Читаем Инфицированные (СИ) онлайн бесплатно

Практиканты прибыли под вечер, как раз когда закончился дождь и остатки туч расползлись, выпустив напоследок тусклые солнечные лучи.

Микроавтобусы въехали на территорию базы, огороженную сплошным бетонным забором и остановились у общежития, в котором зимой селили временных рабочих, а летом — студентов. Выйдя из душного салона, Оля почувствовала густой терпкий запах моря. До него всего пара километров, смешное расстояние, когда тебе 20 лет и на смену только часов через восемь. Прошлым летом она ходила на пляж чуть ли не через день.

Эх, сейчас бы туда рвануть, посидеть на песке, послушать как волны шумят… Пока не получиться, Оля нашла среди ребят Игоря и пошла рядом с ним.

Через пять минут вся группа собралась на втором этаже здания, на площадке, разделяющей крылья мужских и женских комнат. Практиканты ждали, пока встречающая их методистка зачитает список расселения.

— Рязанцев и Павлов комната один, — неторопливо начала девушка в форменном комбинезоне коричневого цвета. Значит, мальчишек расселят первыми, Оля отошла к огромному панорамному окну, ей не терпелось увидеть, все ли осталось таким же, как в прошлом году. Тогда ее сильно поразило, что территория бараков начиналась сразу у стен общежития, так что инфицированные стояли, покачиваясь, прямо под окном.

Все осталось прежним. За ограждением, в размякшей глиняной почве, не сохранившей ни единого следа травы, мялось несколько фигур. Интересно, те же самые? Оля попыталась их рассмотреть, может узнать… бесполезно. Вид у всех инфицированных одинаковый — немигающие, смотрящие только прямо вперед глаза и застывшее лицо, в котором иногда резко дергается какая-нибудь застоявшаяся без дела мышца.

— М-м-м, что тут у нас? Несколько интереснейших экземпляров, и все бодро шевелятся! По глазам вижу, скоро бросишь меня ради парочки зомбей! — лекторским тоном дразнился Игорь за спиной.

— Инфицированных, — поправила Оля, сморщившись и подумала, что ведь все равно придется привыкать к общему сленгу, нравится ей это или нет.

— Сумлина и Гордеева комната пять, — методистка закончила, захлопнув блокнот. — Устраивайтесь пока, через полчаса ужин, а после ужина начнем в актовом зале составлять график работ.

— Жду за ужином, — вздохнул Игорь, легко пожимая на прощание ее пальчики. На практике всегда разделяли мужчин и женщин, даже семейные пары разбивали, но Оля была этому даже рада — ничто не будет отвлекать от работы. Правда, с соседкой ей не повезло — Марина, конечно, умница и красавица, но жить с ней вместе просто невозможно. За всю жизнь Марину так и не научили поддерживать вокруг себя порядок (про следующий этап — уборку, даже речи не шло). Ну, терпения Оле не занимать.

В комнате Марина тут же заняла общий стол, вывалив на него из сумки целую груду своих вещей, а сумку с вещами оставила прямо на пороге, не делая никаких попыток разобрать вещи.

— Шикарные в этом году мальчишки собрались, — поделилась с Олей своими наблюдениями, — даже не знаю, с кем сначала познакомиться. Может с Юркой? Видела там блондина с серыми глазами? Его с Игорем твоим поселили, так что сможем вдвоем в гости ходить.

Олю передернуло от мысли, что и у Игоря от Марины не спрячешься, но удалось промолчать, вспомнив о главной своей цели — практике.

По дороге на ужин Оля остановилась в холле и еще раз посмотрела в огромное окно, как будто ожидала увидеть что-то новое, может даже прекрасное. Ничуть не бывало, инфицированные были там же, только некоторые теперь сидели на корточках, а одна фигурка поменьше даже лежала на спине, безучастно глядя в небо.

«Ребенок», — со страхом подумала Оля. Она была уверена, что именно из-за этих малышей, с ввалившимися ямами глазниц, с ручками-палочками, торчащими из балахона, в которые одевали инфицированных, девушек среди практикантов в четыре раза меньше парней. Оле и самой пришлось непросто, когда она впервые лицом к лицу столкнулась с одной из таких кукол-полумумий, хотя она и заранее знала, чего ждать.

Сейчас ажиотаж по поводу нового жуткого вируса уже спал, после того, как выяснили, что он заражает только смертельно больных, которым все равно бы уже ничего не помогло. Но Оля еще помнила, какая паника была, когда инфицированные только появились, когда еще никто не знал, что они почти безобидны, если получают еду и не скапливаются большим количеством в одном месте. Если скапливаются, могут передраться. Так, кстати и узнали, что инфицированные умирали, только когда лишались мозга. Чаще всего в драках между собой, при «отделении головы», как Оля однажды прочитала в одной из первых статей про вирус. Тогда, помнится, она посмеялась, потому что еще ни разу не видела, как это происходит. Ее передернуло. Что ж, по большому счету эти существа и правда настоящие зомби, только глупец будет отрицать очевидное. Или политкорректный человек, именно такой, какой всегда стремилась стать Оля.

В столовой уже было полно народа. Игорь махал рукой, привлекая ее внимание и в этот момент был и правда похож на плюшевого медвежонка. К такой категории его отнесла Олина мама, которая каждого нового человека сразу классифицировала по известной ей одной системе. Медвежонок, потому что добрый и мягкий, а вовсе не из-за фигуры, с этим у него все в порядке.

— Представляешь, — возбужденно заговорил он, как только Оля подошла. — Завтра парни из Тургеневского приезжают и Влад с ними!

Сообщение вызвало вокруг массу будоражащего восторга.

— Помните, как в прошлом году, — тут же включился один из соседей, — Влад отправился в лагерь вольных на берегу, пожелал знакомиться, и провел там три часа — и это притом, что чужаков вольные даже на территорию не пускают!

В общем, от новости о приезде Влада мальчишки были просто в восторге, они все его обожали и ходили за ним следом, как детсадовская малышня за Дед Морозом. А вот у девчонок энтузиазма не прибавилось — Влад был достаточно груб, чтобы не оставить о себе хороших воспоминаний. Сама Оля в прошлом году уехала с практики рано и успела пересечься с Владом всего на пять дней, но и сейчас прекрасно помнила их первую встречу. Такое сложно забыть.

Тем вечером ей нужно было проследить за кормлением инфицированных третьего барака. Процесс был автоматизирован, куски питательной прессованной смеси разбавлялись размороженной кровью животных и подавались по клеткам. Оставалось только пройти по коридору, проверяя, все ли кормушки попали на место.

Внутри бараки устроены как ферма, только вместо загонов — клетки, огражденные двумя рядами толстой решетки, с промежутком примерно в полметра, чтобы инфицированные не смогли дотянутся до людей. У одной из клеток и стоял Влад, замерев в обманчиво расслабленной позе. Да уж, маминой фантазии было бы где разгуляться. Она точно бы причислила его к кому-то типа хищников, решила Оля, разглядывая слегка сутулую фигуру, короткую стрижку и острое, какое-то колючее лицо. Даже не сразу заметила, что у его ног висела застрявшая кормушка — всего лишь слегка поправить и инфицированные смогут до нее достать. Но он этого не делал, просто наблюдал, как они настойчиво тянулись и тянулись к еде, ни на секунду не останавливаясь, только иногда передвигаясь вдоль решетки.

— Как жестоко, — вырвалось у Оли, когда она подошла и решительно пододвинула им кормушку.

Влад даже не повернулся.

— Их всех нужно уничтожить, — вдруг сказал ровным голосом.

— Уничтожить? — изумилась Оля и от неожиданности тут же повторила все, что с детства слышала по телевизору в выступлениях всяких важных политиков. Что инфицированные — больные люди, что относится к ним нужно гуманно, содержать в нормальных условиях до тех пор, пока не найдется способ их вылечить. И потом, любой из нас и наших родных может тут оказаться!

Он даже слушать не стал, просто развернулся и ушел.

На следующий день все повторилось — Оля нашла Влада у неработающей кормушки, с таким же невозмутимым видом наблюдающего за дергаными движениями инфицированных. И вдруг подумала, что ей обязательно нужно его переубедить! Только сегодня она не стала повторять общеизвестные принципы, а сказала то, что думала сама.

— Мы не можем их убивать, они люди. Старики и дети, — терпеливо начала Оля, пододвигая кормушку. — Мы должны сделать для них все возможное.

После таких слов на нее изволили обратить внимание и лицо Влада оказалось весьма удивленным.

— Ты решила… подумать об этом? Но зачем, все равно руководитель практики тебе этого не зачтет?

— Я… да, решила подумать, — неожиданно согласилась она. — И уверена, мы должны продолжать изучение.

На это он соизволил ответить.

— Изучение… — ухмыльнулся хищник. — С чего ты взяла, что их изучают? Их содержат только потому, что не могут решить юридический казус — формально они не умирали, их сердце бьется, пусть и раз в минуту. И хотя мозговой активности нет, нет и аппарата искусственного питания, от который их можно отключить. Не убивать же, в самом деле, юридически живых людей? Вот и держат! Ни о каком изучении и речи нет. Да и… хрен бы с ними! Но ведь есть еще мировые государственные интересы, защита суверенитета, имидж страны, в общем, как ни крути, кто-нибудь да решит, наконец, использовать вирус как оружие. Тогда наступит конец света!

Олю такая бурная реакция просто оглушила. Вот вам и хищник, опасное, но безмозглое существо на инстинктах!

— Подумай еще и об этом, раз начала. Это будет даже… любопытно.

Вызов Оля приняла, так что на следующий день они спорили почти два часа. Она пыталась доказать, что во-первых, сам вирус не способен мутировать сколь-нибудь серьезно, а во-вторых, что военным никогда не дадут использовать его в своих интересах. А он убеждал, что она слишком наивна, что тут не может быть доказательств, это только вопрос веры, как в Бога — она верит, что этого не случится, он — нет. Переубедить друг друга они не смогли.

В последний день практики Оля столкнулась с ним прямо у входа в барак. Солнце как раз перестало греть и сдаваясь, окрашивало воздух желтоватыми бликами. Среди всего этого летнего великолепия огороженная железной сеткой территория смотрелась жутковато. А вот фигура у двери отлично в этот образ вписывалась. Ей вдруг пришло в голову, что ее ждали. Влад явно хотел что-то сказать, Оля остановилась и приготовилась слушать.

— Я знаю, ты их жалеешь, как жалеют смертельно, безнадежно больных. Но тогда, что ты скажешь насчет эвтаназии? Насчет помощи тем, кто просто ничего не может сказать в свою защиту? Ты сама на их месте… ты сама хотела бы так бродить?

Оля отвечать на весьма провокационные слова не стала, ветер дул со стороны моря, сбивая мысли в сторону безделья и пустого лежания на песочке под звук волн. Зачем портить последний день? Он спросила:

— Почему ты так настойчиво стараешься переубедить именно меня?

Подобного поворота он точно не ждал. Но растерянность на его лице была такой мимолетной, что Оля едва ее разглядела.

— И правда, — Влад улыбнулся. — К чему бы это? Кстати, ты вроде завтра уезжаешь. Так что удачи, знакомство с тобой одна из редких приятный вещей, которые мне тут попались.

Это были, пожалуй, самые вежливые слова, произнесенные Владом за время его пребывания на базе, но когда прошлым летом Оля уезжала с практики, меньше всего она вспоминала об их встрече. Потому что рядом с хищниками, да которые наравне с инстинктами оперируют разумом, находится весьма опасно.

Тургеневские приехали к обеду и все мальчишки улыбались до ушей, выходя встречать микроавтобусы. Игорь убежал в числе первых, предварительно попросив Олю занять места для них обоих.

Когда они вернулись в столовую, гомон стоял такой, что ни слова не разобрать. У Влада был растерянный вид человека, от которого чего-то хотят все и одновременно. В конце концов, он просто перестал слушать окружающих и принялся осматриваться по сторонам. И пошел прямо к Оле, не успела она их даже позвать. Он совсем не изменился, такой же жилистый, напряженный и улыбается одной стороной рта. Такой же… опасный.

За обедом Влад обратился к ней всего один раз.

— Оля, вы думали о том, как облегчить страдания наших бедных инфицированных? — спросил.

«Надо же, даже вспомнил, как меня зовут», — про себя улыбнулась она. Только вопрос глупый, как будто ей больше не о чем было думать!

— Оставить все как есть, — автоматически ответила и улыбнулась Игорю, обнимающему ее за плечи.

— Вот, ты еще не знаешь! Мы с Олей встречаемся и у нас весьма серьезные планы на будущее, — сообщил ему Игорь и Оля тоже повернулась к Владу, чтоб услышать какие-нибудь общие, подходящие случаю поздравления или пожелания, но Влад молчал. А ведь он злится, поняла Оля, заглянув в его серые, почти ледяные глаза. Только не поняла, почему.

После обеда подкорректировали график дежурства с учетом новоприбывших. Игорь был доволен — каждую четвертую ночь его сосед уходил в ночную смену и Оля могла оставаться у него. Но его расстраивало, что Влад отказался работать с ним парой, как в прошлом году, причем отказался весьма резко.

За ужином Оля следила, как Влад проигнорировал приглашение Игоря и уселся в противоположном углу столовой. Они вдруг показались ей странно похожими — надутые дети, один из-за того, что с ним не стали играть, другой — как будто с ним играют, но не по его правилам.

Впрочем, график Влада совпал с Олиным, по четыре часа каждый третий день. Когда она шла на общую смену в первый раз, ей даже любопытно стало, неужели все повторится?

Но нет! Влад спокойно прошелся по загонам, поправил кормушки и вернулся в предбанник, где Оля заполняла форму по расходу кормов за смену.

— Ты теперь примерный работник? — заговорила она, потому что он, похоже, говорить не собирался.

— Я вообще весьма примерный. Тебе такие нравятся? — неожиданно спросил Влад.

— Глупо меняться, чтобы кому-то понравиться, — Оля задумчиво разглядывала форму, проверяя, не наделала ли ошибок.

— Я ничуть не изменился. Только методы выбрал другие.

— Какие же? — спросила Оля из одной вежливости. Не сказать, чтобы ответ ее интересовал. Цифры в графах сходились с нормой, значит к смене не будет придирок куда подевался лишний корм. Неужели кто-то верит, что рабочие и правда интересуются подобной едой?!

— Я готовлюсь к войне, — охотно ответил Влад и этими словами поставил ее в тупик, так что она просто не смогла ничего ответить.