Читаем Инсектопокалипсис (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

? Далёкое будущее. Макс из тех программистов, что развивают технологии «подглядывания» за прошлым людей. И вот однажды друг подбивает его «подсмотреть» за будущим. Макс меняет алгоритм темпорального подключения и проваливается на 10 000 лет вперёд. ? И с ужасом видит, что Землю захватили гигантские насекомые.

Примечания автора:

Осторожно! Эта игра называется "На троих 2024"

(правила и ссылки на других участников тут -).

Она затягивает!

Авторы по очереди пишут сюжет, передавая друг другу эстафету.

Никто не знает, что из этого выйдет! Но, определенно, будет интересно!

Кристиан Бэд, Екатерина Белозерова, Риона Рей

Глава 1. Вика

Глава 2. Макс

Глава 3. Медсестра номер 13

Глава 4. Макс

Глава 5. Родион

Глава 6. Медсестра номер 13

Глава 7. Вика

Глава 8. Макс

Глава 9. Вика

Глава 10. Макс

Глава 11. Родион

Глава 12. Макс

Глава 13. Макс

Кристиан Бэд, Екатерина Белозерова, Риона Рей

Инсектопокалипсис

Глава 1. Вика

Медсестра тыкала, тыкала — и никак не могла попасть иглой в вену.

Бурчала себе под нос:

— ...ковыряйся теперь с ними! Молодёжь... Тяжелее хрена в руках ничего не держали!..

Вика, крепкая и спортивная, но с детства боявшаяся иголок, отворачивалась и кусала губу. Вены на её руках за время, проведённое в станционере, и в самом деле превратились в синеватые тени. Они словно пытались спрятаться.

Ситуацию спас её лечащий врач, Максим Владимирович. Молодой, бодрый, всю эту неделю пытающийся влезть Вике в душу или хотя бы под юбку.

Он завёл в палату делегацию студентов, сходу оценил проблему, отстранил медсестру и с первой же попытки вколол иглу и поставил капельницу.

Заулыбался на все зубы и объявил:

— А вот здесь у нас лежат матери-девственницы! Это почётнейший социальный труд! Каждая такая мать родит на благо Экзополиса тысячи оплодотворённых яиц!

Он радостно уставился на Вику и вдруг покачнулся, а лицо его исказилось болезненной гримасой.

— Что с вами, доктор? — подскочила к нему медсестра, ритмично двигая от волнения жвалами.

В её цепких лапках возник флакончик с нюхательной солью. Медсёстры относились к низшему персоналу и не умели продуцировать сложные запахи.

Максим Владимирович с ужасом отстранил флакончик с солью. Потом потёр лоб и сказал.

— Это я перегрелся. Наверное.

И быстро выскочил в коридор.

Растерянные студенты потянулись за ним.

Вика неодобрительно посмотрела им вслед: ходят, заразу разносят.

Да и Максим Владимирович... Как может врач не следить за своим здоровьем? Ну и чего теперь ждать от него пациентке? Нужно бы попросить замену. Всё-таки она, Вика, кандидатка в мать.

И станет матерью! Это ведь так почётно.

Если, конечно, все остальные анализы будут хорошие. Именно сегодня старшая медсестра должна была принести, наконец, результаты самых главных анализов. На генетическую толерантность.

— Беспокоитесь о своём генетическом соответствии? — прощёлкала медсестра.

Вика поспешно кивнула, потёрла занемевшую от капельницы руку и уставилась в окно. Ещё полчаса-час и ей принесут анализы. И потом...

Сердце у Вики не просто застучало вдруг, а судорожно задёргалось. Она побледнела, на висках выступил пот.

«А если анализы плохие? Может быть, в окно? — думала Вика. — Но ведь всего пятый этаж. А если не разобьюсь?»

Девушка отвернулась от окна и стала отрешённо смотреть, как капает лекарство из пузырька. Вика раньше боялась, что лекарство кончится, а медсестры не будет рядом и в вену попадет воздух. Но чего теперь бояться таких пустяков, если впереди — результаты анализов?

И тут дверь скрипнула и вошла старшая медсестра. Жвалы на её лице были выкрашены в кокетливый жёлтый цвет, а под коротким синим халатиком явственно выпирало полупрозрачное хитиновое брюшко.

У Вики всё окаменело внутри от её улыбки.

Ведь это такая большая честь, быть делегированной обществом в матери-девственницы. Выбирают лишь тех, кто обладает идеальным здоровьем, совершенными физическими параметрами.

Но ведь она — такая здоровая, такая умная! Неужели её не выберут?

«А может, лучше не надо? — прорезалась вдруг странная пугающая мысль. — Ведь это так страшно, если вместо живота у Вики вырастет безобразное полупрозрачное брюшко, покрытое пластинами хитинового экзоскелета? Если она будет рожать не младенцев, а яйца, похожие на тараканьи?»

Вика скользнула глазами по телу старшей медсестры, её затошнило, и закружилась голова. Она съёжилась под тонким больничным одеялом, словно стараясь спрятаться в саму себя, как в скорлупу. Откуда взялся этот дурацкий иррациональный страх? Ведь сама хотела сюда попасть и уже преодолела столько сложностей для этого! Жалобно взглянув на медсестру, она пробормотала:

— Маша, пожалуйста...

Она не договорила, но пчела поняла. В нос Вике ударил сладковатый запах, похожий на апельсиновый ликёр, и страх растворился, исчез!

А вместе с ним ушли скованность тела, сумбур в мыслях. Она с улыбкой облегчения запоздало поздоровалась с медсестрой.

Та радостно протянула Вике пачку анализов и заверещала, что анализы превосходные. Вот только гормоны хорошо бы пересдать. Наверное, Викторина Евгеньевна нервничала немного? У неё повышен кортизол, гормон стресса. Но она, медсестра, уверена, что это — полная ерунда.

Вика радостно закивала и встала с кровати. Она едва не пошлёпала в процедурную босиком, чтобы срочно пересдать гормоны.

Как хорошо жить! Впереди сиял неземной свет нового прекрасного будущего, которое Вика проведёт без надоевшей семьи, друзей.

Её будут кормить и обихаживать, а она — только рожать, рожать и рожать. Небольшая операция, потом несколько лет для достижения зрелости и...

В процедурной сидел вездесущий Максим Владимирович.

Он тут же отправил старшую медсестру с каким-то поручением и сам взялся за пациентку.

Медсестра обдала их напоследок ароматной струёй и удалилась.

Вика расстроилась: ей было так хорошо рядом с этой замечательной носительницей! У неё было такое очаровательное хитиновое брюшко — с оранжевым отливом в самой выпуклой части и тонюсенькими волосками внизу.

Ну, ничего, скоро и у Вики будет такое же!

Она вздохнула и положила руку на столик. Ведь она пришла сдавать кровь из вены, правильно?

Но молодой доктор повёл себя странно. Он оглянулся по сторонам, потом вытащил из шкафа огромную катушку скотча и ловко обмотал неспособную сопротивляться пациентку.

«Как изменились анализы!» — подумала Вика.

Доктор аккуратно заклеил ей рот, уложил на каталку и по самые глаза закрыл одеялом.

Дышать было не очень легко, но Вика мужественно терпела. Ведь так, наверное, было надо?

А Максим Владимирович быстро повлёк каталку из процедурной, вырулил в коридор, въехал в ординаторскую.

— Что вы делаете?! — услышала Вика чей-то встревоженный голос.

Она тряхнула головой, сбросила одеяло и увидела, как Максим Владимирович врезал медбрату в челюсть.

«Как красиво», — подумала Вика, глядя на побежавшую по подбородку остолбеневшего медбрата алую дорожку крови.

Глава 2. Макс

Так я и знал, что добром это не кончится! Как только Санёк предложил поменять вектор эксперимента, так у меня всё внутри и ёкнуло.

«Прошлое надоело, – бурчал он. – Там все уже изучено! Давай в будущее махнём, раз такая возможность есть?»

Ага! Есть – на жопе шерсть!

Возможность подключаться к сознанию любого человека из прошлого стала грандиозным научным прорывом. Первый год только и делали, что скакали то в неандертальцев, то в Гитлера.

Историки были в полнейшем экстазе. Планировали учебники переписать. Сделать это им, конечно же, никто не дал, но энтузиазма у них от этого не убавилось.

Поток посещений стих пару месяцев назад, когда учёные поняли, что на прошлое можно только смотреть, а изменить в нём никогда ничего не получится.

Всё, на что способна была передовая наука, – наблюдать из головы «сосуда», как начинаются войны и совершаются преступления.

«Сосудами» для простоты называли реципиентов интратемпорального подключения. Условный «донор» ложился в капсулу, и между ним и «сосудом» из прошлого устанавливалось «кривая наблюдателя». Лежи и смотри прошлое, как в телевизоре.

Причём значительные события в прошлом происходили нечасто. А смотреть скучное кино про «дела давно минувших дней» интересно было лишь горстке упоротых гиков-историков. Санёк был одним из них.

Но, помимо упоротости, в нём была ещё доля неуёмной любознательности и увлечение научной фантастикой.

– Ты ж – башка! – сказал он мне, постукивая себя по покатому лбу. – Ты ж программист хренов! Если мы можем в прошлое, то и в будущее можем. Ты просто подшамань там немного, а?

– Сань, я всего лишь написал алгоритм экстренного вывода из темпорального погружения. Ну и слежу за работой некоторых программ. К главному коду меня никто и на пушечный выстрел не допустит.

– Так, а мы вечером, как все уйдут! – вещал искуситель. – Неужели тебе неинтересно, как в будущем человечество жить будет?

В общем, слово за слово, уломал он меня. Знал, наверное, что я потихоньку в ночные смены код программы перехода изучал. Из профессионального любопытства, конечно!

Но всё пошло не по плану. Начиная с момента, когда Санёк решил, что честь испытать первый переход в будущее выпала почему-то не ему, а мне.

Уже тогда я должен был заподозрить неладное! Струсил, Санёк! Решил из меня кролика подопытного сделать!

Потом при вводе даты перемещения я сам, балда, ошибся. Всего на один нолик. И вместо тысячи послал своё сознание аж на 10 000 лет вперёд.

Но даже это было не самое ужасное.

10 000 лет – большой срок, на планете могло не остаться никаких людей. Я ожидал чего угодно, даже обрыва подключения, но…

Отвратительное огромное насекомое в рост человека смотрело на меня, подёргивая жвалами. Оно было в белом медицинском халате, а в лапках держало стеклянный флакончик!

В нос ударил едкий химический запах. Я инстинктивно прикрылся рукой, отстраняя флакон, и обнаружил, что «сосуд» повторил это движение. Как будто я управлял его телом, как аватаром!

Мамочки! Так ведь и запахов во время перемещений в прошлое «доноры» никогда не чувствовали! Что со мной?

Я мысленно произнёс команду экстренного выхода из погружения. Перед глазами всё дёрнулось, но больше не произошло ничего.

Оглядевшись, я заметил целую группу молодых людей, похожих на студентов-медиков. А на кровати – симпатичную девушку в больничном халате. Она обеспокоенно смотрела на меня огромными серыми глазищами.

– Это я перегрелся. Наверное, – вырвалось у меня, и аватар покорно повторил фразу!

И мы вместе шарахнулись в незапертую дверь этой странной больничной палаты!

В голове вертелось, что девушка должна стать инкубатором для разведения насекомых. Наверное, это была последняя собственная мысль моего аватара.

Оказавшись в длинном коридоре, я отчаянно заметался по нему, пытаясь найти хоть одну незапертую дверь. Всё это время я как мантру повторял команду экстренного выхода.

Наконец одна из дверей поддалась, и я ввалился в лабораторию. Это я понял по стеклянным шкафам и множеству штативов с пробирками.

Остальное оборудование выглядело непривычно: ложементы, захваты, странные приборы, явно предназначенные для каких-то жутких пыток!

Надо было срочно что-то делать, но что??

Во-первых – отставить панику! Я несколько раз глубоко вдохнул и с шумом выдохнул воздух.

Во-вторых – нужно определить ситуацию, в которой я оказался. Кто я вообще?

Осмотрел себя в отражении стеклянной поверхности шкафа. Молодой, в белом халате врача. Самое главное, что – человек.

Дверь в лабораторию открылась, и вошла всё та же сероглазая девушка в сопровождении создания из самых жутких кошмаров. Гигантское насекомое, держащее в лапках штатив с капельницей!

– Максим Владимирович, – прошелестело насекомое, шевеля жвалами.

Я вздрогнул: откуда она знает моё имя?

– У пациентки кортизол зашкаливает. Надо перепроверить. Ошибки не допускаются.

Я закивал, как собачка на панели авто:

– Да, конечно, я все перепроверю, прямо сейчас. А вы пока ступайте, навестите остальных пациентов. Проверьте, может у них тоже есть ошибки в… анализах! Это очень серьёзно! Это недопустимо!..

«Боже, Макс, что ты несёшь?»

Но саранчу-переростка устроило моё неуверенное блеяние. Она ушла, а я уставился на пациентку.

Девушка явно была одурманена. Зрачки огромные – во всю радужку, и глупая улыбка до ушей.

Её надо было спасать. Не знаю, что тут за будущее такое, но допустить насилия я не мог.

Чтобы не тратить время на объяснения, обездвижил пациентку широким скотчем из ближайшего ящика, уложил на каталку и накрыл простыней.

Она совсем не сопротивлялась, бедная. Чем же её так накачали?

Осталось с невозмутимым лицом вывести каталку из здания. Ну а там уже свежий воздух поможет сообразить, где искать союзников.

Мне удалось быстро преодолеть большую часть коридора. Вокруг пестрели обозначения на незнакомом языке, но пиктограммы ничуть не изменились, и я направился туда, куда указывали стрелки, надеясь, что они приведут меня к выходу из этой медицинской тюрьмы.

Одна из дверей отличалась так явно, что я решил: вот он, выход! Ринулся туда, но навстречу шагнул небритый тип в белом халате.

– Что вы делаете?! – потрясённо спросил он, указывая на каталку.

«Наверное, здесь не принято так перемещать пациентов», – мелькнула запоздалая мысль.

За спиной медбрата виднелась ещё одна дверь, откуда доносился шум улицы, и я врезал ему по физиономии.

Он покачнулся и осел на пол, а я подхватил каталку и, не обращая внимания на сползающую простынь, понёсся к выходу.

Двор больницы оказался круглым. Деревья, скамейки, даже фонтан.

Я растерялся – куда бежать?

Заметил широкий проём – никак для грузового транспорта? И устремился к нему, стараясь быстрее покинуть враждебную территорию.

Девушка вращала глазами и что-то мычала, но я решил, что с этим мы разберёмся позже.

Из ворот я выехал на каталке. Разогнал её и прыгнул ногами на перекладину между колёс. Таким бешеным снарядом мы и промчались мимо двух насекомоподобных тварей в камуфляже охранников.

Впереди маячил спасительный лес. Вот сейчас доберёмся до него, а там партизаны!

Ну не могут же люди всё это терпеть?! Здесь обязательно должны быть партизаны, и вместе мы что-нибудь да придумаем!

Глава 3. Медсестра номер 13

— У вас тут, говорят, чрезвычайное происшествие? — спросила медсестра № 846.

Её неуместное любопытство всегда раздражало тринадцатую. Их ранг был несоразмерен, но 846-я регулярно дерзила и задавала непредусмотренные протоколом вопросы.

Если бы медсестре-сменщице нужно было знать про ЧП, ей сообщили бы об этом в сестринской.

— Кто говорит? Охранники? — недовольно осведомилась тринадцатая, передавая 846-й халат с бейджем «Маша». Теперь Машей будет она.

Человеческим партнёрам, которые крайне редко способны различить особей чужой расы, комфортнее думать, что с ними работают постоянные сотрудницы. Да и мутуалы, по крайней мере, большинство из них, спокойнее чувствуют себя, когда могут называть инсектов по имени.

Для инсекта буквенное обозначение имени нелогично и странно: ведь цифровой идентификатор куда удобнее и точнее определяет особь, её ранг и обязанности.