Читаем Иного выбора нет … онлайн бесплатно

— Господин президент, разве это не очевидно? У вас же нет иного выбора! — генерал устало посмотрел на человека, сидевшего во главе стола. Он уже потерял счет этим дискуссиям.

— Господин генерал, я уяснил вашу точку зрения, благодарю вас. И я даже знаю, что в последние дни вам удалось склонить на свою сторону министра обороны.

Два голоса запротестовали в унисон

— Сэр, я не пытался сманить на свою сторону…

— Он не переубеждал меня…

Президент Дьюи поднял ладонь: — Господа, успокойтесь. Я не собирался никого критиковать. Генерал, вы профессиональный военный, и естественно, я ожидаю от вас решения, которое на ваш взгляд является наиболее подходящим в данной ситуации. Вы просто делаете свое дело, и должен заметить, делаете его хорошо. — Генерал кивнул. — Но ситуация, стоящая перед нами, не является исключительно военной. Я уверен, что вы это понимаете. — Президент повернулся к другому собеседнику. — Вопрос куда более сложный.

Министр обороны взглянул на главу государства с упреком. — Господин президент, он ни в чем меня не «переубеждал», я сам пришел к определенным выводам. Исходя из того, что я знаю сейчас, я не вижу иной альтернативы, кроме как сбросить бомбу на Хиросиму или Нагасаки. Это единственный способ показать японцам, что мы не шутим.

В разговор вклинился вице-президент Джон Брикер: — Сэр, я полагаю, вы должны осознать, какова мощь у этой Бомбы. — Последнее слово он произнес с большой буквы. — Мы не можем просто так взять и бросить ее без предупреждения на целый город с ничего не подозревающими мирными жителями.

При этих словах бывшего профессора генерал вздохнул про себя — ох, уж мне эти чудаки в башне из слоновой кости…

— Ну, конечно, Джон, — ответил президент. — Мы ясно и четко дадим понять японцам о том, что эта бомба обладает чудовищной разрушительной силой.

— Так вы согласны, сэр? — в голосе генерала прорезалась надежда.

— Насчет демонстрации? Конечно. Я считаю, что японское правительство необходимо убедить. Но я не согласен с тем, чтобы подвергнуть бомбардировке какой-нибудь гражданский объект. — Министр обороны попытался вставить слово. — Нет, Марк, я настаиваю. Я, как и ты, читал доклады. Я просто не могу позволить, чтобы такое ужасное оружие было применено против любого количества живых существ.

— Но, сэр…

— Марк, я надеюсь, что ты не только внимательно их читал, но еще и размышлял над ними?

— Конечно, сэр.

— Конечно, сэр? Вот так вот, да? — Президент сухо улыбнулся. — Ну, тогда у тебя гораздо менее развитое воображение, чем у меня или же более крепкие нервы. Я сейчас не говорю о разрушении зданий — я говорю об уничтожении людей. Тысячи душ исчезнут с лица земли, даже не поняв, что с ними случилось. И десятки тысяч будут обречены на медленную, мучительную смерть от ожогов и болезней.

— Но японцы…

— Такие же люди, как и мы, а вовсе не косоглазые чудовища — несмотря на то, как себя ведут отдельные их лидеры, и несмотря на то что заявляет наша пропаганда. Марк, ты помнишь, о чем говорилось в докладе? Что тепловое излучение от взрыва расплавляет глазные яблоки. У тебя же четырехлетняя дочь, правильно? Ну и представь, что такое случилось с ней. — Лицо министра обороны побелело. — Ага, я вижу, ты призадумался. Очень хорошо.

До сих пор не подававший голоса ученый, скромно сидевший в стороне, прокашлялся. — Господин президент, не забывайте, в докладе говорилось также, что у взрыва могут быть и иные последствия, долгосрочные. Понимаете, атомная бомба — это не просто очень мощная бомба с новым типом взрывчатки. Это принципиально новое оружие, использующее ядерные силы, о которых мы не так уж много знаем. Честно говоря, мы просто в неведении, что способны сделать с живыми людьми столь огромные дозы излучения.

— Роберт, я прекрасно понимаю опасения вашей группы. Но в данную секунду меня не интересует, что может быть. У меня достаточно проблем оттого, что будет.

Наступила пауза. Затем заговорил генерал, тщательно подбирая слова:

— Сэр, я правильно вас понял, что вы согласны на демонстрацию?

— Именно так, генерал.

— Но, как я понимаю, вы выступаете против того, чтобы бросить бомбу на какой-либо из двух предложенных городов. В таком случае, какую именно цель вы имеет в виду?

— Необитаемый остров. В конце концов, наша цель — продемонстрировать, что у нас на руках есть оружие огромной разрушительной силы, а для этого и остров прекрасно подойдет. Естественно, мы пригласим наблюдателей с японской стороны, чтобы они представили доклад своему правительству. А вы, Роберт, со своей командой, наконец-то получите возможность провести полномасштабные испытания большого взрыва, на котором так настаивали. Атолл Бикини, если я правильно помню? — Ученый кивнул. — Вот и прекрасно. Тим, мы сможем пригласить гостей, так чтобы это не получило огласки?

Госсекретарь кивнул в ответ: — Сэр, понадобится несколько дней, чтобы заставить вертеться дипломатические шестеренки.

Президент улыбнулся: — Ну, я полагаю, что понадобится не один день, чтобы привести в действие весь механизм.

Генерал с сомнением покачал головой: — Господин президент, прошу прощения, за то, что я, может быть, слишком хладнокровно говорю об этом, но мне кажется, что разрушение какого-то атолла вряд ли будет столь же эффективным, как бомбардировка города — если мы ведем речь о том, чтобы склонить японцев к сдаче. Тодзио и его окружение…

— Я знаю, господин генерал, но кем бы они там ни были, они не откровенные сумасшедшие. Я верю в то, что, увидев столь впечатляющую демонстрацию, они задумаются над своим положением. Мне кажется, что мы ничего не теряем, а вот выигрываем как раз многое, и в первую очередь — возможную капитуляцию. А сейчас, господа, я хотел бы остановиться на деталях…

Генерал открыл свой кейс, чтобы достать документы. С лица его не сходила озабоченность. Тодзио и его банда — самые настоящие фанатики. Интересно, господин президент, вы это понимаете или нет? И насколько быстро обычный фанатизм превращается в безрассудство?

Томас Дьюи проснулся совершенно разбитым, остатки сна все еще плавали в его мыслях. Огненный смерч, кричал в мозгу безликий голос, это огненный смерч. Дьюи уставился в темноту, голос постепенно затих, уступив место ровному дыханию его жены. Но беспокойство не проходило; Дьюи выскользнул из постели и потянулся за халатом. От холодного весеннего воздуха, струившегося через открытое окно, он поежился и надел тапочки. Завернувшись в халат, он подошел к дверям, но остановился. Зачем беспокоить парней из Секретной Службы? Он подошел к окну и рассеяно посмотрел в ночь.

Зачем я вообще подался в политику? — спросил он себя. — Я уже слишком стар для всего этого. Он едва улыбнулся — сколько раз за прошедшие годы он говорил себе то же самое? Как жаль, что он не может вызвать в памяти ту радость, которая переполняла его в день инаугурации — сейчас бы та энергия ему ох как пригодилась бы. Черт тебя побери, Рузвельт! Я надеялся унаследовать войну, я не предполагал, что мне в придачу дадут еще и оружие Гнева Господня! Зачем ты вообще дал согласие, чтобы такая адская вещь была сделана? Три срока… может быть в этом все дело, человек слишком долго находится на самом верху, и начинает верить всем этим экспертам… Он вздохнул. Ну, будем надеяться, что демонстрация бомбы покажет японцам, что мы настроены серьезно.

Он с жаром молился Богу, чтобы японцы это поняли.

— Ну, Тим, как идут приготовления?

— Господин президент, японцы согласились послать трех наблюдателей. Они прибудут к концу недели. Отмечу, что к своему посланию министр Хигаси добавил приложение, в котором заявил, что ничто на свете не заставит их изменить решение.

Министр обороны воспользовался моментом: — Сэр, вы видите? Японцы не собираются поднять лапки кверху из-за какого-то испытания!

Дьюи бросил на него суровый взгляд: — Марк, ты что, пытаешься мне сказать: «А я вам говорил!»? Что-то это на тебя непохоже. — Министр обороны сделал вид, что смутился. — Они согласились приехать, всё, на данном этапе мы больше ничего от них просить не можем. Господин генерал, вы решили вопрос с доставкой наших гостей на наблюдательное судно?

— Да, сэр. Мы доставим их к месту на авианосце «Антитэм», в сопровождении двух линкоров и пяти крейсеров. Я думаю, нам надо воспользоваться возможностью и заодно показать им, в каком состоянии находится наш флот. Кстати, разведка докладывает, что ВМС Японии сейчас далеко не в лучшей форме.

— Хорошая мысль, — улыбнулся президент. — Я готов использовать любую возможность, господин генерал, которую вы мне дадите. Роберт, я надеюсь, у вас все готово?

Ученый кивнул: — Практически все, господин президент. Сейчас мы проводим заключительные тесты оборудования. Мы планируем провести испытание на следующей неделе.

— Благодарю. Что ж господа, благодарю вас. Надеюсь, что ваши усилия будут по достоинству оценены японскими наблюдателями. А сейчас, если я правильно помню, — президент на мгновение улыбнулся, — у нас вроде как до сих пор идет война. Господин генерал, что у нас происходит на…

И опять он проснулся оттого, что в его голове звучали голоса. Забытые тени. Забытые тени… Черт возьми, да откуда это? — подумал он с раздражением. Бросив взгляд на светящийся циферблат часов, он увидел, что до рассвета еще далеко. Может еще удастся опять заснуть, если не думать о… да, нет, слишком поздно. Сегодня должна состояться демонстрация взрыва. Тяжело вздохнув, он сел на кровати.

— Все в порядке? — сонно пробормотала жена, почувствовав его движения.

— Все хорошо, дорогая. Спи, — сказал он нежно.

Он уставился в темноту — в мозгу, раз за разом, возникала картина огромного пылающего грибовидного облака, вздымающегося над голубыми водами. Прошу тебя, Господи, пусть они убедятся сами. Пусть это будет последний взрыв этой войны, не нужно больше смертей.

Грибовидное облако поднималось все выше и выше.

Дьюи оторвал глаза от доклада. — Похоже, что на наших гостей взрыв произвел сильное впечатление.

— И не только на них, господин президент.

— Тим, я заметил, что вы вернулись с испытаний несколько…эээ…изменившимся. Я прав?

— Да, — такой резкий ответ вынудил нахмурившегося президента пристальнее вглядеться в лицо госсекретаря.

— Вы не хотите мне ничего сказать?

— Не совсем, господин президент. Я… — Дьюи терпеливо ждал, пока госсекретарь пытается подобрать слова. — Сэр, еще несколько дней назад я считал атомную бомбу обычной бомбой. Более мощной, конечно, но и только. Но сейчас… — его голос дрогнул и он замолчал.

Наконец президент нарушил молчание: — Ну что ж Тим, в данной ситуации, нам остается только сидеть и выжидать.

— Именно так, сэр, — его улыбка был похожа на гримасу. — Можно еще скрестить пальцы.

— Пожалуй, что, пожалуй, что…

— Они отказались капитулировать.

Лицо Дьюи приняло пепельно-серый оттенок. — Похоже, что мне придется перед вами извиниться. Они действительно не собираются поднять лапки кверху.

Министр обороны невесело скривился: — Не могу сказать, сэр, что я очень рад своей правоте.

— Господин генерал, примите и вы мои извинения. Ваша оценка ситуации была правильной.

— В данном случае, я искренне желал бы, чтобы она была неверной. Сэр… что касается наших следующих действий — мне кажется, что мы попали в чрезвычайно сложную ситуацию.

— Крайне сложную, — кивнул президент.

Офицер сделал паузу, собираясь с духом.

— Ситуация достигла момента, когда с военной точки зрения у нас нет выбора. Нет смысла обладать оружием, если мы не можем его использовать. Именно это мы предполагали донести до противника в ходе демонстрации.

— Хиросима или Нагасаки? — с горечью в голосе произнес вице-президент. — Ну и кто бросит монетку? Хотите поиграть в Бога, господин генерал?

Президент успел вмешаться до того, как генерал ответил: — Джон, тут не все так просто.

— Вы считаете, что судьба беззащитных женщин и детей — это «просто»?

Дьюи почувствовал, как в нем растет раздражение, но постарался не выдать этого голосом: — Джон, я считаю отвратительным саму ситуацию, когда я должен сделать такой выбор. Но проблема сейчас не в том, чтобы решить, что мы будем бомбить — Хиросиму или Нагасаки. Как правильно заметил генерал, мы уже уже провели показательный взрыв, но наших врагов это не убедило. И сейчас мы стоим перед решением: бомбить ли Токио.

Вице-президент побелел: — Я надеюсь, вы не всерьез?

Нельзя было мне слушать этих идиотов и брать на выборы Джона вторым номером. Он не тот человек, что необходим в военное время. — Заверяю тебя, что я полностью отдаю себе отчет, насколько серьезна эта ситуация.

— Сэр, я думаю, что у нас нет особого выбора, — заявил министр обороны. — Если мы бросим бомбу на Токио, Япония будет вынуждена капитулировать. Если же вместо этого мы начнем вторжение на острова, то по самым осторожным подсчетам, мы потеряем миллион человек. — Он сделал паузу. — Миллион человек, которым — как мы знаем — мы можем сохранить жизнь. Миллион американцев.