Читаем Интервью онлайн бесплатно

– Виктор, всё ли готово к интервью? – спросила журналистка, присаживаясь на стул.

– Да, Ким. Свет, камеры и микрофоны готовы. Ждём гостя и по нему выставим более точно, – ответил уверенный мужской голос.

– Хорошо, – сказала журналистка и посмотрела на часы.

– Он уже идёт. Всем приготовиться, – сказал тот же голос за кадром.

И через несколько секунд в помещение вошёл мужчина среднего роста. Он громко поздоровался, уверенной походкой подошёл к стулу напротив Ким, и они пожали друг другу руки.

– Здравствуйте, Ким.

– Здравствуйте, Александр. Прошу, садитесь. Сейчас выставим свет, настроим звук и начнём. Вам воды или может быть чай?

– Воды, спасибо. Это моё первое интервью после возвращения. И я немного волнуюсь.

– Вы можете мне не поверить, но и я тоже волнуюсь, – ответила негромко Ким и слегка улыбнулась. – Начнём, когда скажете. У нас всё готово.

– Тогда можно начинать, – ответил Александр и чуть поправил воротник рубашки.

– Александр, с момента вашего возвращения прошло не так много времени. Надеюсь, вы уже смогли восстановиться после такого долгого космического полёта.

– Да, Ким, вполне. Доктора разрешили.

– Знаете, все эти годы мы пристально следили за вашим полётом, сопереживали, но несмотря на хорошее информационное освещение этой миссии, вокруг неё ходит столько слухов. Надеюсь, наше небольшое интервью прольёт свет на некоторые из них.

– Будем надеяться. Постараюсь ответить на все ваши вопросы.

Журналист Ким Леви чуть расправила плечи и, посмотрев в планшет, начала:

– Сегодня мы берём интервью у главного командира космической миссии «Гершель» Александра Владимировича Ушакова. С вашего позволения, в самом начале зачитаю краткую справку об этой миссии. Миссия «Гершель» – путешествие космического корабля «Гершель» в рамках мегапроекта «Ковчег» к планете Уран. Длилась она десять лет. Непосредственно в полёте принимали участие сто человек, – журналист закончила читать и посмотрела на Александра.

– Очень краткая справка для такого большого проекта, – чуть улыбнувшись, сразу заметил он.

– Это я для начала. И все подробности я хочу узнать от вас, Александр. Расскажите нам о целях вашей миссии.

– Хорошо. Итак, миссия «Гершель». Это один из этапов мегапроекта «Ковчег», который, в свою очередь, направлен на изучение возможности космического путешествия к другим звёздам. Цель миссии «Гершель» – отработать в реальном космическом полёте системы жизнеобеспечения экипажа, проверить работу двигателя на разных типах топлива, развернуть на планете Уран небольшой завод по сбору гелия-3, доставка искусственных спутников к Марсу, Юпитеру, Сатурну, Урану и ещё множество сопутствующих научных задач. Это если кратко.

– Многие, во всяком случае поначалу, критиковали участие людей в этом полёте. Да ещё в таком количестве.

– Действительно, можно ли было провести исследования без людей на борту? Думаю, можно, роботы позволяют, но из-за размеров двигателя и запаса топлива корабль всё равно пришлось сделать большим. К тому же, из-за дороговизны проекта решили сразу отработать максимальное количество задач. И одним из самых важных было тестирование системы жизнеобеспечения и анабиоза человека в космосе – важнейшая часть мегапроекта «Ковчег», и сами понимаете, без участия человека этого не сделать. Долго всё обсчитывали, и самым оптимальным признали численность экипажа в сто человек.

– Но полетели не все…

– Да, так получилось. Экипаж был разделён на пять групп, мы называем их дежурными командами, по двадцать человек в каждой. И так случилось, что перед самым стартом в пятой двадцатке кто-то тяжело заболел, что-то вирусное, если я правильно помню. И, к сожалению, в резервной команде тоже. Тогда было принято решение об отстранении от полёта этих групп целиком, чтобы минимизировать риски. Так что правильнее сказать, что в полёте принимало участие восемьдесят человек.

– И это был правильный выбор. Я не знаю в курсе ли вы, но рассматривался вариант чьего-то вмешательства и даже диверсии.

– Мы получили такое сообщение, когда были уже в космосе. Но на остальные команды это не повлияло. У меня были некоторые подозрения на счёт возможной спланированной диверсии на борту…

– Извините, Александр, об этом мы поговорим, но, если позволите, позже. Наше время ограниченно, а у меня столько вопросов и хотелось бы получить информацию из первых рук. Всё-таки вы главный командир миссии и можете много интересного рассказать.

– Я понимаю, однако фактически командиров было пять, то есть четыре, так как в каждой дежурной команде был свой командир, и я тоже был одним из командиров дежурной группы, а точнее, первой. И только в экстренном случае моё мнение имело решающее значение.

– И такой случай произошёл.

Александр ответил не сразу, а только утвердительно качнул головой, после чего сказал:

– Действительно, сложившаяся ситуация до сих пор вызывает много вопросов даже у меня, но в целом результат миссии я считаю удовлетворительным. Своей цели мы достигли. Пусть и не без потерь.

– Мы обязательно об этом поговорим, но давайте по порядку. Расскажите, как вы стали участником этого проекта?

– Да, спасибо за этот вопрос, – тут же улыбнувшись, произнёс Александр. – Я узнал об этом проекте, когда был ещё ребёнком. Представляете, настоящее путешествие к другим звёздам! С тех пор я стал буквально бредить космосом.

– И сейчас вы герой для многих детей. Даже моя дочь ждёт с нетерпением выхода этого интервью. Вы стали лучше учиться?

– Вы знаете, Ким, да. Математика, естественные науки, языки, физическая подготовка. Родители только удивлялись. Мне пришлось много учиться и трудиться. После окончания школы я поступил в лётное училище, стал лётчиком, потом вошёл в команду космонавтов и всё это время не выпускал из виду проект «Ковчег». А когда услышал о наборе команды для полёта на корабле «Гершель», то практически не раздумывал и сразу отправил запрос на участие.

– Вас взяли и потом изнурительная многолетняя подготовка.

– Я бы не назвал это изнурительной подготовкой, трудности конечно были и много, но ничего непреодолимого. Все, кто готовился к этому полёту, прошли через это. И всё же, когда обе группы космонавтов отстранили от полёта из-за болезни, я им очень сочувствовал, столько сил было ими отдано, столько труда было вложено, мне было очень их жаль.

– Тогда переходим к самому полёту. Когда вы увидели корабль, что почувствовали?

– При подготовке мы изучали его на полноразмерном макете и знали его наизусть, каждый его уголок, но, когда увидели в реальности своими глазами, это было захватывающе. Действительно грандиозный проект.

– Многие следили за его строительством в телескоп. Признаюсь, я сама провела за этим занятием не один час.

– И я тоже, – кивнув головой, ответил Александр, – несмотря на то, что несколько раз был в космосе на его строительстве. Даже наблюдение в телескоп за этим, не побоюсь этого слова, кораблестроением, было очень захватывающим процессом. Нам пришлось строить корабль на орбите, так как собирать его в космосе было проще, чем на земле. Это заняло больше времени, но по-другому его не построить. Фактически, к международной космической станции присоединили модуль из четырёх плазменных двигателей с термоядерной установкой, которые испытали полётом вокруг Луны. И провели ещё множество испытаний всех узлов перед тем, как присоединить двигатели к жилому и техническому модулям, безопасность превыше всего. И то, что получилось, совершенно точно, можно назвать предельным воплощением возможностей человечества того времени. Этим проектом, без преувеличения, может гордиться каждый человек.

– Как вам кажется, какие прорывные технологии сделали это возможным?

– Здесь я вряд ли гожусь на роль объективного судьи и поэтому просто скажу, что весь космический корабль «Гершель» – это сделанное инженерами произведение искусства. Модуль двигателей, жилой модуль, технический модуль…

– И даже искусственный интеллект Артифик?

Александр вздохнул и, подумав, ответил:

– Да, определённо. Несмотря ни на что и он тоже.

– Но вернёмся к кораблю. Что бы вы отметили в каждом из модулей корабля? Ведь это выдающийся проект практически во всём.

– Безусловно, в каждом из модулей инженерами было воплощено что-то уникальное. И начиная с двигателей, скажу, что если термоядерный реактор, как источник энергии – это уже не редкость в космосе, то плазменный двигатель, в котором частицы плазмы ускоряются с помощью магнитного пересоединения, был тогда, как говорится, особенностью этого корабля. Без него этот полёт был бы невозможен.

– Магнитное пересоединение? А есть простое описание этого процесса?

– Если говорить упрощённо, то магнитное пересоединение – это процесс, который мы можем наблюдать на поверхности солнца или в термоядерном реакторе типа токамак. Это процесс, в котором линии магнитного поля сходятся, внезапно разделяются, а затем снова соединяются вместе, производя много энергии. Благодаря этому наш космический корабль мог разгоняться до больших скоростей. Это если простыми словами.

– Вполне понятно, спасибо. А что можете рассказать о жилом модуле?

– Кто-то сразу скажет, что это отсеки анабиоза и это вполне заслуженно, но я, как космонавт, который провёл в космосе много лет, отметил бы ещё и жилые отсеки в зоне искусственной гравитации. В них подобие Земной гравитации было достигнуто вращением жилых отсеков относительно основной оси корабля. И ещё с помощью специальной обуви, – сказал Александр и, смущённо улыбнувшись, добавил: – У меня до сих пор из-за этого странная походка. А вот отсеки анабиоза находились в хорошо защищенной части корабля в зоне нулевой гравитации. И это не случайность, а результат многих исследований и положительно влияло на человека в анабиозе.

– Насколько мне известно, анабиоз до сих пор технология не до конца проверенная.

– Я бы так не сказал. Она достаточно проверена и для здоровья человека вполне безопасна, но только при полном и неукоснительном следовании технологии, и соблюдении всех необходимых процедур. Можно лишь говорить о пока недостаточной продолжительности периода анабиоза. Но и это экономит в полёте довольно много ресурсов. А в целом, повторюсь, технология безопасна.

– Вы говорите об ограничении в восемь месяцев анабиоза?

– Как показал наш опыт, в космосе это десять месяцев и даже чуть больше. Но именно из-за ограничения продолжительности анабиоза в десять месяцев были сформированы пять дежурных команд, которые должны последовательно сменять друг друга, и сокращение их до четырёх не стало проблемой. Вот три группы – сделали бы полёт невозможным. График ротации соблюдался строго и каждые три месяца заступала новая дежурная команда. Только в течение недели предыдущая команда ещё помогала новой смене вновь адаптироваться и вводила в курс дел, так как сразу после анабиоза сознание поначалу немного спутано, а мышцы, несмотря на их электростимуляцию, немного теряют свой тонус.

– Очень интересные нюансы, не думала, что так сложно.

– Это не сложно. Для нас это просто работа, – ответил Александр, улыбнувшись. – Когда в твоей команде профессионалы, любящие свою работу, то встречающиеся сложности – это лишь возможность проявить свои способности. И, несмотря ни на что, я благодарен каждому члену экипажа.

– У дежурных команд были какие-то специализации? – зачитала Ким очередной вопрос с планшета.

– Состав всех команд по распределению специалистов был одинаков. Один командир, два его помощника, два медика и пятнадцать технических специалистов. Большинство работ по обслуживанию корабля было автоматизировано, так что особой нагрузки на экипаж не было. В основном это научные эксперименты, физическая подготовка и текущие работы по поддержанию работоспособности разных узлов корабля.

– А сотрудники безопасности? Неужели никого не было? Может в этом была проблема?

– Особой необходимости в этом не было. Порядок обеспечивался соблюдением правил и регламентов, а за этим следили командир смены и его помощники.

– Насколько я знаю, основную работу выполняли роботы, которыми руководили удалённо или искусственный интеллект Артифик, – заметила Ким.

– Изначально Артифик не руководил роботами, за их управление отвечали люди или специальная автоматизированная система. Доступ искусственного интеллекта к роботам был на уровне ниже нашего. И я думаю, это был правильный выбор.

– Понимаю. А что расскажите о техническом модуле?

– Хорошо, технический модуль. Он был самый большой и внимания требовал тоже немалого. В его состав входили все системы жизнеобеспечения, начиная с запасов продуктов, воды, кислорода и заканчивая системами рециркуляции, и полями гидропоники. Энергии у нас было с запасом, и тем не менее в рамках мегапроекта «Ковчег» также было отработано развёртывание, можно сказать, небольшого завода по сбору гелия-3 и других газов из атмосферы Урана для наших будущих полётов.

– Да, насколько я помню, проект «Ковчег» именно о путешествиях к Альфа Центавра.

– Точно так. И гелий-3 очень пригодится в таком дальнем полёте. Всё-таки лететь в одну сторону почти пятьдесят лет. Но до этого ещё далеко. Наш полёт только показал, что все критически важные технологии уже доступны, осталось лишь их усовершенствовать.

– И даже искусственный интеллект Артифик? Мы можем быть уверены в нём?

Александр, прежде чем ответить, отпил воды и сказал:

– Мне кажется, что проблема на самом деле была не в нём.

– А в чём? – осторожно спросила Ким

Он опять ненадолго задумался, после чего сказал:

– Не в чём, а в ком… в человеке.

– Вы считаете, что команда корабля не справилась?

Александр снова отпил воды и, посмотрев на журналистку, продолжил:

– Я не могу ответить на этот вопрос однозначно. Вообще, в этом полёте очень многое пришлось изменить и усовершенствовать силами всего экипажа без исключения. Почти во все основные технологии были внесены изменения, дополнения, сделаны предложения по улучшению. Это кропотливый, напряжённый и непростой труд, требующий подчас предельной концентрации большого коллектива. Ответственность за каждый шаг была очень высока. Наши технические специалисты – молодцы, и ещё многое из придуманного ими в этом полёте будет реализовано в будущем. И однозначно могу заявить, что основные задачи миссии были успешно решены: мы протестировали в этом полёте большое количество уникальных технологий, выполнили гигантскую научную программу и развернули на Уране завод по сбору гелия-3 и других газов. И только проведя на орбите Урана нескольких месяцев, полетели обратно.

– Вот мы и подошли к главному вопросу интервью. Так что же случилось на обратном пути, Александр?