Читаем Инверсия онлайн бесплатно
Вечер упоительно переливался волнами цикад, хоровод которых мог, пожалуй, показаться навязчивым, неестественно бурным — но только не целующейся парочке в автомобиле, ловко припаркованном на пригорке, метрах в двухстах от магистрали.
Небо клубилось лиловыми тучами и теплый ветерок трепал каштановые кудри в такт неспешному закатному танцу. Девушка оторвалась от губ спутника и заглянула ему в глаза.
— Джим… Я что-то чувствую…
Молодой человек самодовольно откинулся на удобную спинку сидения кабриолета. Возбуждение немного спало и уступило место традиционному, для самца в подобной ситуации, тестостероновому бахвальству.
Он изысканным ласковым движением поправил выбившийся витой локон сегодняшней визави и изобразил самый искренний взгляд, на который был способен ради нее.
— Я тоже, маленькая… Мы оба это чувствуем… Кстати… — Уверенная рука незаметно переместилась ниже, к чувствительной шейке. — …предлагаю, все-таки, перебраться назад. Они только кажутся тесными…
Девушка закаменела.
Блин, только не облом… Неужели заставишь поуговаривать… Совсем, ведь, не то настроение… нет, правда… красотка…
— Джимми… Ты ничего не чувствуешь?.. Странно все как-то… — Девчонка поежилась столь буквально, что пальцы ухажера ощутили пушок ее кожи, вставший жесткой щетинкой.
Ага, ага… быстро все как-то… я так не привыкла… нам нужно получше узнать друг друга… Давай-давай.
Настроение упало. А как сладко все начиналось…
— Да что ж странного-то… — Джим сделал попытку поцеловать девочку опять, но это было не так-то просто исполнить через широченную коробку передач. — Ты мне очень, очень нра-а-а-авишься…
Он погладил милашку по щеке.
— Джим, ты мне тоже нравишься, очень… — Красотка улыбнулась неожиданно искренне и чуть виновато. — Я не об этом сейчас… совсем… мне… нет, не страшно… неуютно, что ли… Давай уедем отсюда…
Джим разочарованно поджал губы. Целый час рулили… Самый романтичный вид, бля, куда можно доехать невнапряг…
— Ты только взгляни… как здесь красиво! — Ухажер шумно втянул ноздрями пряный воздух. Весна чудесная в этом году, и правда. Когда еще за город выберешься, хоть какая-то компенсация. — Ты когда-нибудь занималась любовью под открытым небом?..
Он игриво скосил взгляд.
Девчонка натурально дрожала всем телом и не обращала на сладкие речи никакого внимания.
— Джимми… У меня плохое предчувствие… Давай вернемся в город… — Она прошептала холодными губами и вздрогнула сильно, всем телом. — Ты слышал?!.. только что… ты слышал?..
Джим нахмурился. Вот дура, нагнала жути… Теперь самому страшно.
Окружающий милый весенний мир показался сейчас, от чего-то, напряженным и враждебным. Даже цикады верещали зловеще и навязчиво.
— Там кто-то… есть… — Девчушка запихала в рот пальцы вперемешку с волосами.
— Где?!.. — Джим врубил дальний и мощный луч прожектора раскроил надвое сгустившийся полумрак, вдаль, вплоть до стены дикого кустарника, темневшего метрах в ста от пригорка.
Сплетенная листва вспыхнула миллионом блесток — могло показаться, что растительная кутерьма украшена переливающейся гирляндой, яркие огоньки которой перемигивались и перекатывались четкой полосой вдоль земли.
— Что это… — Бедняжка до крови впилась ноготками в собственную ладошку. — Джимми, я тебя прошу… Давай уедем…
Джигит трясущимися руками нащупал клавишу запуска двигателя и трехсотсильный агрегат ожил ободряющей вибрацией.
Что за фигня здесь творится… Джим снял парковочный тормоз. Пожар начинается, что ли…
— Джимми, это глаза…
— Ты с ума сош… ла… — Парень поперхнулся слогом и с трудом отодрал пересохший язык от неба. Стая глаз неслась к пригорку с ужасающей скоростью, прочерчивая изгибы упругих меховых тел в угасающих лучах закатной зори.
— Волки!!! — Девчонка подавилась глухим визгом. Джим утопил педаль и машина пошла юзом с пригорка, пробуксовывая задним приводом. Пушечный удар в водительскую дверь сотряс автомобиль, а перед глазами перепуганного бедолаги-водителя щелкнула смрадная волчья пасть.
Соседнее сидение визжало, не переставая, усиливало ужас и Джим газовал напропалую, не разбирая дороги, но, кажется, сохранял колею, которая вела к шоссе.
Навстречу, наперерез и просто в лоб, со всех сторон неслась живая лавина взбесившихся разнокалиберных животных, ожесточенно нападавших на железного врага. Они были разными по размерам, величине и яркости окраса, рисунку бега. Единой была исключительная дикая ярость, прорисовавшаяся в тысяче острейших оскалов — ни одного дружелюбного, одомашненного.
Глухие удары сыпались во все борта. Джим, трясущимися занемевшими, до полного отчуждения, пальцами дернул рычажки стеклоподъемников и призрачная преграда ни грамма не добавила чувству защищенности, и без того отсутствующему сейчас в адреналиновой гамме эмоций.
Автомобиль больно прыгнул на ухабе и, дрифтуя, вывалился на шоссе. Едкий запах гари из-под шин немного отрезвил обезумевших от страха людишек.
— Джимми… Не молчи… Пожалуйста, не молчи… Джим! — Девчонка схватила защитника за руку, тот дернулся и машина потеряла курс, чудом миновав отбойник.
— Дура!! Сиди ровно и не шевелись!.. — Паренек панически выровнял ход, с большим трудом удержал авто от заноса и тут же попытался отвесить идиотке отрезвляющую плюху. Но лишь больно царапнул кончиками пальцев по бледной щеке — рука саданулась о торпеду и Джим проговорил в себя пару эпитетов, о которых юной девушке не стоит догадываться.
Видимость на шоссе была нулевая. Прозрачный вечерний воздух кишел непередаваемым количеством разнообразных насекомых, обтекавших мчавшееся авто по аэродинамической траектории, обгоняя (!) его. Это был натуральный ураган мельчайших комах, перемешанных с комьями покрупнее и отдельными, совсем уж монстровидными экземплярами, похожими скорее на механические проволочные изделия, чем творения живой природы. Вся эта круговерть почти не задевала задний бампер, проносилась над лобовым стеклом и уносилась вдаль впереди — мозг человека рисовал обманчивую иллюзию, что скорость падает, а спидометр врет про сто сорок миль.
Уводящий рукав эстакады проскочил в полуметре от бокового зеркала и Джим судорожно крутанул руль вправо. У него хватило ума выполнить нужное торможение, и спортивный рысак выскочил на городскую магистраль — только выбил искры задним левым крылом из угловой стойки ограждения.
Здесь было свободнее, гигантское бетонное поле распылило, рассосало тугой канат жалящей живности, который теперь плыл к городу сплошным редким туманом с облачками-уплотнениями по всему объему.
Салон наполнился мошкарой, какими-то мухами, люди закашлялись и метушливо замахали руками. Автомобиль швыряло по широкой простыне автострады, нетипично пустынной, как для летнего субботнего вечера.
Джим придавил руль коленями, закрыл сгибом локтя дыхательные пути и свободной рукой искал рычажок в районе зеркала заднего вида. Резкий звуковой сигнал известил о невозможности установить крышу при нынешней скорости. Бедолага соображал пару секунд, что стоило ему длинного заноса через четыре полосы к противоположному заграждению.
Выживалец схватил руль, закашлялся брызгами от хлынувшей в слизистые ползучей дряни, и начал притормаживать толчками, уже практически вслепую. Скорость быстро падала, и Джимми снова дерганул рычажок механизма крыши. Автомобиль откликнулся толчком приоткрывшегося багажника и бодрым жужжанием сервопривода, тянувшего кожаный верх на каркас автоматически поднявшихся боковых стекол. Джим дожал педаль тормоза и машина вкопалась в полотно, быстро и по-уставному.
Через десяток секунд крыша заняла штатное положение, паренек врубил обдув на полную, подставил лицо под очищающую струю и осознал способность совершать осмысленные действия.
Девчонка изгоняла насекомых сквозь приспущенное окно — сумочкой, как доской, наносила ожесточенные удары по комахам. Со стороны она выглядела окончательно двинувшейся и полезность ее действий усиливала это ощущение, некоторой сюрреалистичностью.
Не далее трех метров от бампера их автомобиля дымил остов свежесгоревшего грузовика. Джим испытал резкий позыв к мочеиспусканию от осознания чуда, позволившего ему нажать педаль тормоза на мгновение раньше, чем было бы получиться. Поодаль виднелось еще одно авто, вынесенное ударом на середину шоссе. Двери были распахнуты и из них вывалились тела.
Девчонка пронзительно завизжала. Джим не поверил глазам — две здоровенные росомахи терзали трупы, отрывали и пожирали тягучие кровавые куски. Паренек зажмурился и героически проглотил ком тошноты, задержал дыхание, боясь ощутить этот запах.
Врубил заднюю передачу.
— Что за дерьмо… Откуда зверья-то столько набежало… Отродясь таких стай не видал… — Он подбадривал себя, что, дескать, еще сохранил способность рассуждать, но пальцы были ледяные и не слушались. Ледяная истерика подавляла биение души, загоняла ее глубоко-глубоко, саму в себя.
Машина рванула мимо разбитой предшественницы, высоко подкинув неуклюжие росомашьи телеса. Одна из зверюг покатилась, скулящая, неестественно согнутая пополам.
Джим набирал скорость, огибал разбитые машины, быстро проскакивал горящие остовы бывших транспортных средств у ограждений по обеим сторонам магистрали. Он мчал в город, в убежище, в логово, где были только люди, и больше никакой иной фауны.
Зверей, меж тем, на шоссе прибавилось. Приходилось постоянно лавировать, чтобы не столкнуться с каким-нибудь оленем или бизоном, рысцой спешившими в мегаполис. Туда же трусили тигры и какие-то неопределенные кошачьи, кое-где виднелись характерные медвежьи горбы и узнаваемые силуэты волков.
Между большеразмерными тварями катилась река живности поменьше, состав которой сложно было идентифицировать. Кажется, среди прочего, там были змеи и другие пресмыкающиеся.
Хищники огрызались на едущий автомобиль, норовили достать когтистой лапой или поддеть клыком. Травоядные выставляли рога, пытались садануть по железяке копытами. Причем агрессия была явной, они кидались на машину издалека, в бешенстве, с ярко выраженным стремлением убить.
Девочка забилась на сидение с ногами, плотно закрыла глаза ладонями и агонировала крупной лихорадочной дрожью. Водитель стиснул белые губы и сдерживал рыдания, скорее боясь издать лишний звук, чем стесняясь спутницы.
Ночь опустилась на землю и фонари автострады отделили рукотворное от всего остального. Впереди, в зареве искусственного света, виднелись верхушки небоскребов — километров через десять начнется затяжной спуск и мегаполис предстанет во всей красе, там спасение…
Удар по крыше заложил уши тонким звоном. В зеркало Джим увидел разлетающиеся перья, а панораму впереди заполонили пикирующие камнем птицы. Могло показаться, что они охотятся за взбесившейся мошкарой — но, в общем движении, полчища пернатых стремились туда же, куда и остальное живое.
Удар повторился. Парень, с перепугу, принялся рулить змейкой, чтобы уклониться от невидимой угрозы. Следующий удар был ужасной силы, матерчатый потолок расползся полосой и сквозь заплетенное вспенившимися нитками отверстие стали видны пробегающие столбовые осветители.
— Взбесились… — Пробормотал беженец, не понятно, на кого указывая. Птицы участили кутерьму, выписывали кренделя, подобно истребителям и вообще вели себя нехарактерно размерам.
— Они нападают на нас… — Девчонка впервые произнесла что-то осознанное и Джим резко повернул к ней голову, чтоб рассмотреть неожиданный источник звука.
— Как по мне — зверье бежит от чего-то… Может… надвигается ураган… Или извержение вулкана… Странно, что на наших холмах… — Губы пересохли и было больно произносить слова.
— Нет. Они идут нас убить…
Подруга казалась вменяемой ввиду, исключительно, тихости, на самом деле у нее катушки коротнули окончательно.
Эта мысль была последней, успевшей полноценно пропечататься в мозгу парня. Молниеносный шлепок раскроил надорванный кожух над головой и пробил голову водителя в самую макушку. Брызнула кровь, перемешанная с волосами и перьями.
Птичья голова вошла по шею в зияющий провал на кумполе бедолаги, а крылья хлопали мертвые щеки, словно воздавали яростное отмщение — неистово и страшно.
Мертвый водитель сполз влево, по сидению, и придавил газ. Соскучившийся спорткар рванул мощью движка и педаль оказалась окончательно припечатанной навалившейся массой.
Птица затихала, ее хвост распускался и собирался в неуловимом предсмертном ритме. Автомобиль забирал влево. Девчонка опомнилась, рывком вышла из оцепенения. Отстегнула ремень, взгромоздилась на широкую полку коробки передач, легла животом на бывшего ухажера, распахнула водительскую дверь и толканула, что было сил, обеими ногами спутника за борт.
Здесь дорога почище, даже мошкары почти нет — видимо, удалось оторваться. Девчонка сжала руль левой рукой, правой размазывала косметику по лицу и все ускорялась, и ускорялась.
Убежать от надвигающейся опасности. В город, он защитит. Потому, что больше некуда.
Человек средних лет семенил вдоль заснеженной кромки оврага — ступал осторожно, как может только таежный обитатель, медленно тянул ноздрями пронзительный воздух и силился понять чтозанах. Привычный маршрут по знакомым, до дыр, местам почему-то тревожил таежного человека, натирал его ленивый ум непониманием непонимания.
Овраг уперся в стену деревьев, и мужик замер под разлапистыми ветвями, дал глазам время вновь приобрести остроту в потускневшем освещении. Он старался дышать очень медленно, чтобы пар дыхания не выдал девственной природе чужака.
Охотник скинул с плеча винтовку и потянул большим пальцем предохранитель. Тихо. Вразнобой поскрипывают деревья, то тут, то там, да снег осыпается шорохом повсюду. Такчтознанахтаки…
Силантьич, егерь от рождения, да и по сути своей, перекрестился. Отчего-то родные места сегодня не ощущались таковыми, а казались чужими, непривычными и даже опасными. Но почему — Силантьич понять не мог.
Воздух был свеж, как никогда и настолько прозрачен, что горы прочертились на горизонте четкой выверенной линией, несмотря на дальнее расстояние.
Силантьич оттолкнулся локтем от шершавой древесной коры, и хруст отломившейся чешуйки прозвучал в тишине выстрелом. Дядька вздрогнул. Елка скрипнула, сдавалось, над самым ухом и Силантьич крепче сжал цевье винтаря, чтобы унять дрожь.
Тихо. Снег между деревьями был свежим, словно выпал секунды назад. А надысь снега-то и не было. Вот дык так. И следов не видно.
Следов нет.
Силантьич сел от неожиданности. Как так — следов нет. На вчерашнем-то снегу…
Егерь сдвинул напарившую шапку и зачерпнул ладонью обжигающую холодом белизну. Мягкий… Странно…
Оба этих фактора, тишина и отсутствие следов на суточном снежном покрове — единомоментно сплелись комом в сознании таежника и наполнили тертого промысловика зловещим предчувствием. Силантьич снова перекрестился и прочитал отче наш, на всякий случай.
Он ощутил себя непривычно одиноким в этом запорошенном замерзшей водой мире, таким беспомощным и бессильным перед мертвым пространством вокруг, что зачесался волосатый живот и мигом промерзли пальцы, сквозь валенки и шерстяные носки. Ни-ко-го…
— Эй!!! Бля!!! АУ?!!!
