Читаем Ирландский воин онлайн бесплатно

Ранняя осень, Северная Ирландия, 1295 год

— Все очень просто… — послышался голос из полумрака. — Ты подчиняешься — или твои люди начинают умирать. Выбор за тобой.

Финниан О’Мэлглин, ирландский дворянин, воин и главный советник великого короля О’Фейла, мрачно улыбнулся. Все шло так, как планировалось, вернее — как ожидалось.

После того как О’Фейл в ответ на давнее, но, разумеется, неискреннее приглашение лорда Рэрдова отправил своего главного советника на встречу с ним, Финниан был изолирован от своих людей сначала обильным угощением, а потом — тюрьмой. Рэрдов был вполне предсказуем — и опасен.

Финниан возражал против этой встречи, но его король настоял на ней. Однако советник предчувствовал: Рэрдов затевал что-то опасное, причем имевшее отношение к легендарным уишминским краскам.

К сожалению, Рэрдов тоже подозревал, что ирландец что-то замышлял.

От жестоких побоев все тело Финниана ныло и болело, но он не обращал на боль внимания и думал только о том, как разрушить планы Рэрдова, — ради этого Финниан и его люди дали клятву умереть, если потребуется.

— Знаешь, Рэрдов, я почему-то не чувствую, что могу тебе доверять, — ответил ирландец.

Стражники, державшие руки пленника, настороженно взглянули на него. Даже брошенный в тюрьму, с наручниками на запястьях и с приставленным к горлу кинжалом, он внушал им страх — Финниан видел это в их глазах и чувствовал в зловонии страха, исходившем от них. Он издал гортанный рык, чтобы немного позабавиться. И тотчас же из тени вышел лорд Рэрдов, правитель небольшого, но стратегически важного лена на ирландской границе. Медленно приблизившись к пленнику, он проговорил:

— Прекрати пугать моих людей, О’Мэлглин. Лучше объединяйся со мной — и станешь богатым человеком.

— Богатым, говоришь? — Финниан хрипло рассмеялся. — Мне следовало что-то придумать — тогда не оказался бы в цепях.

— Но ты же начал не в цепях, верно? — Рэрдов вздохнул, изображая сочувствие к пленнику. — Мы начинали в моих покоях, с вином и мясом. А теперь… Осмотрись.

Финниан окинул взглядом свою темницу, где по каменным стенам, покрытым засохшей кровью предыдущих обитателей, стекала грязная вода с верхних этажей.

— Согласен, барон. Наши отношения испортились.

Англичанин едва заметно улыбнулся:

— Ты найдешь во мне исключительно любезного господина, если захочешь.

— Господина?! — Слово это вылетело изо рта ирландца словно плевок. Рэрдов, высокий, румяный и светловолосый, являл собой английский идеал благородной мужской красоты, и Финниану захотелось выбить ему зубы.

— Сто монет лично тебе, если ты обеспечишь сотрудничество О’Фейла в этом деле, — продолжал барон.

— Ты, Рэрдов, — отозвался Финниан с усмешкой, — здесь уже двадцать лет, и земля под тобой гибнет. Урожаи у тебя не собираются, твои люди умирают от лихорадки, а скот гибнет. Твой сюзерен тебя терпеть не может — как и я. Так ради чего же я стану объединяться с тобой?

Барон нахмурился и проворчал:

— Но ведь твой король послал тебя сюда, чтобы договориться, разве не так?

Проникнуть в замок Рэрдов — вот зачем на самом деле отправил его сюда король. Это был шаг первый, и он уже выполнен.

— Договориться? — переспросил Финниан. — Ты это так называешь?

— Я называю это необходимостью.

— Рэрдов, мой вопрос был прост, и он не изменился с тех пор, как я постучал в твою дверь. Скажи, что ты приобретаешь от такого союза?

Шаг второй: выяснить, известно ли что-либо Рэрдову о красках.

— Главное — уменьшится угроза войны на моих границах, — ответил англичанин. — И будет положен конец старой междоусобице. Кроме того… — Барон помолчал. — Быть может, я получу доступ к некоторым вашим ирландским документам.

Теперь стало ясно: Рэрдов знал все. И именно этого он, Финниан, все время боялся.

— Значит, тебе известно о красках? — медленно произнес ирландец.

Считалось, что уишминские моллюски были забыты на столетия, но легенды о них дошли до римлян. А потом, во времена, когда могущество держалось прежде всего на острие меча, цвет индиго было позволительно носить только членам королевской семьи. Однако человек, обладающий рецептом его изготовления, мог стать богаче, чем король, — намного богаче и намного могущественнее.

— Не имею ни малейшего представления, о чем ты говоришь. — Губы Рэрдова растянулись в улыбке.

Негодяй! Ведь об уишминских красках действительно была сложена легенда — ошеломляющая, поразительная, невероятная!

Заставив себя успокоиться, Финниан спросил:

— А твой король Эдуард что-нибудь об этом знает?

— В данный момент тебе следует больше думать обо мне, — с усмешкой ответил Рэрдов.

— О, не волнуйся, думаю, — кивнул Финниан. Было совершенно очевидно: безрассудство, подтолкнувшее Рэрдова заключить в тюрьму ирландского дворянина, выполняющего миссию переговорщика, свидетельствовало об отчаянном стремлении англичанина раскрыть тайну уишминских моллюсков.

Удивительные темно-синие краски действительно представляли огромную ценность и сами по себе, но этого было бы недостаточно, чтобы заставить английского лорда, одиноко живущего у ирландской границы, с такой энергией убеждать своих врагов объединиться с ним.

Все дело в том, что уишминские краски можно было превратить в порошок, который мог бы снести крышу с аббатства Дублина. Так знал ли об этом Рэрдов?

— Они хороши, верно? — сказал Финниан с усмешкой.

— Конечно. Несомненно. Я очень ценю их тон, — ответил Рэрдов. — Но больше всего мне нравится, как они взрываются.

Черт побери! Проклятый англичанин все знает!

— Да, понимаю, — коротко кивнул Финниан. — У тебя, возможно, есть уишминцы, но ты не знаешь, как сделать из них краску, так ведь? Тебе необходим рецепт и кто-то, кто сумеет его прочитать. Я прав?

— Но тогда, — улыбнувшись, ответил Рэрдов, — почему бы нам, ирландцам и мне, не действовать сообща?

Возможно, потому, что и сами ирландцы утратили рецепт уишминских красок сотни лет назад. Но далее если и так, Финниан не видел особой необходимости сообщать об этом Рэрдову.

— Тебе что-то не нравится? — поинтересовался англичанин.

— Мне не нравишься ты.

— Ну-ну-ну… — Рэрдов покачал головой. — Тебе, О’Мэлглин, как и всему твоему роду, следует научиться хорошим манерам. — Он щелкнул пальцами, и один из стражников, схватив Финниана за волосы, рывком запрокинул его голову.

Но Финниан прекрасно знал, что и все его люди сейчас находились в таких же условиях. Да, конечно, все они давно уже сделали свой выбор, но если его люди могли добровольно принести себя в жертву ради Эйре[1], то он, Финниан, не собирался отдавать их.

— А если я соглашусь? — спросил пленник. Возможно, ему удалось бы притвориться, что он подчиняется, и уйти со своими людьми.

— Что ж, тогда ты сможешь уйти. Один, разумеется.

— А потом?

— Каждый день, пока ты не вернешься с согласием своего короля, я буду убивать кого-то из твоих людей.

— Мои люди пойдут со мной, — заявил ирландец.

Барон с притворным сожалением покачал головой:

— Нет, Финниан. Ты должен согласиться, что я буду дураком, если освобожу вас всех, не обеспечив себе гарантии на тот случай, если пункты нашего соглашения не будут приняты.

— Да, верно. Ты, Рэрдов, дурак.

Губы барона растянулись в недоброй улыбке.

— Пожалуй, лучше по два пленника в день… — протянул он, разглядывая свои ногти. — Одного на рассвете, второго — перед сном.

— Я подпишу договор, — объявил Финниан. — Только освободи моих людей.

— Освободить? Что ж, давай так: прежде чем они уйдут, мы подпишем бумаги при свидетелях, а также просмотрим руководство по приготовлению красок — и все прочее.

Финниан молча отвернулся к стене.

— Я и не ожидал от ирландца особого ума. — Вздохнув, Рэрдов обратился к страже: — Приковать его к стене и дать несколько ударов кнутом по спине. Посмотрим, не передумает ли он тогда.

Финниана тут же поволокли к сырой и холодной стене, а затем началось истязание. Но ирландец, сжав зубы, не издавал ни звука, он с презрением относился к боли и думал только о своих людях, а также об отмщении.

Внезапно истязание было прервано одним из воинов, поспешно спускавшимся в тюрьму по влажным ступенькам.

— Милорд, поступило сообщение! Прибывает Сенна де Валери! — на одном дыхании выпалил посыльный.

— A-а, моя… невеста?.. Что ж, тогда снимите с него наручники.

Финниан мысленно возблагодарил женщину, спасшую его от очередного избиения.

— Сколько осталось до ее прибытия? — спросил барон, когда стражники начали отпирать тяжелые железные браслеты на запястьях пленника.

— Совсем немного, милорд.

— Хм… И какова же она?

Этот простой вопрос заставил Финниана содрогнуться. Женщина, окруженная заботой Рэрдова?.. Да она тут не протянет и месяца.

— Ни ее лицо, ни фигура не разочаруют вас, милорд, — сообщил гонец.

— Да, я слышал, что она хороша собой, хотя не так уж молода. Ей двадцать пять, насколько я помню.

— У нее с собой много тяжелых счетных книг, если это имеет значение, — добавил воин.

Барон же рассмеялся:

— Нет, это не имеет особого значения. Она тут будет занята… совсем другим.

«Похоже, она станет жертвенным ягненком», — подумал Финниан.

А англичанин вдруг заявил:

— Нам придется отложить наши переговоры, О’Мэлглин.

— У нас еще осталось что сказать? — пожал плечами Финниан.

— У меня — нет. А у тебя — несомненно. И тебе следует хорошенько подумать.

— Подумаю, если ты освободишь моих людей.

— Ты сказал «если»?.. — Седеющая бровь барона приподнялась на дюйм.

— Запомни, Рэрдов, — Финниан широко улыбнулся, — я могу сделать твою смерть быстрой или медленной. Выбор за тобой.

Стражники тут же повалили пленника на каменный пол, и один из них придавил ирландца к полу тяжелым сапогом со шпорой. А Рэрдов со вздохом проговорил:

— Какие же вы, ирландцы, упрямые и глупые… Ирландия — странная страна. Однако Сенна де Валери, приезжающая из Англии, ничего о вас не знает. Ну что ж… — Барон присел на корточки возле пленника. — Я должен устроить ей достойный прием, не правда ли, лорд Финниан? Может, продемонстрировать даме нескольких ирландских мятежников, болтающихся на веревке? Да, пожалуй… А тебя, приятель, я приберегу напоследок.

Финниана захлестнула неистовая ярость. Резко приподнявшись, он отбросил ногу стражника и тут же, воспользовавшись моментом, дернул Рэрдова за лодыжки. Барон шлепнулся на пол, и Финниан навалился на него. Но в тот же миг стражники оттащили его от барона и, приподняв, швырнули об стену. Пленник сильно ударился затылком, но все же заставил себя подняться. Едва держась на ногах, с трудом преодолевая боль, он вскинул голову и с ненавистью взглянул на англичанина.

— Господи, вы все настоящие дикари, — проворчал Рэрдов, тяжело дыша. Кивнув солдатам, добавил: — Пусть заплатит за свою наглость.

Стражники исполнили распоряжение барона. А когда они уже уходили, Финниан, лежа на полу камеры и едва дыша, пробормотал:

— Я не стал бы их союзником, даже если бы мне взамен предложили беспредельную власть над миром. — Он не хотел ехать сюда, даже не хотел делать вид, что ведет переговоры, но О’Фейл этого пожелал, и он, Финниан, не мог отказаться.

И вот теперь… Теперь даже фальшивым соглашением с этим английским червем он мог бы спасти только самого себя, но не своих людей, что было совершенно неприемлемо. Они уйдут — или все, или никто.

Но в любом случае Рэрдову следовало позаботиться о себе, потому что ирландские кланы собирались спуститься с холмов и держать в осаде его замок от начала Великого поста до конца святок. А затем он, Финниан, разорит все земли барона — пусть даже ему для этого придется вытащить свои кости из могилы.

— Это не займет много времени, — пробормотала Сенна де Валери, подъезжая на закате солнца к главным воротам замка (прошло четыре дня с тех пор, как ее корабль бросил якорь в Дублине).

Путешествие было долгим и трудным, и Сенна почти все время хранила молчание, прислушиваясь к звукам своего нового мира — топоту лошадей сопровождавших ее всадников, скрипу седел, приглушенным мужским голосам и к ветру, вздыхающему над землей Ирландии. Впрочем, большую часть времени она подсчитывала, сколько денег принесет этот деловой союз, если он состоится (где-то позади следовало сорок голов овец — первая часть ее «блеющего делового предложения». Ее овцы имели совершенно исключительную шерсть, и Сенна улучшала свою породу на протяжении десяти лет — с тех самых пор, как унаследовала от отца овечье стадо).

Шерсть являлась чрезвычайно доходным промыслом, и благодаря ее продаже процветало множество английских хозяйств. Что же касается овечек Сенны, то их шерсть была более шелковистой и более легкой, чем вся остальная шерсть, поэтому требовала совсем мало закрепителя для сохранения стойкости неких особых красок. Сенна, конечно же, прекрасно это понимала, но у нее, к сожалению, заканчивались деньги, и только Рэрдов мог дать их ей. Да, у него имелись деньги, и он мог бы спасти хозяйство, которое Сенна создавала в течение последних десяти лет, в то время как ее отец беспечно, беспрестанно, безжалостно его проигрывал.

— А туманы тут всегда такие густые? — спросила Сенна у ближайшего из всадников.

Воин хрюкнул, фыркнул и пробормотал:

— Да, почти всегда.

Сенна кивнула и произнесла:

— А… понятно.

В тот же миг она вдруг снова почувствовала на себе взгляд крупного и плотного рыцаря, капитана гвардии Рэрдова по имени Балф. Этот воин с широченной грудью и лицом старого грешника уже несколько дней не спускал с нее глаз. И, как ни странно, он смотрел на нее с ненавистью, что было совсем уж нелепо, потому что она ничего дурного ему не сделала. Возможно — пока не сделала.

Впрочем, воины ее не интересовали, важен был только лорд Рэрдов. Сенна слышала о его благородных манерах и ангельской внешности, но это не имело для нее никакого значения, потому что она сейчас вовсе не собиралась искать мужа — ей требовались только деньги.

По мере их приближения к замку сквозь туман начали проглядывать крохотные ветхие лачуги и залитые водой поля, свидетельствовавшие о крайней бедности обитателей деревни. «Но может быть, первые впечатления обманчивы?» — подумала Сенна, въезжая в ворота замка. Что ж, как бы то ни было, она твердо решила добиться здесь успеха, то есть заключить выгодный для себя договор.

— Миледи, а вот демонстрация правосудия милорда, — объявил воин справа от Сенны.

Стряхнув с себя задумчивость, она взглянула вверх и увидела виселицу. И лишь через мгновение осознала, что в петле болталась собака.

— Милорд судит собак? — в ужасе прошептала Сенна и перекрестилась.

— Лорд Рэрдов стоит вон там. — Воин указал на рослого, широкоплечего и светловолосого рыцаря, стоявшего под виселицей.