Читаем Испорти меня (ЛП) онлайн бесплатно

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

«Испорти меня»

Р.С. Грей

Переводчики: Мария Я. и Дмитрий С.

Редактор: Лилия С.

Вычитка и оформление: viki_k_n

Переведено для группы:https://vk.com/bellaurora_pepperwinters

+18

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

Бен

Прошло много времени с тех пор, как я последний раз наносил удары. Последний раз это было в старшей школе.

Часть меня переживает, что я забыл, как это делать, но это кажется очевидным: собираешь весь свой гнев, целишься и готовишься к последствиям. Все просто.

Обычно я не попадаю в такие ситуации в потрепанном баре на окраине города, в секундах от потери самообладания. Я смотрю вниз, где моя рука сжимает выпивку. У меня побелели пальцы. Стакан вот-вот разобьется на миллион осколков. И ладонь станет кровавым месивом.

Мой дуг Энди это замечает. Он кладет руку на мое плечо в качестве жеста солидарности.

— Ну же, приятель, игнорируй их. Они идиоты.

Идиоты — это точно. За столом позади меня сидят три парня, которых я знаю с детства. В основном, единственная эмоция, которую я испытываю, когда вижу их — это жалость. Если я рос с серебряной ложкой во рту, они росли с ложкой, наполненной грязью. Со времен младшей лиги и команды «Pop Warner» наши пути разошлись, но сегодня вечером Энди захотел выпить у Мерфи.

— Это будет весело, — говорил он. — Мы никогда там не были. Возможно, там хорошая атмосфера.

Итак, я сижу на ветхом барном стуле, пью дешевое пиво и слушаю, как эти Три Комика раскрывают свои рты.

Они начали с легкой добычи.

— ...красавчик приехал в нашу часть города...

— ...думает, его дерьмо не воняет...

— ...слишком удачно для нас...

Я игнорирую их, пью и смотрю по телевизору игру «Ракет», но они не успокаиваются и теряют терпение. Они хотят реакции, и чем дольше я сижу к ним спиной, тем больше они докапываются.

— Привет, Бен! — кричит один из них, пытаясь привлечь мое внимание.

Я игнорирую их.

За этим следует низкий свист и другой говорит:

— Бен, мы с тобой разговариваем.

Я заставляю себя сосредоточиться на телевизоре. Ракеты вырываются вперед. У меня был хороший день в фирме. Мои клиенты счастливы. Мое пиво на половину пустое. Жизнь прекрасна.

— Парни, все нормально, если он не хочет говорить с нами. — Это их новоиспеченный главарь Мак. Он большой, крепкий парень с густой бородой. Мы играли в одной команде младшей лиги, и он был неплох, но я помню, как его отец много кричал на него во время игр. Думаю, яблоко от яблони недалеко упало. — Скорее всего, он грустит о своей маме.

Его насмешки как отравленный дротик.

Я теряю способность к периферийному обзору, и Энди поворачивается на барном стуле, прежде чем я наброшусь на них.

— Эй, что происходит? Мы не можем просто посмотреть игру? Ребята, давайте лучше я вас по одной угощу?

Это мой лучший друг — уравновешенный и чрезвычайно невозмутимый. Однажды своими сладкими речами поднял себе оценку с семидесяти пяти до девяносто трех в юридической школе. Он хвастается этим до сих пор.

Парни позади нас смеются над его предложением и я, наконец, поворачиваюсь через плечо, чтобы оценить их. Мак встречается со мной взглядом, как я и предполагал, ему нужно держаться подальше от фастфуда и найти дантиста. Он выбрасывает окурок в пластиковый стакан и посылает мне усмешку своими желтыми зубами.

Я все понимаю.

Эти парни злятся на весь мир — бросившие школу изгои общества, — и мы сделали им подарок, когда пришли сюда сегодня вечером. Я тот, кого они презирают. Для них я богатый хрен, с ногой на их спинах, опускающий их. Я причина их отстойной жизни. Возможно, я бы позволил им подкалывать меня всю ночь, чтоб немного облегчить их страдания, но когда они решили впутать мою семью в это, назад пути нет. За последние несколько лет мы с отцом пережили ад, и теперь, когда я думаю об этом, я не против выпустить пар на этих парней. На самом деле, это звучит довольно неплохо.

Я соскальзываю со стула и снимаю пиджак. Он новый и нравится мне, поэтому не хочу его испачкать. Я бросаю его обратно на мое сидение и улыбаюсь этой группе, когда закатываю рукава.

— Мой друг предложил тебе выпить, — говорю я спокойным голосом, несмотря на мое учащенное сердцебиение.

Парень, который был ближе всех ко мне — жилистый с мазутным пятном на комбинезоне. Я не помню его имя, но это не важно. Он нагнулся назад и только две ножки его стула касаются пола. Дерзкая поза. Он смело раскачивается на нем.

Он плюет на пол возле моих ног.

— Нам не нужна ваша блядская благотворительность.

Энди хмурится.

— Теперь, все не очень хорошо, — он указывает вниз. — Ты плюнул на его туфли. Чувак, никто не может плевать на его туфли.

Жилистый парень создает целое шоу, собирая больше мокроты в горле и снова целясь на мои ноги. Кому—то этого было бы достаточно, чтоб добиться реакции, но плевать я хотел на этого парня и его избыток слюны.

Но Мак попадает в цель.

— Ты слышишь меня, Бен? — подстрекает Мак, сидя в полный рост. — Я спросил про твою мать. Она все еще чертов псих? О, подожди, точно, я вспомнил, она...

Внутри меня словно что-то рвется. Не теряя ни секунды, я делаю шаг вперед и подбиваю ножки из-под стула жилистого парня.

Плевать на последствия.

Глава 2

Мэдисон

Сегодня мой двадцать пятый день рождения, и я стою в библиотеке, посредине детской секции, пока мои коллеги поют для меня. Это официальная и единственная вечеринка в честь дня рождения, которая у меня будет. Хотела бы я быть в Вегасе в одном из тех клубов, где празднуют свои дни рождения семья Кардашьян. Мигающие вспышки света, на мне убийственное платье, и в холле, по дороге в уборную, я натыкаюсь на финансиста-миллиардера, у которого как бы случайно тело игрока НФЛ. Я случайно спотыкаюсь и падаю — уууупс! — прямо на его пути. Естественно, он тоже падает прямо на меня. И моя жизнь навсегда меняется.

Ну а на самом деле, здесь есть маленький торт, и беспорядочно на потолке висят несколько лент. Большинство из них уже упали на пол, и уже раздавлены нашими ботинками. Надо отдать ему должное, мой друг Илая принес этим утром шикарные фрукты и сырную тарелку, но сейчас осталось только несколько кусочков сыра с плесенью и унылая дыня, потому что на протяжении дня мы все таскали еду оттуда.

— С днем рождения тебя, — громко поет он, пытаясь завести двух других участников вечеринки. Он даже машет руками туда-сюда, как будто дирижер оркестра и немного заряжает их энергией. — С днем рождения тебя. С днем рождения, дорогая Мэдисон...

Из толпы звучит одинокий голос.

— Мэделин... ой... Мэдисон.

Наш стажер, Кэти за шесть недель никак не может запомнить мое имя. И вообще, сейчас она переписывается.

Илая пронзает ее взглядом и заканчивает песню сам.

— С днем рождения тебяяяяяяя! Вау! — Он хлопает в ладоши. — Загадывай желание!

Моя одинокая свеча расплавляется синим воском на торте, который любезно приготовила миссис Аллен. Она, конечно, не пекарь, но у нее определенно есть к этому тяга, и она даже написала сверху мое имя неровными белыми прописными буквами. Мне нравится.

Я закрываю глаза и стараюсь придумать желание именно тогда, когда Кэти шепчет Илаю:

— Должна ли я тут находиться? Типа, мне все еще платят?

Весь день я тщательно старалась избежать призыва подвести итоги своей жизни, типичного инстинкта дня рождения. Я старалась держаться подальше от социальных сетей, иначе случайная активность или объявление о дне рождении привлекут ко мне внимание. Я не поддалась соблазну написать бывшим (которых насчитывается ровно полтора), чтобы узнать, не хотят ли они «наверстать упущенное», закрыв свой телефон в ящике моего стола. Сейчас, в течение миллисекунды, меня поражает кризис четверти жизни, от которого я отчаянно пыталась защититься.

И ЭТО МОЯ ЖИЗНЬ?!

Я держу глаза закрытыми, падая сквозь червоточину неверия. Как я сюда попала? Когда мне было десять, я думала, что к тому времени, как мне стукнет двадцать пять, моя жизнь наладится. У меня будет безупречный красный кабриолет, трехэтажный дом мечты, пропорциональные бедра и талия, и парень по имени Кен. Правда, сейчас я вижу, что это будущее Барби, а не мое.

Я прикрыла один глаз, молясь, что каким-то чудом я телепортировалась в какой-то клуб к Кардашьянам и миллиардеру, но, к сожалению, моя жизнь неизменна. Все те же люди на моей вечеринке — семидесятипятилетняя миссис Ален — администратор библиотеки, Кэти — незаинтересованный стажер и Илая — мой лучший друг, который работает в отделе художественной литературы на втором этаже.

У нас еще та свора.

Я наклоняюсь вперед задуть свечу, так и не загадав желание, которое в любом случае не сбудется.

— Нет, Кэти, ты можешь уйти.

Она усмехается, и могу поспорить, она борется с желанием ударить кулаком воздух с ликованием. Лопнув пузырь из жвачки, она добавляет:

— Было бы круто, если бы я могла взять кусочек торта моему парню. Он такой сладкоежка.

Круто. У нее парень сладкоежка, а моего не существует. Я ворчу ей, что она может взять столько, сколько хочет, и начинаю его разрезать. Как хорошо что-то резать.

— Миссис Аллен, с каким он вкусом? — спрашивает Илая, осматривая странный, темно-коричневый цвет торта на своей бумажной тарелке.

— С ржаным.

В этом есть смысл. Почему кому-то не сделать на день рождения торт из ржаного хлеба? Ванильный? Тьфу. Слишком банально и вкусно.

— Но, — продолжает она, — у меня не было соды, и я добавила дополнительную чашку муки.

О, боже. Я заставляю себя взять одну вилку, прицепив на себя широкую улыбку, и бесконечно благодарна, когда миссис Аллен уходит вслед за Кэти, жалуясь, что ее кости убивают ее. Как только она отворачивается, я выплевываю торт на салфетку и содрогаюсь от вкуса.

— О, мой бог, останови это, — стону я, опуская голову на бицепс Илая.

Он хлопает по моей руке, как бы говоря: «Ну-ну».

— Если бы я мог, но день рождения — есть день рождения. Всем нужно пережить это. Кроме того, все не так уж и плохо. Помнишь, Джаред бросил меня на мой двадцать третий день рождения, и я так напился, что плакал на его крыльце, а потом меня стошнило на его коврик? Когда он спросил меня об этом на следующий день, я солгал и сказал ему, что старшеклассники в городе делают такие розыгрыши.

— Да, не лучший твой момент, но сейчас у тебя есть Кевин, и он великолепный.

Его черты лица сразу же смягчаются.

— Правда. Он стоил тех страданий. Это напоминает мне...

Он поворачивается ко мне, его очки в толстой, черной оправе едва скрывают вину, его хмурый взгляд превращается в явную, пожалуйста-не-убивай-меня улыбку.

Он собирается бросить меня в мой день рождения.

— Не ненавидь меня, но Кевин позвонил после работы. Похоже, у него был ужасный день и... — Я, наверное, выгляжу жалкой, потому что он не договаривает, качает головой и достает свой телефон из кармана джинсов. — Нет, знаешь что? Я позвоню ему и скажу, что буду дома позже. Это твой день рождения! У нас были планы на фильмы!

Я тянусь и кладу свою руку на его предплечье.

— Нет, ты должен идти. Кевин нуждается в тебе, и я уверена, что это важно.

Он сводит вместе брови.

— Ты уверена? Я действительно не хочу оставлять тебя...

У него звонит телефон, и по выражению его лица я понимаю, что это его жених. Я настаиваю, чтоб он ответил, и в ту секунду, как Илая соединяется, я слышу, как расстроен Кевин на том конце. Он пожарный. Его работа очень важна. Я чувствую себя ужасно и не позволю Илаю остаться и помочь убрать после вечеринки. К тому же, делать особо нечего — почти все ленты уже были растоптаны на полу. Я жестикулирую ему, чтоб он ушел. Убеждаю. Я бы дала ему пинка под зад, если бы была достаточно гибкой для этого.

Он качает головой и шевелит губами.

— Это же твой день рождения! — Но я обхожу вокруг него, опускаю руки на его плечи и подталкиваю к двери. Илая разворачивается и прикрывает телефон рукой.

— Прости, Мэдисон. Я заглажу свою вину. Обещаю.

Я стою у двери и смотрю, как он уходит, думая про себя, насколько он с Кевином очаровательны. Они оба хорошо выглядят и в отличной форме. У них есть до безумия любимая собака, и они часто посещают фермерские рынки и ходят на бранчи. Их жизнь достойна распространения в журнале, а моя жизнь, возможно, достойна сноски в конце, после Судоку и разных спортивных картинок. Я смотрю на свое отражение в стекле двери.

О, мой бог.

Конечно, это не я.

У этой женщины, которая стоит передо мной, горчичное пятно на блузке после обеда. Джинсы сильно висят на ее бедрах и слишком длинные. Ее темно-коричневые волосы в диком беспорядке, взъерошены в разные стороны, как будто каждая прядь хочет спрыгнуть с корабля.

Я поднимаю руку, мое отражение повторяет за мной.

Нет. Тьфу. Я разворачиваюсь и поворачиваюсь спиной к ужасающему изображению.

Если бы полчаса назад мне сказали, что моя вечеринка в честь дня рождения будет еще печальнее, я бы не поверила.

Уже почти восемь часов вечера, но я не спешу убирать. Не вижу смысла. Срываю ленты одну за другой и выкидываю их. Фрукты и сыр идут за ними. Я чувствую вину, выкидывая торт миссис Аллен, поэтому кладу его в пластиковый контейнер, чтобы забрать домой. Только процесс переноса этого торта трижды вызывает у меня рвотный позыв. Я точно не съем еще один кусок, но ей этого знать вовсе не обязательно.

После того как все следы вечеринки исчезают, я прибираюсь в библиотеке, ставлю на место игрушки в игровой зоне для малышей и складываю книги, оставленные на столах. Поправляю табличку с именем Мэдисон Харт — детский библиотекарь. А потом наклоняюсь до уровня глаз, чтобы убрать микроскопическое пятнышко.

Когда заканчиваю со своими делами, у меня все еще нет желания уходить, поэтому сажусь за свой стол и играю несколько раундов в солитер. В библиотеке абсолютная тишина, за исключением щелчка моей мышки. Охранник Ленни даже не делает привычные обходы.

Когда приходит уборщица, таща за собой пылесос и швабру, я понимаю, что мне пора уходить. Я не могу здесь больше прятаться. Пора взглянуть правде в глаза — победа в трех последних играх в солитере столь же захватывающая, как и мой день рождения.