Читаем Ёжики(1905 г. Совр. орф.) онлайн бесплатно

Дом Марьи Ивановны Бутонцевой стоял в глухой улиц одного уездного городка. Дом небольшой, старый, с покривившимся высоким крыльцом.

Марья Ивановна — вдова, титулярная советница. Муж ее был уездным учителем, но годов уже более пяти как умер, оставив ей половинный свой пенсион и двух детей, из которых мальчику было в то время 6 лет, а девочка была старше мальчика годом; самой же Марье Ивановне и в настоящее время не более 30 лет, хотя ее наружность показывает гораздо старше.

Стоял прекрасный май месяц. Утро было теплое и ясное. В воздухе незаметно никакого движения, и в саду не шелохнется ни один листок, только воробьи забрались на черемуху, чирикали и перелетали с ветки на ветку… Окна во всех домах открыты настежь. На улице от проехавших дрожек извозчика поднималась пыль столбом и потом тихо ложилась опять на свое место.

Марья Ивановна убиралась в своих комнатах, когда дети ее, игравшие на дворе, с выражением восторга на лицах вбежали к ней.

— Мама, купи ежиков!

— Где, каких ежиков?

— Там на дворе мужик продает.

— Выдумали опять каких-то ежиков!

— Хорошенькие, мама!.. В корзинке у него сидят… Колючие такие…

Марье Ивановне не случалось видать ежей и потому она не могла представить себе, что это за зверки, хотя и слыхала об их существовании…

Она оставила свое дело и в сопровождении радостно болтавших детей вышла на заднее крыльцо. На ступеньках крыльца сидел крестьянин и держал в руках закрытую корзинку. При появлении Марьи Ивановны крестьянин встал.

— Купите, сударыня, ежиков! — и он снял тряпку с корзинки.

На дне корзинки лежали два маленьких и один побольше колючих зверка, уткнувши свои мордочки в сено, подостланное под ними, так что не видно было у них ни головы, ни ног, словно лежали в корзинке три мячика, со всех сторон густо утыканные довольно длинными твердыми и острыми иглами желтоватого цвета, на средине темно-бурого, а на большом зверке иглы цвета сероватого.

— Мать с детьми! — сказал крестьянин, показывая глазами и головою на ежей.

Марья Ивановна хотела было одного из них взять в руку, чтобы рассмотреть его, но острые и жесткие иглы кололи пальцы.

— Их так рукой не возьмешь: колются! — улыбаясь сказал крестьянин, — с платком или с полой можно будет взять.

— Купи, мама! — просили дети, видя, что она в нерешимости — купить или не купить — стояла и смотрела на них.

— Куда с ними и на что?..

— Они, сударыня, мышей и крыс истребляют лучше всякой кошки… тараканов едят… ну, и детям для забавы…

— Сколько же ты за них возьмешь?

— За пустяки отдам, потому мне носиться-то с ними некогда… Дашь двугривенный за всех троих?.. По пятачку, значит, за маленьких и гривенник за большого.

— Двенадцать копеек!

— Двенадцать-то уж дешево будет!.. Посудите сами — десять верст нес…

— Ну пятнадцать, больше не дам!

— Извольте!

И крестьянин подал ей корзинку.

Дети были вне себя от радости.

— А чем же кормить их? — спросила Марья Ивановна уже из сеней.

— Чем кормить?.. Сначала молочка подавайте, собственно для маленьких, а потом, когда они обживутся и попривыкнут к месту, то сами найдут себе еду, особенно, если водятся у вас в доме мыши, тараканы и прочая другая тварь: еж — зверь промышленный!..

Ежей принесли в кухню и из корзинки выложили на пол. Они долго лежали, свернувшись клубком, а когда дети отошли от них и стало кругом тихо, они один за другим разбежались и попрятались в темных местах, под шкапами и под печкою.

Целый день дети ждали, что они выйдут из своих убежищ, но ежики не показывались и даже ни одним звуком и ни малейшим шорохом не обнаруживали своего присутствия, ни разу не подходили и к молоку, налитому для них в черепке и поставленному в углу, близ шкапа, так что дети, почти безвыходно находившиеся в кухне, стали уже беспокоиться — не вышли ли их ежики как-нибудь на волю или не умерли ли от голода.

Прошел день и незаметно для детей наступил вечер. Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Потухла и вечерняя заря на западе. В комнатах Марьи Ивановны, особенно в кухне, становилось темно, хотя и можно было различить каждый предмет. Во всем доме дарила мертвая тишина. Тихо было и на улице. Дети сидели в кухне. Вот на средину комнаты выбежал еж, поводил по сторонам острую мордочку и, увидавши детей, юркнул в темный угол; вслед за ним из другого угла, торопливо и равномерно потопывая, пробежал другой, и в углу послышалось тихое мурлыканье… Слышался шорох и под печкою, но спрятавшийся там еж однако оттуда не показывался… Дети чрезвычайно были обрадованы, что ежики их живы, и спокойно ушли спать.

тро следующего дня было пасмурное, на дворе накрапывал мелкий дождик. Хотя в такую погоду как-то больше и охотнее спится, но дети в это утро пробудились ранее обыкновенного, и первою их мыслью были ежики. Дети торопливо оделись и пошли в кухню. Марья Ивановна хотя и не спала уже, но лежала еще в постели. Войдя в кухню, дети прежде всего почувствовали неприятный, какой-то особенный, тяжелый запах, который ежи отделяют от себя и которым за ночь наполнилась кухня. Если бы не было от них этого отвратительного запаха и они не топали своими лапками так сильно во время ловли мышей, то их следовало бы предпочесть кошкам. Однако дети не обратили большого внимания на этот запах, когда они вошли в кухню. Все их внимание было устремлено на любимых своих ежиков. Один из ежей в это время находился на средине комнаты, а другие два, соткнувшись вместе мордочками, сидели под столом и что-то жевали. Черепок с молоком был опрокинут и валялся на боку, а около него заметны следы от мокрых их лап. Местами на полу виднелись тараканьи крылья и яички. Видимо, что ночью ежики хозяйничали в кухне по-свойски и распоряжались смело и бесцеремонно. Хотя дети вошли в кухню и тихо, но ежи тотчас же разбежались и попрятались по темным углам. Говорят, о приближении к ним человека, а также и опасных для них животных ежи узнают преимущественно чувством обоняния. По словам Брэма, это чувство у них развито больше и тоньше остальных внешних чувств; впрочем, ежи и слышат также хорошо. Но, попрятавшись по углам при входе детей, ежи скоро однако стали показываться из своих убежищ и перебегать с места на место, словно искали чего-то; очевидно, за ночь они уже попривыкли к новому месту своего жительства. И вообще надобно сказать, что хотя ежи от природы и трусливы, робки и нелюдимы, но зато очень доверчивы, и поэтому скоро привыкают к людям и легко делаются ручными. В этом вполне убедились дети. Не прошло и двух недель, как ежики уже безбоязненно и свободно, не стесняясь присутствием детей, бегали по кухне, в виду их ели и даже иногда подходили к рукам детей. Однако, когда дети намеревались взять зверков на руки или даже дотрагивались до них, они тотчас же свертывались клубком, так что не заметно было, в котором месте у них находятся ноги и где голова. Кругом только выставлялись одни острые иглы. И как ни поворачивали их дети и даже катали их по полу, ежики не развертывались…

Детей очень интересовало, как еж развертывается; но при всем их старании, подметить этого им до сих пор не удавалось. И вот решились они, во что бы то ни стало, уследить и подкараулить, как еж будет развертываться; для этого они одного ежа, свернувшегося пред ними, положили на стол и сами тихо уселись по ту и другую сторону его. Сидят и глаз не сводят, ни слова между собою и не шелохнутся. Кругом тишина. Так около получаса сидели дети… Даже терпение у них начинало истощаться… Наконец заметили они, что острые иглы ежа начинают как — то особенно вздрагивать. Вскоре затем медленно стал раздвигаться передний и задний конец колючего панцыря, состоящего из растяжимой кожи с твердыми острыми иглами, который скрывал до сих пор голову и конечности животного вместе с животом. Видны стали уже и его коротенькие пятипалые ноги с небольшими когтями, которые он осторожно ставил на стол, чтобы они были в готовности к немедленному побегу, а потом показалось и его маленькое острое свиное рыльце с рубцом напереди и большим ртом. Однако кожа на голове все еще была сморщена, и веселые черного цвета маленькие глазки ежа спрятаны под густыми нависшими бровями. Наконец и складки кожи на голове скоро разгладились, и дети увидали обыкновенную с несколькими черными щетинками мордочку ежа.

Позади глаз сидело по белому пятну, а над ними — широкие уши. Дети хорошо разглядели шею и живот ежа, которые покрыты не иглами, — этим естественным и неприступным для врагов ежа орудием, а мягкими волосами рыжеватого-белого цвета. Потому-то, находясь в опасности, еж поспешно и свертывается в клубок, чтобы спрятать свои незащищенные части тела. Развернувшись, еж бросился было бежать, но, очутившись на краю стола, испуганно отшатнулся назад и съежился, готовый снова свернуться в клубок. Однако, не видя для себя опасности, стал медленно двигаться по столу, обнюхивая кругом, и видимо искал пути к побегу в темный угол…

Впоследствии дети узнали, что табачный дым, пущенный ему через иглы в нос, заставляет его развернуться. Также очень легко заставить ежа развернуться, обливши его водою или бросив в воду. Этим средством пользуются многие собаки, когда хотят полакомиться ежом, особенно — хитрая кума-лиса.

Свернувшегося ежа она своими лапами катит, как мячик, к первой попавшейся луже или реке и сбрасывает в воду. Почувствовав себя в воде, еж тотчас же развертывается и делается добычею хитрого зверя. Не бойся еж воды и умей избегать употребляемого его врагами средства, он был бы недоступен ни для одного хищного зверя: настолько безопасно защищают его крепкие колючие иглы.

рошло лето, наступила осень. Дни стояли пасмурные и дождливые, а ночи длинные и темные с холодными утренниками. Ветер с шумом срывал пожелтевшие листья с деревьев в садах и огородах и нес их кучами по улицам, крутя и разметывая у тротуаров и заборов. В домах вставляли зимние рамы в окна, в комнатах топили печи и вечерами рано зажигали огни.

Так как окна в кухне Марьи Ивановны были вставлены и крепко закупорены, отделяющийся от ежей неприятный запах стал еще тяжелее и удушливее. Это заставило выпустить ежей на волю; к тому же и дети ими уже мало занимались и интересовались.

В одно утро ежей вынесли в сад, находящийся позади дома, вместе с огородом, и оставили в кустах старой черемухи. Весь этот день ежи прятались и скрывались под листьями, опадавшими с деревьев, и в куче сухих полусгнивших веток… Ветер выл и свистал в саду в кустах черемухи, шатал ее стволы и гнул гибкие вершины, срывая оставшиеся на ней листья. Капли дождя, пробившись между листьями, иногда падали на ежиков, заставляя их еще глубже зарываться в мусоре.

Дети не раз прибегали в сад посмотреть, что сталось с их ежиками, но не могли их разглядеть и найти. Так и решили, что ежики их убежали из сада.

С наступлением сумерек ветер несколько стих, но дождик все еще накрапывал.

Проголодавшиеся за день бедные ежики должны были выйти на добычу. Сбросив с себя скрывавшие их днем листья, они пошли шнырять по кустам, обнюхивая все встречавшееся на пути.

Несмотря на наступившую уже осень, в увядающей траве им попадались прыгуны-кузнечики, так громко и беззаботно распевавшие в тихие и летние вечера свои веселые песни; встречались и скрипуны-сверчки, надоедающие однообразным и монотонным напевом… Делались добычей ежей и разные жуки и жучки, вылезшие из своих темных нор; не брезговали ежи и их личинками и всякими другими насекомыми, которые много вредят садам и огородным овощам, а дождевые черви, слизни и улитки были для них лакомым кушаньем. Делали ежи нападение и на маленьких птичек, притаившихся на ночь на земле. Ели и плоды, упавшие в саду с деревьев. Вообще, пищи для ежей оказалось в саду Марьи Ивановны достаточное количество…

То в одном, то в другом месте сада всю ночь слышался шелест от торопливо бегавших ежей, преследовавших свою добычу. Когда же утренний рассвет спустился на землю и в саду ясно обозначались предметы, ежи опять притаились под листьями в куче мусора, в кустах и около густой изгороди.

Так пошли дни за днями для ежей: в сумерки они выходили на добычу, а днем скрывались и прятались.

Наступили холода; утром на траве и на крышах домов белелся иней. В саду и в огороде холодом пригнуло к земле помертвевшую растительность. Деревья и кустарники стояли обнаженными.

Холодно стало бедным нашим ежикам, и они принялись устраивать каждый особое себе гнездо в куче хвороста, под густыми кустами смородины и раскидистыми ветвями черемухи. Небольшое углубление в земле служило им местом для гнезда, куда они наносили соломы, листьев и моха. Материал этот они таскали на своих спинках, поддерживая его острыми иглами.

Холод между тем становился с каждым днем все сильнее и чувствительнее. Земля твердела и крепла. Приближалась суровая зима. Наконец белый снег покрыл всю землю и большими хлопьями повис на ветвях деревьев и кустов.

Укрывшись в своих гнездах, ежики заснули крепким долгим сном на всю зиму.

Долго ярились зимние морозы и бушевали вьюги и метели, но ежики наши непробудно спали в своих гнездах, заваленных сугробами снега, не чувствовали холода и не слышали завывавшей зимней непогоды. Наконец солнце начало пригревать землю, и от теплых лучей его потекли с почерневших уже снежных гор и холмов быстрые потоки и ручьи…

Из далеких стран возвращались перелетные птицы и возвещали о приближении весны… А солнце день ото дня светило все яснее и приветливее. Вот в лесу и садах стали появляться на деревьях зеленые листочки, а на оттаявшей земле показывались ростки свежей травки. Многие животные и насекомые пробудились от зимнего оцепенения и выползали из своих убежищ и нор, в которых скрывались они от морозов холодной зимы. Пробудились и наши ежики от долгого сна и, шурша сухими листьями, прокладывали путь в густые кусты смородины и малины. Так, с приходом радостной весны началась опять жизнь ежей, тихая, но полная трудов и забот, приносящая людям не малую пользу!..

Дети Марьи Ивановны не раз прибегали в сад полюбоваться распустившимися листочками на деревьях и цветом яблонь и душистых черемух, но ежиков не встречали и существования их не заметили; они и не предполагали, что ежики живут у них в саду…