Читаем Их [колючая] роза (СИ) онлайн бесплатно

Я прохаживалась по мраморному полу помещения, окидывая взглядом почти все готовые к выставке работы.

Мандраж — это меньшее, что я испытывала, находясь в шаге от реализации мечты. Меня окутывало неимоверным восхищением от творящегося вокруг хаоса в то время, как внутри меня всё давно уже упорядочено. Основное, что я испытывала, это воодушевление. Ни с чем не сравнимая эйфория от приближающегося дня «х». Все силы, всё время, вся энергия были брошены на осуществление давно задуманных стремлений.

— Рит, — окликнул парень, подходя ближе.

На меня смотрели круглые карие глаза. На голове у него вихрилась копна давно не чёсаных тёмных волос, которые с каждым днём всё больше напоминали ёршик, при чём изрядно попользованный.

Мы все выглядели потрёпанными, но Кеша отличался ещё и пренебрежительным отношением к воде, мылу и… расчёске!

— Да, — продолжала улыбаться, как придурошная, но ничего не могла с этим поделать.

Обстановка вокруг не давала мне возможности перестать восхищаться проделанной работой.

— У меня к тебе просьба.

— Какая?

— Надо дополнить коллекцию.

— В смысле?

— На твои произведения уже есть покупатель, но ему нужно восемь штук. Определённого колорита. Нам не хватает трёх.

— Это каких же? — улыбка сошла с губ, потому как не могла сообразить, когда он собирался подготавливать требуемые работы?

— Тёмный антураж. — Указал на одну из висящих фотографий на стене.

Обожала эту серию снимков.

В них сквозила таинственность. Пугающая загадочность местного контекста. Этот город вдохновил меня на определённую специфику моей коллекции, но присутствовали среди них особенно значимые и атмосферные.

— И где мне их взять? Показ уже завтра!

— Их необязательно в рамку запечатывать. — Довольно лыбился, видимо предвкушая удачное пополнение казны. — Достаточно будет ему показать, а там уже пару дней подождёт нашего оформления. Бери фотик и дуй на улицу Монбрен. Там сейчас самая удачная обстановка для нужного концепта.

— На дворе уже темно. — С сомнением взглянула в маленькое окно под самым потолком.

— Вот именно. Если не сейчас, то уже никогда. Заказчик платит по тысяче евро за картину.

— Гонишь? — у меня даже рот открылся от услышанного.

— Я похож на шутника?

На чучело, скорее, но от ответа воздержалась. Если он и впрямь не дурил, то это капец, какая удача.

— Ладно. Подготовлю всё сейчас. — Согласно кивнула, хотя готова была рвануть прямо с места, выполнять неожиданный заказ. — А что там на улице той?

— Фонари побили днём. Тебе дом один пройти и сразу увидишь. Самое то, чтобы ещё кучу фоток сделать.

— Ясно, ясно. — Схватила камеру и повесила на шею весомым грузом. — Я тогда сразу на комп скину.

— Отлично, как раз успеем подготовить. Ночь придётся ещё поработать.

— Одной бессонной ночью меньше, одной больше, — махнула рукой, проверяя заряд и память камеры. — Какая уже разница?

— И то верно, главное, наши труды скоро окупятся.

Безусловно, это один из стимулов не сдаваться и двигаться только вперёд!

У заказчика определённо хороший вкус, раз он выбрал именно ту коллекцию, глядя на которую я и сама кипятком… В общем, она мне безумно импонировала.

Угрюмый и обречённый антураж — это моя слабость. Любила находить места, которые позволяли, находясь в этой атмосфере физически, поглощать её и духовно. Там даже воздух был другим. Не смотря на гнетущий внешний вид зданий или природы, внутри ощущала спокойствие и лёгкость. Казалось, все чакры раскрывались, под воздействием окружающей мрачной пустоты и пугающей тишины.

Но я и подумать не могла, что, приехав в один из самых знаменитых городов Европы, сумею отыскать среди густо заселённых домов, то самое мрачное настроение, так мною полюбившееся. Сама не знала, почему меня тянуло именно к таким тягостным пейзажам, однако, если брать в расчёт количество запрашиваемых полотен, я двигалась в правильном направлении. Но что больше всего радовало, мной заинтересовались ещё до того, как прошла выставка.

Звук моих шагов отражался от стен зданий. Прохладный свежий воздух путался в коротких волосах и щекотал шею. Меня пробирали мурашки, когда я выхаживала по тёмным пустым улицам, кое-где освещённых фонарями. Высокие, кирпичные здания, что молчаливые стражи этих безлюдных закоулков, заинтересованно взирали на редких прохожих своими тёмными глазницами окон. А те, что светились жёлтым светом, возвещая о том, что в этом городе есть жизнь, периодически игриво подмигивали, включаясь и выключаясь.

Я прошлась по улицам, выискивая дополнительные удачные ракурсы, чтобы показать Париж не глазами туриста, а местного жителя, гуляющего по окрестностям поздним вечером. К сожалению, не все закоулки в этом городе выглядели романтично и… безопасно. Лишний раз лучше не прохаживаться в темноте по местным подворотням. Да вообще никогда. Тем более девушке, тем более одной, но… Я простимулирована. Моя цель так близка, что чувство опасности попусту затупилось. Я ощущала внутренний подъём, который не мог омрачиться ничем, кроме…

Улица Монбрен. Не самая узкая, если судить по расстоянию между домов, но их расположение не позволяло фонарям с главного проспекта пробиться в её недра. Чёрный проём манил окунуться в его тайны, и в то же время до дрожи пугал своей отрешённостью. Только там не горели фонари, почему? Что она скрывала? И что я могла в ней отыскать?

Цыкнув, махнула головой, убирая пряди волос, прилипшие к лицу. Тысячу евро за снимок, вот что она прятала от меня!

Зашла ровно по центру и подняла фотоаппарат перед лицом. Темнота непроглядная. Самое то для нужных кадров. Чёрно-белые снимки самые подходящие для передачи полюбившегося мне настроения. Заранее настроила режим быстрой съёмки, чтобы на одно нажатие получалось сразу много снимков. Без особой ориентировки навела так же по центру объектив и нажала кнопку. Улицу озарило ярким, ослепляющим цветом и я застыла. Палец с кнопки убрала, слушая тишину, но тут же, словно в трансе, надавила ещё раз, вновь рассекая кромешную, преступную мглу белой непорочной вспышкой.

Какого…

Чёрт!

Надо бежать! Срочно!

— Эй! Куда собралась, малышка?

Один из преследующих схватил за руку и дёрнул на себя.

Я врезалась в широкий, почти каменный торс, ткнувшись носом в накаченную грудь. Высокий, сильный, надменный и злой. У меня не было шансов. Я не смогла бы дать отпор, будь у меня три чёрных пояса по карате и первый разряд в боксе. А у меня нет ни первого, ни второго и вообще никакого опыта рукопашного боя.

Я чёртов фотограф, который оказался не в то время, не в том месте, да ещё и с камерой в руках.

— Ух, прыткая курочка… — раздалось сзади и я резко развернулась, благо здоровяк позволил совершить этот манёвр, не навредив собственной руке.

Второй бугай выскочил из-за угла, протяжно выдохнув. Провёл широкой пятернёй по длинной чёлке, убирая её назад.

— Курить завязывай и сможешь пробежать, не запыхавшись, больше десяти метров. — Пренебрежительно бросил тот, который держал меня за руку, только теперь ещё и прижимая спиной к своему телу.

— Да иди на хуй. — Поморщился второй. — Без тупых советов обойдусь.

— Ну и отхаркивай лёгкие дальше. — Развернул обратно к себе, запустил пятерню в волосы на затылке и запрокинул голову, потянув пряди назад. — Даже для ебли надо дыхалку иметь отменную.

В его светлых глазах загорелся тёмный, демонический огонь. Все мои внутренности задребезжали в паническом приступе. Меня начало потряхивать, как на вибротренажёре. Блондин почувствовал мой страх, словно хищный зверь, желающий не только полакомиться добычей, но ещё и довести её до сумасшествия.

Он криво усмехнулся, потянув волосы сильнее.

— Блядь, я сам дрожать начинаю, чувствуя, как тебя колотит. — Проговорил в ухо, глубоко вдыхая.

— Отпустите. — Полушёпотом проблеяла, совершенно потерявшись в собственном страхе.

Сердце колотилось так сильно, что казалось может пробить грудную клетку. От испуга, начала кружиться голова.

— Куда это? — склонив голову на бок, поднял скептически бровь. — Куда тебя отпустить?

— Я всё уничтожу… — дрожа подбородком, проговорила из последних сил.

— Конечно. — Приторно-ласковый тон, усыпляющий бдительность, но я понимала, что его согласие наигранное.

Он сдёрнул с моей шеи ремень, на котором висела камера, прошедшая со мной огонь, воду и медные трубы. Кинул её второму, который подошел настолько близко, что я ощутила спиной жар его разгорячённого бегом тела.

Он включил фотоаппарат, выпрямил руку, а первый повернул моё лицо к объективу. Щёлкнул затвор, мигнула ослепляющая вспышка.

— На память. — Хохотнул второй. — Охуенно смотримся. Давненько у нас бутерброда не было.

— Что значит, бутерброд? — окончательно осипнув, спросила, почему-то испугавшись этого простого слова.

— По глазам вижу, что и так поняла. — Первый продолжал держать мои волосы, но глазами блуждал по всему лицу и телу. — Да только мелкая, пиздец.

— Думаешь, порвём? — спросил тот, что стоял сзади.

Его огромная ладонь легла на бедро и провела вверх жгучую дорожку. Остановилась на животе, обхватила за талию и прижала к такому же большому телу.

Я почувствовала твёрдый стержень, ткнувшийся мне в поясницу. От осознания того, что сзади ко мне жался возбужденный громила, на глаза навернулись слёзы.

— Не надо… — прошептала еле слышно, упираясь ладонями в грудь первого, в совершенно бесполезной попытке отстраниться.

Он провёл пальцами по щеке, стирая скатившуюся слезу.

— Меня больше возбуждает, когда просят… нет, когда умоляют трахнуть.

Я открыла рот, чтобы вновь попросить о пощаде, но второй поднял руку от живота к груди и сжал сначала одну, сбив моё дыхание, а потом переместился к другой.

— Вполне неплохо, для такой малявки. — Выдохнул в ухо, склонившись к шее.

Попыталась перехватить его руку, жамкающую мою грудь, но первый обхватил запястья одной только ладонью, да так сильно сцепил, что я поморщилась от боли. Поднял их вверх и завёл назад. Получилось так, что я обняла заднего за шею, пока тот, склонившись, облизывал мочку уха. Его влажный, тёплый язык скользнул в ухо и по телу неожиданно пробежала дрожь совершенно другого характера. Первый продолжал держать мои кисти и мои волосы, но видя, как распыляется второй, без стеснения блуждающий руками по груди, склонился и прильнул к губам в таком пылком и глубоком поцелуе, что я забыла, как дышать.

— Ты охрененно пахнешь, детка. — Шептал тот, что сзади, кажется, не оставив на шее ни единого живого места. — Что это? Духи или гель?

Я смогла лишь невнятно промычать, потому что первый не торопился прерывать поцелуй. Его натиск становился напористей. Язык прорвался внутрь стремительно и беспощадно. Он облизывал каждый миллиметр во рту. Мой высохший от страха язык, прилип ко дну полости и не двигался. Я следила за ним широко открытыми глазами, не желая поддаваться тому, что медленно созревало внутри. Их движения, их действия были такими наглыми, унизительным, но в то же время… не могла этого не признать, умелыми. Если сначала мне казалось, что они терзали меня будто кусок бездушного мяса, то спустя время осознала, что каждый их жест — бил точно в цель.

Второй положил обе руки на грудь, обхватив каждую, и моё тело подвело в самый ответственный момент.

— Так и знал, что тебе понравится.

Его пальцы нащупали вздыбленные соски и сжали именно с той силой, какая необходима была, чтобы стрела возбуждения пронзила от них точно вниз, проткнув такой болью, что я возмущенно замычала и резво задергалась. Наплевав на дискомфорт в руках и в корнях волос, отвернулась от первого, разрывая затянувшийся поцелуй, а потом и вовсе начала лягаться, норовя попасть в больную точку на ноге второму.

— Эй, киска, хули рыпаешься? — второй сильнее прижал к себе, забраковав любую мою попытку дёрнуться.

— Себе же хуже делаешь. — Устало выдохнул первый, отпуская волосы и руки.

Снял со второго фотоаппарат, отошёл на шаг и направил на нас объектив.

Первая вспышка, вторая, третья…

Руки заднего бугая начали вытаскивать рубашку, заправленную в джинсы, и я с ужасом поняла, что они собираются делать.

— Нет, нет, нет, — запричитала быстро. — Пожалуйста, заберите камеру, разбейте, сожгите. Сделайте с ней, что угодно, только отпустите!

— Мы найдём ей лучшее применение. — Хмыкнул первый, фотографируя то, как расстегивается моя рубашка, открывая живот, приближаясь к лифчику.

Мои зубы застучали друг об друга, а глаза с ужасом следили за шустрыми пальцами в кольцах. Особенно привлекал внимание перстень с большим черепом, в глазницах которого находились голубые топазы.

Такого же цвета, как и глаза близнецов.

Щёлк, щёлк, щёлк…

Голова кругом. Совершенно не понимала, как выбраться. А чужие руки всё продолжали блуждать по телу.

Так и не дойдя до оголения белья, принялся за пуговицу на джинсах.

— С сиськами я пока наигрался. — Проговорил второй, запуская ладонь в образовавшийся зазор. — Хочу узнать, какая ты между ног.

Его рука скользнула в трусики и пальцы сразу обхватили влажный бугорок.

Мерцающая вспышка раздражала. Моё безвыходное положение угнетало, а блуждающие по клитору пальцы… возбуждали. Чёрт возьми! Тело реагировало на этих полоумных извращенцев и у меня с трудом получалось бороться с собственными зарождающимися желаниями.

— Блядь, обожаю, когда роза не раскрыта. — Он протиснулся дальше, нащупав мокрое лоно. — Лепестки спрятаны. Кайф.

— Пиздец, что за лирика. — Поморщившись, прокомментировал первый, не забывая нажимать кнопку пуска, озаряя нас ярким, белым светом.

— Ага, сам в ахуе. — Вынул руку и развернул меня к себе, так резко, что еле устояла на ногах.

Поднёс пальцы к своим губам, а я как под гипнозом, следила за ним, не смея шелохнуться. Провёл языком по среднему, потом по указательному.

— Походу, это твой натуральный запах… — прошептал и склонился.

Поднёс те же пальцы к моим губам и при моей попытке отвернуться, сжал челюсть огромной лапищей, заставив открыть рот. Протолкнулся фалангами внутрь, доставая до языка.

— Попробуй, киска… Ты классно пахнешь не только сверху.

Не успев убрать палец изо рта, поцеловал, тут же скользнув языком в рот.

Хватка на челюсти, зажатость в чреслах огромным телом, недостаток кислорода от безумных поцелуев, всё это лишало воли. Заставляло трястись в испуге за собственное благополучие и отключало сознание в ноль. Мозг не хотел придумывать план побега. Не стремился дорисовать пути отхода. Он словно не желал спасаться.

— М-м… как же хочу тебя нагнуть… — пахом тёрся об мой живот, а ладонями сжимал ягодицы, вдавливая в себя с такой силой, будто хотел проткнуть насквозь своим огромным членом.

Сквозь пелену отчаяния, слышала щелчки камеры, а потом раздался возглас, от которого показалось, что меня окатили ведром ледяной воды.

— Блядь, ну наконец-то я вас нашёл. Весь район оббежал, сука.