Читаем Дэмиен. Интуит. Том 1 (СИ) онлайн бесплатно

Не люблю четверг. В этот день в университете четыре пары. Целых восемь уроков. И мозги к концу дня кипят так, что информация не воспринимается совсем. Сидя за четвёртой от преподавателя партой, я с тоской глядел в окно. Лекции, лекции, лекции… Ну почему новые знания должна доставаться так тяжело? Почему нельзя так, чтобы раз: подумал вопрос — и в голове сразу ответ. Ну, то есть, как это делаю я… как-то? А за окном тем временем был ясный, погожий майский день.

— Ткачёв! — сердито сказала Лариса Вениаминовна, — что я сейчас сказала?

— Дуополия, — встав, чётко ответил я.

— Что — дуополия? — спросила преподаватель.

— Вы спросили — какая рыночная система рассматривает ситуацию, когда на рынке действуют два монополиста. Я сказал — дуополия.

— Я даже вопрос ещё не задала, — сказала Лариса Вениаминовна, — откуда ты знаешь, что я хотела спросить?

— Ну, это потому, что я слушаю вас так внимательно, что опережаю события, — вежливо ответил я.

— Тогда почему ты всю лекцию смотришь в окно?

— Когда я смотрю на природу, мне лучше думается, — с улыбкой сказал я.

Преподаватель задала ещё три вопроса из сегодняшней лекции, и на все три я ответил молниеносно. Не найдя, к чему ещё придраться, Лариса Вениаминовна, сердито посопев, позволила мне сесть.

Через десять минут прозвенел звонок. Складывая письменные принадлежности в сумки и забрасывая их себе за спину, ребята неспешным потоком потянулись к выходу. Сегодня была моя очередь дежурить, и именно мне предстояло запереть аудиторию и отнести ключ на вахту. С нетерпением дождавшись, пока аудитория опустеет, я с третьей попытки провернул-таки ключ в замке, машинально проверил дверь и тоже пошёл к выходу. Однако по пути к выходу мне предстояло пройти мимо преподавательской, где ещё стояла Лариса Вениаминовна, держа в руках телефон. И, когда я с ней поравнялся, она мне вдруг сказала:

— Ткачёв, вы знаете, что вы — потомственный лодырь?

— Лариса Вениаминовна, вы несправедливы, — с искренней обидой в голосе сказал я, — я ведь хожу на все лекции, делаю домашние работы, пишу контрольные…

— Дело не только в этом, Ткачёв. У вас природный дар — а вы вместо того, чтобы участвовать в олимпиадах, участвовать в конкурсах на стипендии, заявлять о себе, только ворон на уроках считаете. Сами же себе локти через пять лет кусать…

Но в этот момент, посмотрев на меня, она предпочла не договаривать реплику. В этот момент её телефон зазвонил. Мгновенно ответив на звонок, она скрылась в преподавательской. Я же в раздражении отправился восвояси.

Вот сразу видно: человек вырос в стране советов. Потому что такой человек советы будет давать даже тогда, когда о них никто и не просит. Да если бы она только знала, какую цену мне уже пришлось заплатить за попытку заявить о себе…

Внезапно мне стало интересно. Вот все говорят: страна советов, страна советов. А как жилось в этой стране советов? Моргнув, я сконцентрировался на Ларисе Вениаминовне, которая в этот момент заваривала себе кофе и… стал считывать её прошлое, вылавливая ключевые моменты…

***

Родилась в Никольске… Ее мама умерла, когда девочке было три года — женщина, прошедшая войну совсем ещё малышкой, что не могло не сказаться на её здоровье, не перенесла второй беременности и погибла вместе с плодом при родах. Однако отец Ларисы, бывший фронтовик, сумел поставить девочку на ноги — в одиночку воспитывая дочь. Дважды в его жизни появлялись другие женщины, но ни одна мачеха дольше года не продержалась. Он умер, когда Ларисе было семнадцать лет. Собственными усилиями она окончила последний класс, поехала в Санкт-Петербург и поступила в педагогическое училище. На третьем курсе познакомилась со своим первым мужем. После окончания училища брак. Через десять лет семейной жизни мужа убили бандиты. Женщина осталась с пятилетним сыном на руках. Второй брак по расчёту — мужчине было необходимо жениться для продолжения карьеры в партии. Сама Лариса, однако, практически никаких привилегий не получила, и обоих сыновей (второй родился три года спустя после следующего брака) растила сама…

***

Да… не сказать, чтобы очень уж сладкая была жизнь. И ведь при этом советы раздавать хочется. Исключительно из переполняющего великодушия.

Выйдя на улицу, я решил идти домой пешком — после четырёх пар хотелось конкретно проветрить мозги. Даром что погода была просто восхитительной. И я, наверное, уже в сотый раз задумался о своих способностях…

Я вроде как… справочная. Могу получать информацию обо всём, о чём захочу. Причём — на самом примитивном уровне. Задал вопрос — получил ответ. Задал ещё вопрос — получил ещё ответ. Правда, были и нюансы. Вот, например, идёт девушка. Если я задам себе вопрос:” Кто это такая?”, то мне в мозг вывалится целое досье, начиная от даты и места рождения и заканчивая текущим положением. Мало того, этот вопрос выпьет половину моего запаса энергии. Поэтому стоило подбирать вопросы осторожнее, ну там, по типу: ”Как её зовут? Какой у неё номер телефона? Какой её любимый цвет?” и так далее.

Откуда у меня взялись эти способности, я не знаю. Задать себе в голове этот вопрос и получить ответ тоже не получается. Более того, объём их использования ограничен моими собственными жизненными силами, которые я трачу во время бодрствования, и которые восстанавливаю, когда сплю или принимаю пищу. Кроме того, доступность информации для меня зависит и от степени её известности. Проще говоря, чем больше людей уже знают информацию, тем меньше сил потрачу я на то, чтобы её узнать. Вот и сейчас я шёл, и меня слегка пошатывало: сунутый в чужие дела нос вышел боком значительнее, чем я ожидал — как видно, немногие люди знали о прошлом Ларисы Вениаминовны.

Вернувшись домой и наскоро пообедав, я пошёл к своему другу, чтобы помочь ему подготовится к зачёту по физике — сам он с большим трудом поступил на технический факультет и теперь каждую сессию прилагал ещё больше усилий, чтобы успешно её сдать. Он по программе ушёл не слишком далеко от школьной физики, поэтому я ещё мог помогать ему. Мог бы, конечно, и в дальнейшем, но опять-таки это бы породило ряд ненужных вопросов.

Когда я от него уходил, время уже перевалило за десять часов вечера. А в голове была настоящая каша из формул. Физический и экономико-математических. Пожалуй, не буду делать сегодня домашнюю работу. В силу естественных причин мне это никогда не мешает хорошо отвечать на уроках. Я скользнул в узкий переулок, ведущий в нужном направлении, и хотел было уже выйти к своему дому, как вдруг кто-то, подкравшись сзади, схватил меня и прижал к лицу тряпку, пахнущую чем-то сладким. Мои слабые потуги вырваться ни к чему не привели, а вспыхнувшие на мгновение способности даже не успели определить, что это было за вещество…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Чужак

ГЛАВА 1. Сложное знакомство

Никогда ещё мне не было так трудно прийти в себя. Нет, я, как и подавляющее большинство уважающих себя студентов, крайне неохотно поднимаюсь с кровати по утрам, но просыпаюсь всегда мгновенно. Здесь же мне приходилось прилагать гораздо большие усилия для того, чтобы начертать границу между сном и явью. Почему я лежу на земле? И что за голоса надо мной — один мог принадлежать медведю, другой звучал как мелодия флейты, третий был бесцветен и одновременно похож на змеиное шипение… как определить, сон это или реальность?

— Ну и скоро эта туша очнётся? — спросил “медведь”.

— Поверь, это ещё не туша. Когда мы искали претендента три года назад, я там такого насмотрелась — вот это были действительно туши. По сравнению с ними он ещё может называться стройным. Кстати, Райлисс, что ты в нём такого почувствовал? — сказала “флейта”.

Открывать глаза я не спешил: лёжа на спине, я бы этим моментально выдал себя, а шестое чувство подсказывало, что стоит запастись большим количеством исходных данных, прежде чем вступать с диалог с этими непонятными собеседниками.

— Точно не знаю, но моя интуиция мне чётко сказала: это тот, кто нам нужен. У него определённо есть нужные нам способности, — ответил “змей”.

— Тебе напомнить, сколько раз твоя интуиция говорила, что уж этот — точно тот, кто нам нужен? — ехидно спросил “медведь”.

— Слушай, отвали, а?! — огрызнулся змей, — я не виноват, что этот ущербный мир настолько беден на магию, что мой поисковик одинаково реагирует что на человека с отголоском способностей, что на полноценного кандидата для…

— Умолкните, он уже проснулся и подслушивает, — сказал “медведь”.

Понятия не имею, как он это понял, однако притворяться дальше смысла не было. Я открыл глаза и принял сидячее положение, одновременно разглядывая то, что мне было доступно. “Медведем” оказался здоровенный зеленокожий детина (Орк, насколько я могу догадываться). Весь череп у него был тщательно выбрит, за исключением одной пряди на затылке, увитой различными шнурками. Лицо же украшали тёмно-красные татуировки, которые издали очень напоминали пару пауков, вцепившихся ему в лицо с двух сторон. Одет в обычную, неброского цвета походную куртку и такого же материала тёмные порты. Возле него лежала секира с длинным лезвием, чуть ли не на треть длины оружия. На лезвии отчётливо виднелись две большие зазубрины.

“Змеем” был высокий бледнокожий парень с тёмно-рыжими волосами и явно проступающими глазными зубами — впрочем, как и у орка. Одет он был в такие же, как и орк, порты, разве что посветлее, рубаху и плащ сверху. Оружием ему служила рапира. Однако, что меня удивило сильнее всего — это чёрный крест, висевший поверх куртки на таком же чёрном шнурке. Потому что если это был тот, о ком я подумал, то видеть на нём подобный атрибут было очень странно.

“Флейтой” оказалась девушка, кожа которой отдавала лёгкой синевой, волосы были цвета того самого “вороного крыла”. Одета она была в синий охотничий костюм. У неё при себе оружия не было.

Когда я попытался воспользоваться своими способностями, это потребовало неожиданно много усилий, и, к неприятному моему удивлению, даже вызвало боль. Тем не менее, кое-что мне всё-таки удалось выяснить. Как я и догадывался, первым был орк, второй — вампир, а девушка оказалась тёмной эльфийкой.

Решив не нарушать канонов, по которым главный герой пытается понять, куда же он вляпался, я задал зауряднейший из вопросов, одновременно поднимаясь на ноги:

— Где я, и что со мной происходит?

Орк посмотрел на эльфийку, эльфийка на вампира, а тот снова на орка. Поняв, что больше ему смотреть не на кого, орк неуклюже начал:

— Ну в общем ты, это… не у себя дома, — пробасил он.

— Спасибо, я в курсе, как выглядит мой дом, — сохраняя вежливость, процедил я, — и я не спрашивал, где меня нет. Я спросил, где я оказался.

— Ты в другом мире, — пояснил орк.

Да, спасибо, об этом я и сам догадался. В моём мире таких ребят даже на ролевых играх встретить трудновато.

— И как же я сюда попал? — моим спокойным голосом можно было резать металл.

— Мы тебя сюда перенесли, — уже более уверенно ответил мой зеленокожий визави.

— Мы? Не приписывай себе чужую славу, — вспышка боли от использования способностей, в свою очередь, породила вспышку раздражения, — конкретно ты не производишь впечатления того, у кого достаточно силы и ума, чтобы открыть портал в другой мир и умыкнуть оттуда человека.

Нет, я не страдаю суицидальными наклонностями. Просто догадался, что давать на мои вопросы абсолютно правильные, и в то же время совершенно бесполезные ответы они могут сколь угодно долго. А тратить на это время я не желаю в принципе. Орк угрожающе рыкнул и начал привставать, одновременно доставая свою секиру, но эльфийка мягко положила ему руку на плечо и безо всяких видимых усилий усадила его на место.

— Наш мир называется Авиал, — теперь разговор подхватила она, — ты сейчас находишься в лесу, который называют Запретным. Называют его так потому, что здесь слишком сильные волшебные потоки, которые в том числе создают спонтанные порталы, ведущие в разные миры. В своё время моя раса интересовалась этим местом, и нами была составлена карта, когда открываются порталы и в какие миры они ведут. Карта приблизительная, разумеется, но нам хватало. Такой ответ тебя устроит?

— Вполне. Поговорить о моральной стороне такого поступка мы ещё успеем, хотя уже сейчас я не вижу в этом никакого смысла, — отвернувшись от них, сказал я, — сейчас меня интересует другое — для чего?

— Место, называемое в нашем мире Храмом Тысячи и Семи Снов, пробудилось и требует очередного, — эльфийка запнулась, — не знаю, даже, как сказать…

— Жертву? — подсказал я.

— Нет, не жертву, — качнула головой эльфийка.

— Правда? — иронически изогнув бровь, я повернулся к ней, — и скольких… кандидатов он уже принял?

— Четверых.

— И кто-то из них оттуда вышел?

— Нет.

— И об их судьбе вам, разумеется, ничего не известно? — здесь вопросительный знак можно было даже не ставить.

— К сожалению, нет.

— Значит, все-таки жертву? — подытожил я.

— Нет, не жертву, — упрямо повторила она, — одна из наших легенд гласит, что некто с уникальными способностями пройдёт его и разрушит. Эти четверо вошли туда, но они не умерли. Храм стоит в моём родном Зачарованном лесу. Если бы чья-то душа покинула храм, не сомневайся, мы бы заметили.

Наступило молчание. Меня хотят в угоду спасения этого мира засунуть в место, где даже умереть толком нельзя. Хотя наивно было бы ожидать иного. В местах, где всегда хорошая погода, жители добры и веселы, всего хватает и царят добро и справедливость, попаданцы как-то исторически невостребованы. Нет, мне было что сказать, и много, но интуиция подсказывала, что с капитальными разборками стоит повременить. Хотя бы потому, что для них нужны силы, а с этим ресурсом у меня сейчас дефицит.

— Как тебя зовут? — внезапно спросил орк, отвлекая от раздумий и пытаясь вывести на колею обыденного диалога.

— Прости, что? — спросил я, не сразу услышав вопрос.

— Имя у тебя есть? — насмешливо повторил он, — или нам и дальше называть тебя туша?

— Зачем тебе моё имя, если ты меня уже приговорил, — прошипел я, снова испытав неконтролируемую злость, — или палачи перед тем, как отрубить жертве голову, всегда спрашивают у неё имя? Просто так, на память? Можешь поставить зарубку на своей секире. Думаю, тебе этого будет достаточно.

Орк, крепившийся весь монолог, от последней фразы впал в бешенство. Судя по всему, этот парень является бравым бойцом со своим кодексом чести. И услышать в свой адрес слово “Палач” и, тем паче, намёк на своё оружие, имевшее унизительно много сходства с топором представителей упомянутой профессии, было невыносимо. Не глазами, а подкоркой своих способностей я понял, что орк, тянущийся к своему сапогу, вне всяких сомнений, за ножом, решил привести приговор в исполнение немедленно.