Читаем Чужой (СИ) онлайн бесплатно

Гостим. Это город не купцов и лавочников, но дельцов, строгий и деловой. И если кому-нибудь удастся здесь обнаружить магазин с обшарпанными стенами, пробитой крышей и окнами, с табуретом вместо полок и пылью вместо товара, то даже там найдется лицензия на продажу. Чего? Да всего, на что хватит денег покупателя. На улицах самый разнообразный ассортимент товаров и услуг, а если учесть количество магов считающих столицу своим домом, то ограничений на запросы клиентов практически не существует. Опять же вопрос только в цене.

Гостим радушно принимает новых людей, вернее сбережения которые приходят вместе с гостями и многие действительно задерживаются ненадолго. Центр торгового государства диктует жесткие правила выживания и незнакомому человеку, без связей и репутации очень трудно основательно вжиться здесь. В мире, где наличие денег само собой разумеющееся, нужно еще что-то. Репутация и связи — вот две главные составляющие столицы. Они пропитали город сверху донизу, прочно засели в умах горожан. Наверное, потому так редко нарушается привычный ритм и размеренное существование гостимцев. Каждый дорожит своим отражением в глазах остальных, тем более что от этого напрямую зависит его положение в обществе и потерять уважение, значит лишиться денег, лишиться будущих дивидендов. И все старались вести себя предсказуемо, изо дня в день прогрызая путь на новую должность, звание, пост.

Таков был Гостим.

Но иногда столица преображается, будь-то праздник или важное событие для государства. Дела отодвигаются на второй план и уставший, унылый народ расцветает весельем.

Таким был и этот день. Воздух пропитался покоем и умиротворением. Никто за редким исключением не спешил на работу, в магазины и торговые представительства, а все больше прохаживались неспешно по широким тротуарам, ехали в открытых экипажах с зонтиками от Асора, наслаждались беседами на отвлеченные темы. Сверкающий город, так называли его все. Кроме дождливой зимы, остальные месяцы облаков почти не наблюдалось. Рисма — река, делящая город по центру. От одного берега к другому сотня ярдов, но глубина редко где достигает пары футов. Только в полдень отраженные лучи не падали на строения, утром озарялась западная часть города с частными домами, после обеда сверкали административные здания, гильдии и самое главное, что бросается в глаза — Скала школы магов по другой берег. Восточная часть Гостима поднималась плавно вверх, но на севере вырывался серый зуб с обителью волшебников на своей стесанной вершине. Вечером Асор ползет красной линией вверх, отмеряя время к закату, проникает лучами в расщелину с широкой лестницей, все выше и выше, пока не натыкается на белый фасад школы, мазнет в последний раз по обсерватории и оранжереи на крыше и лишь в восточной части на высоком маяке задержится еще немного. И горожане замечают такую красоту крайне редко, их заботит более важные занятие, их заботят связи и репутация.

Но сегодня все по другому. Именно школа магов явилась причиной ликования столицы. Она в очередной раз выпустила из своих недр волшебников и волшебниц, готовых, к примеру, разнести в щепы дом и построить его обратно или наоборот и это всего за пару часов. Событие знаменательное для Гостима, ведь только в Республике существует учреждение способное обучать одновременно до тысячи волшебников разной силы. А что главное для столицы? Опять же репутация и связи. Вот школа и пытается напомнить о своем существовании, и чем громче, тем лучше. Стоит сказать, греметь у нее получается отменно…

Об этом не понаслышке знает девушка в темно-синей выпускной мантии боевого мага, стоящая на мосту, одном из дюжины таких же, тонкой нитью натянутые поверх Рисмы и соединяющих два берега.

В ушах до сих пор звенело после дуэли, а Лилиана уже находилась на мосту и наблюдала за разноцветными камнями под водой, склонившись над разогретыми за день мраморными перилами. Полуденный Асор поливал камни в глубине своими лучами и те искрились всеми цветами радуги. Их грани пока не стерла река, ведь силы течении вряд ли хватало на то, чтобы перекатить даже самую мелкую гальку.

Складывалось такое впечатление, будто там находятся настоящие самоцветы: рубины, изумруды, сапфиры, алмазы. На лицо склонившейся девушки ребристая поверхность воды отбрасывала десятки светлых бликов.

— Это просто невыносимо. — Разочарованно протянула она.

Как ни пыталась рассмотреть хоть что-то отдаленно похожее на связное изображение, все попытки увенчивались крахом. Как же ее злило, когда невдалеке, так же перекинувшись через край какой-нибудь мальчишка или девочка, пришедшие со своими родителями, вскликивали с волнением: «Вот она!», «Я вижу ее!», «И еще одна!».

— Я так глаза себе сломаю. — Говорила она часто, но зелёные глаза не переставали напряженно вглядываться в поиске хотя бы намека на нечто большее, чем обыкновенное дно.

Уже пятнадцать минут Лилиана пыталась разглядеть то, что ей не удавалось целых два года, разглядеть картины. Самое неподходящее место для такого рода вещей и все же они здесь присутствовали. Уже много десятилетий с них не смывается масляные краски, не тускнеет цвет и уж точно течение не может унести их из столицы. Это должны быть обычные с виду полотна, по крайней мере, если судить по доходящей к девушке информации. Только существуют они не в силу плотности лака, защищающего от воды или состава красок, а в силу силы, а если точнее — энергии. Это заклинание иллюзии, такое же скрывает опоры мостов над рекой. По слухам картины создал сам ректор в свои молодые годы., Возможно он так же стоял сто, двести, а может и целых триста лет назад и обдумывал, чтобы ему такого учудить, затем украдкой создал заклинание и дно тут же укрылось десятками полотен самых знаменитых художников. Конечно, картины принадлежат разным художникам, но немногие ходят в галереи для их просмотра, все чаще всех заботят сделки и договора. А так можно идти на работу, учебу или службу и хотя бы мельком, но полюбоваться на шедевры забытых мастеров. Если бы только ей удалось заметить хоть одну картину, вполне возможно было бы установить давность автора и период его жизни, а впоследствии и дату создания плетения подводных картин. Если конечно новые полотна никто не добавлял впоследствии. Вот лишь увидеть их нужно еще постараться. Какие они вообще, она не представляла и не хотела никого расспрашивать.

На целую четверть часа она смогла угомонить свою жизненную энергию, бьющую ключом и требующую постоянного выхода. Может быть не сгорай девушка в нетерпении и позволь реке успокоить себя, внести покой в мысли, тогда…

Подумать только, даже Румис их разглядел, а ее будто прокляли!

Сзади послышался ехидный голос:

— Все ищут тебя по городским тавернам и у дяди Торма, а выпускница отмечает свое второе место в дуэлях на перилах Галереи.

Несмотря на ниспадающие каштановые волосы, которые скрывали облик, её всё равно узнали. Она обернулась, гневно откинула ладоней локоны.

— Если это галерея, то где тогда картины?!

Харо Нитрис, друг Лилианы, стоял, скрестив руки на груди возле полукруглых ступеней лестницы, ведущей на выше расположённый тротуар при набережной. Он уже успел снять свой темно-зеленый наряд и щеголял в строгом костюме, которые многие носили в будние дни. После недовольных слов уже бывшей сокурсницы он, не переставая усмехаться, подошел к поручням и, повторив заученные жесты руками, уставился в протекающую внизу реку.

— Все никак не получается, верно? — Он смотрел в глубину, переводил взгляд с одной точки на другую. — А меж тем картины никуда не делись. Вот и всадник с…

— Харо! — Строго предупредила волшебница. — Ты когда-нибудь попадал в ураган?

— Всё, рот на замке. Но ты завтра уезжаешь… Не хочешь всё таки воспользоваться заклинанием? Когда ещё выпадет возможность, и ты вот так же безмятежно будешь прогуливаться по столице?

Это было сказано с упреком. Ему не нравилась задумка Лилианы отправиться по гильдийной практике на западную границу, на патрулирование смежных с Фостром территорий. Её отговорки насчёт увлекательного путешествия он небезосновательно считал детской блажью.

— Нет. Это слишком просто. И увижу я тогда лишь плетения, которые можно понять, но никак не саму задумку автора.

— Это не так.

— Нет, Харо, спасибо.

Всё же Лили думала об этом, и не раз. Её останавливало понимание факта — люди без дара способны видеть иллюзию без всяких ухищрений, а она ведь не хуже остальных, верно?

— Как хочешь. Кстати, тебя на самом деле ищут, я не шутил. Ты же не хочешь, чтобы этот выскочка наслаждался победой один, ты его почти «убила»!

— О-о-о! Этого я себе позволить не могу! — Волшебница почувствовала себя увереннее, оседлав своего любимого конька. Подшучивать над надутым павлином в лице сына какого-то барончика с севера страны было её лучшим развлечением. — Где все?!

— У дяди Торма, где же ещё! Это я их туда отправил, а сам сюда. Знал — ты тут околачиваться будешь. — И пока девушка не начала движение в названное заведение, переспросил. — Ты точно не хочешь посмотреть на эти прекрасные мазки неизвестного мастера?

— Харо, я ведь тоже не шутила!

— Всё, всё, верю! — Поднял он шутливо руки в защитную позицию.

— Пойдём, сейчас будет представление! — От предвкушения в голосе чародейки Харо еще шире растянул улыбку.

— Нет, Лили, сегодня у меня дела.

— Ты издеваешься?! Какие могут быть дела в такой день?! В конце-концов, мы на долгое время расстаемся.

Он помрачнел, и с оттенком грусти спросил:

— Ты действительно решила на западную границу?

— Харо, не начинай.

— Извини. — Харо подошел к ней и обнял. — Береги себя, сестренка. До встречи.

Он направился бодрым шагом в сторону своего района и уже с прежней жизнерадостностью добавил, как прощальное напутствие:

— Удачи тебе, а также быстрых ног тем, кто попадет под твою раздачу, чародейка. Если ты до обучения разворотила старику целый этаж, то теперь берегись мир.

— Иди, уже, жестокий, злопамятный человек. — Беззлобно ответила она.

Два года прошло, а Харо никак не перестанет напоминать ей об обстоятельствах их знакомства. Оно ознаменовалось разгромом трактира дяди Торма. Одной начинающей волшебнице перебравшей лишнего с непривычки не понравились шутки Харо. Закончилось все неконтролируемыми выбросами сырой энергии. Больше всего пострадала мебель, стоимость которой девушка отрабатывала месяц, прислуживая в том же трактире, но ни разу об этом так и не пожалела.

— Завтра приду к площадкам проводить. — Крикнул Харо и скрылся за домами.

Лилиана снова посмотрела на каменистое дно реки, стараясь запомнить, как оно выглядит. Чистая, абсолютно прозрачная вода, редкость для больших городов, но такова была Рисма. Внизу меж камней зеленели медные мены, их бросают сюда, чтобы возвратиться. Девушка относилась к любым ритуалам с большой долей скептичности, но в этот конкретный очень хотелось верить. Где-то там должна находиться и ее совсем чистая монета, кинутая совсем недавно, двадцать минут назад.

Харо цокал каблуками по направления своего дома. Поскольку его отцом был судья то и сам волшебник жил в правительственном районе. Чем ближе к родному кварталу он приближался, тем чаще его узнавали, кивали не только в приветствии, но еще поздравляя. Многих Харо едва помнил, некоторые вообще казались незнакомцами. И это было неудивительно, ведь он многим помог, всех и не упомнишь.

Его действительно ждали неотложные дела — уже выстроилась целая очередь тех, кто пожелал воспользоваться услугами Харо легально, только и дожидались выпускных испытаний. В них участвуют лишь боевые маги и все же ученики должны получать награды и лицензии на торжественном вручении одновременно, такова традиция. Для него это являлось простой формальностью, ведь полученными за короткую учебу знаниями он овладел еще будучи ребенком. Главное — получить официальное разрешение практиковать магию как вид услуги.

Вот кому два года в школе помогли больше всего, так это Лилиане. Она практически ничего не знала о волшебстве, магия как тайна за семью печатями. За два года девушка стала ему как родная, несмотря на частые размолвки по пустякам. Харо всегда уберегал её от разного рода неприятностей, приходилось один раз даже привлекать отца, хотя для себя лично он бы не посмел просить помощи. Наверное, подруга уже давно бы вылетела из школы несмотря на потрясающие успехи в овладении искусством волшебства. Зная намного меньше остальных, она умудрилась стать лучшей ко второму курсу обучения. По теоретическому экзамену она едва дотянулась до норматива, а вот практику уступила лишь Нирсу, а ведь курс очень сильный.

У Харо были еще свежи воспоминания финальной «схватки» во внутреннем дворе школы. Участники стояли параллельно друг другу, перед ними в полусотне ярдов находились два макета, задача каждого уничтожить макет противника. Харо знал заклинания девушки а потому благоразумно запасся затычками в уши.

Три минуты для наложения защитных заклинаний на макеты и гонг к началу. Лилиана специально приберегала самое главное плетение для финального сражения за первое место, неудивительно что трибуны с выпускниками и их приглашенными повыскакивали от неожиданности из своих мест. Никто кроме Харо и еще нескольких друзей девушки не ожидал грома в ясный день. Яркая молния высекла разноцветные искры из макета, а около судейской комиссии на черной доске тут же пропало три из четырех изображений рядом с именем Нирса, что означало уничтожение соответствующего числа наложенных охранных плетений. У Лилианы же заклинание было единственным, но оно выдержало первый удар противника, который ничем не был заметен простым зрителям.

Нирс тут же ушел в глухую оборону, поняв насколько силен его оппонент, но девушке не удалось развить успех. Оставшееся заклинание была откорректировано, и самое сильное плетение Лилианы беспомощно билось о неодолимую преграду, перешла на заклинание ветра, которыми расправилась с предыдущими противниками. Ее ошибкой было уничтожение самого щита, ее главной целью была магия, а не макет и Нирс этим воспользовался. Он перекрыл поток энергии идущий на его защиту и направил все силы в атакующее заклинание. Их макеты оказались беззащитными одновременно, вот только плетение Лилианы развеялось как только выполнило свое предназначение и времени на создание нового ей не хватило. Нирс уничтожил разом ее охранное заклинание и сам макет.

Проигрыш можно списать на неопытность, но никак не на отсутствие умений или упорства. О, да! Настойчивости, иногда переходящей в упрямство ей уж точно не занимать. Если вобьет что-либо себе в голову, переубедить невозможно.