Читаем Иллюзия детской игры онлайн бесплатно
Иллюзия детской игры
Рассказ с официального сайта Magic: The Gathering по выпуску «Выбор Равники».
Фантастика / ФэнтезиРодители, пожалуйста, имейте в виду, что этот рассказ может быть неподходящим для юных читателей.
Я слежу за ней через витрину ее кукольного магазинчика и никак не могу угомонить свое бешено колотящееся сердце. Она, склонившись над столом, раскрашивает миниатюрные черепа, чтобы затем прикрепить их к кукольным телам, одетым в искусные наряды ее же работы. Черная кожа, скроенная лучше, чем наряд Бичующей Дивы, и осторожность, с которой она украшает черепа рогами, буквально разжигают пламя внутри меня.
В этот раз я должен с ней поговорить. Ольрих, этот отпрыск дьявола, которого я иногда смею называть своим другом, сказал, что разорвет меня на куски, если я заявлюсь домой с еще одной куклой вместо ее имени.
Я делаю глубокий вдох и перехожу улицу, осторожно минуя пару адских гончих: они играют бедренной костью какого-то несчастного добровольца, которого поймали на празднике вчера ночью. Большую часть крови уже вычистили, и почти ничего не напоминает о дюжине сгинувших в кровавой бане людей, кроме темно-бордового цвета трещин между булыжниками мостовой.
Настоящее веселье.
«Язычник!» — кричит старик в сине-белых одеждах, стоящий на тротуаре перед магазинчиком. Я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что он обращается не к кому-то другому.
«Простите?» — переспрашиваю я.
«Демон! Похититель душ! Отец блуда!» — провозглашает он и бросает мне листовку нового Центра Восстановления Безупречности, что находится чуть ниже по улице. — Исправься! Встань на путь Закона и Порядка, пока не стало слишком поздно!»
Меня награждали и худшими эпитетами, и пусть большая их часть была вполне справедлива, это не значит, что я должен с удовольствием терпеть нападки напыщенных вымогателей Азориуса, да еще когда у меня есть неотложные дела. Из глубин памяти всплывают моменты жизни до встречи с Ракдосом, до того, как я перенаправил гнев в свои выступления. Когда сломанные кости и пронзенная плоть были излюбленным средством моего творчества.
Но вдруг я понимаю, что
Изображая интерес, рассматриваю подвешенных за шеи кукол. Даже самые простые ее поделки намного лучше того, что мне приходилось видеть. Их внутренняя магия притягивает меня; пуговичные глазки смотрят прямо туда, где была бы моя душа, обладай я таковой. Я ослабляю одну петлю, переворачиваю куклу, осматривая швы, и краем глаза вижу ее силуэт. Также я беру угольную палочку, все еще притворяясь, будто хочу изобразить на кукле лицо своего врага и поджечь ее.
«Я могу вам помочь?» — спрашивает она. На меня смотрят черные как уголь глаза, а красная краска — след вчерашних ночных празднеств — все еще покрывает половину ее лица.
Art by: Randy Vargas
«Я... Кхм. Эээ.... . .— я сую ей куклу и угольную палочку. — Я хочу купить это».
Она забирает у меня товары. «Послушайте. Вы приходите сюда каждую неделю уже полтора месяца. В последний свой визит вы купили целую
«Мы... — Я заикаюсь. — Вы и я. Мы. . .» Мы пересекались на различных вечеринках, наслаждаясь гедонистическими удовольствиями и мучительными зрелищами. Для человека она была весьма крепкой. Она не дрогнула, наблюдая за воспевателями боли: пожирателями стекла, огнеходцами, шутом, жонглирующим пылающими черепами. . .Но ее упорство все же сломал огр, который попытался протащить целую повозку бесов за цепи, притороченные к его нижним векам рыболовными крючками. Возможно, тогда в повозку посадили слишком много бесов, и, когда вопль огра прокатился по праздничной зале, ее рука скользнула в мою и не покидала ее весь остаток ночи. Мы пили, танцевали, целовались, а потом смеялись, когда выяснили, что оба используем «иллюзию» как стоп-слово. «Мы. . .» Я демонстрирую несколько непристойных жестов, пытаясь намекнуть на былое совместное наслаждение развратом, но она смотрит на меня прищурившись и ждет, когда я хоть что-то скажу.
«А-а! Зверь с двумя спинами!» — восклицает она.
Я киваю, но потом замечаю, что кто-то еще вошел в магазин и привлек ее внимание. Меня окутывает дымно-сладкое зловоние пустотной материи, тени искажаются и изменяются, словно забыли, как нужно себя вести. Я оборачиваюсь и вижу порождение пустоты — любопытный набор сине-черных конечностей, которые тянутся из туловища с кривым позвоночником, выступающим спереди и сзади. Говорить он не может: у него нет головы, но я уверен, что он смотрит прямо на меня.
Art by: Simon Dominic
«Я с тобой еще не закончила», — произносит она, прежде чем отправиться обслуживать клиента. В каждую его руку она помещает по грубому льняному мешку со стойки.
Пока она занята, я собираю в кулак все свое мужество. Другого шанса не будет. Последний человек, которого вы хотели бы разозлить в Равнике, — это маг-кукольник.
«Передай хозяину, я желаю ему развратного Ярофеста!» — с улыбкой говорит она зверю с двумя спинами и дружелюбно машет ему. Затем ее лицо каменеет и она снова встает передо мной.
«Привет, — говорю я, протягивая руку, — Я Кодолааг. Мы встречались на паре вечеринок».
Она смотрит на меня, а затем скрещивает руки. «Да. Похоже, я тебя знаю. Красная кожаная маска? Симметричный пирсинг с железными булавами на цепи? — в ее горле зарождается рычание. — Ты понимаешь, что здесь торгую я?»
«Язычник! — снова раздается голос старика, на этот раз он вопит на зверя. — Скверна!»
Я пытаюсь не обращать на него внимание и сосредоточиться на том, ради чего я здесь: «Я знаю, это ужасно неприлично, но я просто подумал, что мы...»
«Ты решил, что между нами есть какая-то негласная связь, которая как-то касается нашей личной жизни?»
«Ну, когда ты говоришь это вслух, звучит довольно глупо. — Я усмехаюсь, стараясь сохранить лицо. — Скажем, Моктюрн сегодня ночью в паре кварталов отсюда. . »
«Да?»
«Я подумал, что, возможно, могу тебя пригласить? Я устрою зрелище. Что-то вроде общественно-политических комментариев».
«Не выйдет. Это первая ночь Ярофеста, и я не успеваю доделать кукол. Хотя с тем азориусом, который распугивает клиентов, это уже и смысла не имеет».
«Почему бы тебе не. . .ну, ты понимаешь», — я показываю на куклу, потом издаю губами негромкое подобие взрыва и как бы рассыпаю пальцами тлеющую золу.
«С прошлой недели в небесах новые законы. Кукольные заклинания, направленные на членов Сената Азориус, караются тюремным заключением. Он раздражает, но я не рискну потерять из-за него свой магазин».
Возможно, она и не рискнет отправить его куда подальше, но мне терять нечего. Я беру из мусорной корзины лист пагубного пергамента и угольную палочку и подхожу к окну. На этот раз азориус орет на парочку огров. Пик Глумления и соседние районы находились во власти Ракдоса сколько я себя помню, а это минимум несколько тысяч лет. Но затем присутствие Азориуса стало проявляться все более явно: они скупают недвижимость, повсюду устанавливают наблюдательные разломы. А потом жалуются, когда уличные ночные представления перетекают на их ухоженные газоны. Это ужасно — видеть, как мое сообщество становится жертвой порядка и справедливости.
Я быстро набрасываю изображение человека. Рисую я паршиво, но чувствую, как магия истекает из пергамента, связывая картинку и человека невидимыми нитями. Изображение начинает плясать на странице, отражая движения старика. Я стучу в стекло, и он оборачивается. Я прижимаю картинку к окну. Похоже, о пагубном пергаменте он ничего не знает, потому что никак не реагирует на изображение. Это слабая магия: ей в основном пользуются дети, чтобы мучить своих братьев и сестер, а иногда и родителей, когда не могут добиться своего. Всего лишь минута-другая душераздирающей боли, потом эффект проходит. Детская игра.
Art by: Wesley Burt
Старик смотрит, как я разделяю бумагу пополам, зубчатый разрыв превращает один рисунок в два. Обеими руками он хватается за голову и издает чудовищно тонкий визг. К тому моменту, когда разрыв в пергаменте доходит до его пуза, он ошеломлен, он бредит и большими прыжками уносится вдаль.
«Вот так, — говорю я. — Проблема решена».
Не похоже, чтобы я ее впечатлил: «Ага, и через десять минут у меня на пороге будет толпиться с полдюжины агентов Азориуса. И если меня запрут в Удзеке, я точно ничего не продам».
Я жду, когда она попросит меня уйти. Я выйду в дверь и смогу забыть свою неудачную идею, но ее поза изменилась. Исчезли скрещенные руки и сердитый взгляд. Не поймите меня неправильно: она все еще чертовски злилась, но теперь мне казалось, что мы с ней вместе заварили всю эту кашу.
«Сколько тебе надо продать кукол?» — спрашиваю я.
«На этой неделе тридцать, чтобы как минимум окупить работу».
«Ты легко их продашь на Моктюрне сегодня ночью. Владелец клуба — мой хороший друг. Я уверен, он позволит тебе открыть магазинчик. Как только начнется побоище Ярофеста, агенты быстро потеряют интерес к простому кукольному насилию».
«В самом деле? — она скептически поднимает бровь, а затем протягивает руку. — Я Зита. Твой друг точно не будет против?»
Я широко улыбаюсь: «Ольрих и я — мы как семья. Он ни за что не откажет».
«Нет, — говорит Ольрих, заглядывая из-за кроваво-красного занавеса в каменную яму, где через пару часов соберется толпа. Зита стоит возле решетки потухшей печи, у ее ног лежат двадцать мешков, заполненных лучшими ее изделиями. — Мне совершенно не интересна кукольная магия. Сегодня ночью Азориус бросит все силы на поимку нарушителей».
«Раньше ты их не боялся. О том, как ты цапнул Баана пару месяцев назад, ходят легенды».
«Сейчас все изменилось, Кодо», — Ольрих, безумный маленький дьявол, на четвереньках несется проверять, что происходит на кухне этого заведения.
«Я попрошу об услуге! Я соберу тебе публику в Рикс Маади!» — кричу я ему вслед. Он останавливается. Поворачивается. Заветная мечта Ольриха устроить зрелище в нашей Ратуше, но практически невозможно выступить на тамошней сцене, если твои поклонники не исчисляются тысячами. Он бросается ко мне, и мы пристально смотрим друг на друга. Теперь я привлек его внимание. «Я выступал там пару веков назад, но до сих пор знаю большую часть труппы. Я устрою тебе главную сцену на Праздничных Землях! Только представь знойный жар. Пары свежей серы в легких. Ну пожалуйста. .»
Art by: Deruchenko Alexander
«Ладно. Но она встанет в дальнем углу. И лучше бы тебе устроить так, чтобы моей публикой был сам Ракдос!»
«Ракдос и я – мы как семья. . .» — говорю я и десять секунд спустя сообщаю Зите хорошие новости.
Вскоре после того, как она разворачивает торговлю, начинает собираться толпа. Место не идеальное, но она достаточно далеко от входа, чтобы не привлекать внимание проходящих агентов. Зиту я все еще не впечатлил, но, по крайней мере, она пока не сожгла меня с помощью куклы. Скоро она услышит мою поэзию, которая так или иначе тронет ее.
Ольрих разогревает зрителей своими дьявольскими штучками и весьма точным подражанием Нив-Миззету, в которое входит плевание огнем в ноги этим бедным ублюдкам, оказавшимся настолько глупыми, чтобы усесться в первом ряду. Сегодня он хорош. Возможно, мысли о выступлении в Рикс Маади все еще кружат ему голову. К этому стремятся многие мелкие исполнители. И я их не осуждаю. В Рикс Маади смех громче, трюки зрелищнее, кровь краснее, гуще и слаще. Ночь за ночью ты пожинаешь плоды, всячески экспериментируя с плотью. Ты создаешь преданных, ненасытных поклонников, наслаждающихся твоим искушенным блудом, до того самого дня, когда Ракдос вдруг замечает, что у тебя
И он просто убивает половину из них.
И после этого трюки становятся сдержанными, смех приглушенным, а кровь течет медленной струйкой. Ты собираешь вещи и покидаешь Подгород, чтобы зарабатывать на жизнь на улицах Равники, декламируя стихи пьяницам.
Я выхожу на сцену, нацепляю на нос очки и смотрю вниз — на мятые листы в своей руке. Бьют барабаны; тонкая человеческая кожа издает высокие ударные звуки, отражающиеся от стен ямы. Я читаю:
Раздаются робкие одинокие хлопки. Я поднимаю глаза, надеясь, что это Зита, но это не она. Публика растворилась в потоках эля и праздной болтовне. Я могу ее вернуть, но придется сделать кое-что рискованное.
Я прочищаю горло, привлекая внимание зрителей: «Готов поспорить, все вы заметили наблюдательные разломы, которые в эти дни мерцают повсюду в воздухе, а потом —
«Нормально все с похлебкой. Я ее каждый день ем!» — кричит Ольрих из-за кулис, но уже слишком поздно. Раздается несколько смешков, толпа начинает принимать меня.
«Это потому что у тебя чугунный желудок, друг мой. А твое умение управлять сфинктером поистине легендарно! — Я указываю на демона в первом ряду, из его миски наполовину торчит ложка. — А этот бедолага, боюсь, скоро нарушит закон Азориуса 3435-T. . .о применении взрывчатых веществ в замкнутом пространстве. И это пространство. . .в его штанах!»
