Читаем Интеллигент-убийца онлайн бесплатно
Чтобы проснувшись утром, вспомнить,
что нам снилось ночью, поймать обрывки
и остатки сна, плывя в темноте с закрытыми
глазами, и узнать, как живем мы во сне и что
спящее "я" сказало бы "я" проснувшемуся.
Эмма Смит была женщиной легкого поведения. Она была разведенной, но для того, чтобы вызывать у окружающих жалость, выдавала себя за несчастную вдову. От неудачного брака у нее было двое детей - мальчик и девочка. Однако они были ей в тягость и поэтому жили с отцом. Муж, с тех пор как они расстались, на протяжении одиннадцати лет, не выплатил ей ни пенни на содержание, и Эмма вынуждена была стать "швеей".
Эмме Смит было сорок пять. Она была высокого роста, крепкого сложения, темноволосой и кареглазой. Ее воинственный характер отразился не только в ее грубоватых чертах лица, но и в поведении. Очень часто она участвовала в пьяных передрягах в городских кабаках. Смит любила выпить, и редко когда ее можно было увидеть абсолютно трезвой.
В тот Пасхальный понедельник все было для нее обыденным. Она покинула свою квартиру, когда уже стемнело, и отправилась в знакомый ей трактир на Брик-лайн, где собирались все ее приятельницы. У трактира "Фраинг Пен" была нехорошая репутация. Сюда приходили люди среднего достатка: гвардейцы, моряки, мелкие фермеры и мастеровые, - в общем, те, кто искали развлечений в компании таких женщин, как Эмма Смит.
-- Смотри-ка, Эмма, похоже, тот симпатяга положил на тебя глаз, - толкнув подругу локтем, кивнула Мэри в сторону представительного мужчины, сидящего у самого дальнего столика.
Смит бросила взгляд и рассмеялась.
-- Да что ты, Мэри. Он не похож на тех, кто платит за особые услуги.
-- Деньжата у него уж точно водятся.
-- Не спорю, он выглядит обеспеченным, но это еще не значит, что он готов потратиться на меня.
-- Ты только подмигни ему и увидишь, на что он способен.
-- Ну, смотри, подружка.
Эмма посмотрела в сторону обсуждаемого субъекта, поймала его взгляд и кокетливо мигнула. Она обрадовалась, когда тот кивнул ей, подзывая к своему столику.
-- Вот видишь, душенька, я была права, - смеясь, бросила Мэри вслед отдаляющейся подруге.
Смит, улыбаясь, подошла к столику незнакомца и, усевшись напротив, попросила его угостить чем-нибудь. Мужчина оказался на удивление щедрым, и Эмма загорелась в предвкушении более крупного заработка. Однако время шло, а он все молчал - то ли не решался сказать, то ли ему и вовсе не хотелось интима. Эта неуверенность больше всего раздражала Эмму. Она хотела оставить его и искать другого клиента, как вдруг незнакомец поднялся из-за стола и протянул ей руку. Смит вся засияла от радости - наконец, она дождалась своего момента. Взяв мужчину под руку, она вышла с ним из трактира.
-- Я живу тут неподалеку. Пойдем ко мне или... - она вопросительно посмотрела на спутника.
Он, ничего не ответив, продолжал идти в известном ему направлении. Подумав, что у нового знакомого есть какое-то необыкновенное предложение, Смит молча следовала за ним. Ей было приятно идти по улице с видным мужчиной. Она довольно улыбалась прохожим, поглядывавшим на них, и чувствовала себя очень важной персоной.
Была уже полночь, а они все еще не достигли места назначения. Смит ни о чем не спрашивала незнакомца. Ей было все равно, куда они идут, главное, что ей было хорошо. Они свернули с Фаррант-стрит на Бурдетт-роад, и Смит заметила невдалеке свою соседку Маргарет Хэйс. Эмма гордой походкой прошла мимо соседки и на ее приветствие ответила легким кивком.
"А Мэг говорила, что мной не может заинтересоваться ни один приличный мужчина. Пускай сейчас кусает себе локти от зависти", - злорадно подумала Смит, и сердце ее преисполнилось чувством гордости.
Они прошлись до конца улицы, и неожиданно мужчина заявил, что тут им следует расстаться.
-- Что это значит? Я думала, что мы идем к тебе.
-- Я ничего такого не предлагал.
Эмма сильно рассердилась. Расстроенная из-за неудачной ночи, она в пылу гнева наговорила незнакомцу оскорбительных слов. Поток ее ругани был прерван пощечиной. Женщина вскрикнула от неожиданности и отпрянула от незнакомца. Застыла на мгновение в нерешительности и убежала прочь.
Эмма отправилась домой, зная, что после полуночи было сложно отыскать клиента. Всю дорогу она бранила и упрекала себя. Она была так занята самокритикой, что не заметила следовавших за ней трех парней. Их присутствие обнаружилось, когда один из них преградил ей путь на углу Брик-лайн и Уэнтворв-стрит.
-- Эй, дамочка, ты не оплатила свой должок.
-- Что ты сказал? - изумилась она.
Она обернулась и заметила еще двоих приставал.
-- Какой еще должок? - дерзко спросила Смит. - Я ничего тебе не должна!
-- Как же? Разве ты не знаешь, что всякий прохожий должен платить нам? Эта наша улица.
-- Ну, так берите деньги у тех, с кого можно что-нибудь взять. У меня нет ни шиллинга.
-- Правда, а откуда ты возвращаешься? Не поздновато ли для прогулки благородной дамочки? Ты мне зубы не заговаривай, гони деньжата! - он кивнул своим товарищам, и те схватили Эмми. Они держали женщину до тех пор, пока их дружок не обшарил все ее карманы. - Два шиллинга? - недовольно фыркнул парнишка. - Ах ты, жалкая потаскушка! Это все, что ты можешь предложить нам?
-- Она, наверное, спрятала деньги в потайных карманах, - предположил один из парней.
Бандит хотел обыскать Эмму как следует, но та, пнув его ногой в пах и вырвавшись от двух других, перебежала дорогу. Они бросились за ней и догнали у одного из переулков. Смит была мужественной и сильной. Она не стала просить пощады, а принялась отбиваться от нападавших, как могла. Эмма не раз попадала в пьяные драки в кабаках, и ей было не впервой. Но численный перевес, да и ожесточенность бандитов не предвещали ей ничего хорошего. Однако неожиданное появление мужчины в этом нелюдимом переулке решило судьбу ночной стычки. Бандиты, не распознав того в темноте, подумали, что это полицейский констебль, и пустились наутек.
Эмма, обрадованная благоприятному стечению обстоятельств, хотела уйти, как вдруг почувствовала чью-то руку на своем плече. Обернулась и изумилась, узнав в мужчине того самого человека из трактира "Фраинг Пен".
-- Не верила, что ты передумаешь. Ну, раз уж ты решился, тогда пойдем ко мне.
-- Нет, здесь, - приглушенным голосом велел мужчина.
-- Здесь? - оглядевшись по сторонам, изумилась Эмма.
В глухом переулке было темно и тихо. Поблизости не было ни души, и Смит отчего-то стало жутковато. Однако она не подала виду. Широко улыбнулась и попросила три шиллинга за услугу. Эмма изумилась, когда незнакомец протянул ей пятишиллинговую монету. За такую сумму она готова была выполнить все капризы клиента. Он отвел публичную женщину в самую глубь тупика и набросился на нее с животным инстинктом.
-- Эй, приятель, не так быстро, - задыхаясь в его объятиях, сказала Эмма.
Однако мужчина не слушал ее. Его грубость возмутила Смит и она начала сопротивляться. Она попыталась оттолкнуть его от себя, но не осилила. Начала колотить его в грудь, кричать и звать на помощь. Поняв, что никто не придет ей на выручку, она стала умолять насильника сжалиться и отпустить ее, но он оказался глух к ее мольбам...
Очнувшись после непродолжительного забытья, Смит нашла себя на тротуаре в луже крови. Голова ее трещала от боли, все тело знобило. Она приподнялась и с опаской осмотрелась по сторонам - незнакомца не было поблизости. Ей не сразу удалось собраться с силами и встать на ноги. Эмма понимала, что, оставшись там, обречет себя на медленную, мучительную смерть, поэтому приложила неимоверные усилия, чтобы добраться домой...
3 апреля 1888 года
"Жестокое убийство в Лондоне".
"В Лондонском госпитале окончила свои дни
жертва уайтчепелского убийцы".
"Ужасное убийство в Уайтчепеле".
-- Что это такое?! Все газеты пишут об одном и том же, - недовольно сказал Артур Джекобсон, обращаясь к своему давнему знакомому доктору Тимоти Роберту Киллену.
Каждое утро они встречались в кафетерии, расположенном поблизости от их дома и за завтраком говорили о насущных проблемах Лондона, обсуждали последние события и просто приятно проводили время в обществе друг друга.
Артуру Джекобсону было около сорока, но выглядел он моложе своих лет. Умеренный образ жизни и строгость по отношению к самому себе отразились не только на его внешности, но и на характере. Он был приятным собеседником, с утонченным вкусом и благородными манерами. Артур мог умело поддержать разговор и всегда слыл знатоком той темы, в дебаты которой вступал. Со своим глубокомыслием, политическими взглядами и безупречными манерами он легко нашел место в высшем обществе. Все отзывались о мистере Артуре Джекобсоне не только с почтением, но и с восхищением. В нем была словно сосредоточена мудрость древних философов и откровенность современных моралистов. Вместе с тем он был глубоко религиозным человеком и свято верил в существование Бога, сатаны и в день Страшного суда. Однако ж он интересовался не только философией и догмами Англиканской церкви, но также мог цитировать современных поэтов, писателей и политических деятелей. Одним словом, такие люди, как Артур Джекобсон, были редкостью, и потому лондонское общество высоко ценило этого всесторонне просвещенного человека.
Джекобсон отложил утреннюю газету "Morning Advertiser" в стопку уже перечитанных газет и пригубил кофе.
-- Что вас так беспокоит, мистер Джекобсон? - поинтересовался Киллен.
Роберт Киллен был хирургом, одним из немногих, кто являлся специалистом своего дела. У него не было таких всесторонних знаний, как у Джекобсона, и, общаясь с ним, Роберт каждый день открывал для себя что-то новое.
-- Меня тревожит то же, что и каждого лондонца - правосудие на улицах города.
-- Убита всего лишь уличная женщина.
-- Не имеет разницы, какое у нее было ремесло. Убийство - оно остается убийством. Вы только послушайте, что они пишут. И Джекобсон развернул "The Times", чтобы зачитать собеседнику статью под заголовком "Следствие":
--
По-вашему, мистер Киллен, это не повод для беспокойства?
-- Она была вульгарной, порочной особой.
-- Отнимите вульгарность у порока - и порок лишится половины заложенного в нем зла.
-- Я не оправдываю ни в коем случае злодеяния бандитов. Но, поверьте, Эмма Смит не стоит ваших волнений. В одной из вчерашних газет была статья относительно жизни и смерти Смит. Она была дурной особой и заслуживает скорее порицания, чем сострадания.
-- Она была подданной королевы Великобритании, и законы должны бы охранять ее так же, как и нас с вами. Не зря Берк говорил: плохие законы - худший вид тирании.
-- Тише, друг мой. Вы же ни бунтарь. Объясните, что на вас нашло?
-- Признаюсь, я даже сам не понимаю, отчего жалею Эмму Смит. Какой бы не был человек, он не может быть абсолютно плохим. Я нисколько не осуждаю Смит. Ведь она выбрала это ремесло не из прихоти, а по нужде, а значит, и винить ее не в чем.
-- Хорошая женщина не станет бросать своего мужа и детей.
-- Это еще спорный вопрос, кто кого бросил. То, что пишут журналисты, не всегда соответствует действительности. Знаете, мистер Киллен, мне кажется, я где-то видел эту женщину. Нет-нет, не ухмыляйтесь, я не хожу в такие заведения, в которых бывала эта особа. Просто лицо ее чрезвычайно знакомо. Не подумайте обо мне плохо, но я, кажется, видел ее несколько дней назад во сне.
-- Мистер Джекобсон, только не говорите, что эта аморальная женщина была объектом ваших снов.
-- Нет, вы не понимаете, я не грезил ею, а видел все то зло, которое с ней произойдет.
-- Дар предвидения во сне?
-- Точно не знаю.
-- Будьте осторожны, воображение может сыграть с человеком злую шутку.
-- Ну, Бог с ней и с моим сном тоже. Вероятно, вы правы, и я просто расстроился сообщением об убийстве и начал придумывать себе всякие небылицы.
-- Мистер Джекобсон, я никогда прежде не интересовался вашей личной жизнью. Позвольте мне спросить, вы женаты?
-- Не имел несчастья.
-- О-о, в таком случае мне все ясно.
-- Ну, что вам ясно, мистер Киллен? Прекратите смотреть на меня как на зануду. Я не женился по двум простым причинам: не люблю слушать женские жалобы и исполнять их прихоти.
-- Будь вы женатым, мистер Джекобсон, то ваша дражайшая половина непременно завладела бы и вашими снами, тогда вам не снились бы всякие дамочки с парапета.
