поднял брови. - Может быть, в самом деле это его последнее увлечение повлияло? Э, нет. Нет, нет и нет! - Он покачал головой. - Не то все это, товарищ следователь. Вот вы ищете причину во взаимоотношениях, в усталости, надрыве, неудачах в работе - будто это могло так повлиять на Дмитрия Андреевича, что он бросил все и ушел. Я исключаю это категорически: не такой он был человек. Другого довести до нервного состояния - это он мог. Но чтобы сам... нет.
Однако Нестеренко насторожился:
- А что за заскок у него был, вот вы сейчас упомянули?
- Ах это! Было у Дмитрия Андреевича одно теоретическое завихрение. Что было, то было. Весьма оригинальная, чтобы не сказать шальная, идея о строении материи. Вы, возможно, слышали, что сейчас ищут "сумасшедшую" идею? Это нынче модно.
- А... Читал кое-что в популярных журналах.
- Так у Калужникова была именно сумасшедшая. Но... - Виталий Андреевич поднял палец. - Но!.. Одно дело сумасшедшая идея, а иное - чтобы он сам из-за нее, как вы говорите, повредился. Он ведь был теоретик. Это значит, что к любым идеям: безумным и тривиальным, своим и чужим - у него выработалось спокойное, профессиональное отношение, своего рода иммунитет. Будь он непрофессионалом, скажем школьным учителем, то, верно, мог от такой идеи свихнуться и даже чудить. С любителями такое бывает.
