Читаем Игра в зеркала онлайн бесплатно

Игра в зеркала.

Одна из древнейших забав, дошедших до наших дней практически в первозданном виде — так называемая игра «в зеркала». Правила ее, как у любой игры наших предков, крайне просты. Шесть ростовых зеркал образуют шестигранник. Ведомый помещается в центр шестигранника, ведущие же ходят за его пределами, по очереди заглядывая в специально оставляемые зазоры между торцами зеркал. Задача ведомого — «поймать» ведущего, определить, какое отражение отражением не является, и коснуться его.

Ведомый и ведущий могут меняться местами, если того требуют интересы игры.

Главная же хитрость этой забавы заключается в том, что в зеркальных отражениях мир перевернут, но лишь опытные игроки умеют этой хитростью пользоваться.

«Малый забавный справочник древних времен», библиотека ордена Рух, Станайя.

…Я стою перед закрытой дверью и не решаюсь коснуться ее. Не решаюсь даже поднять руку, не решаюсь вдохнуть. В легких заканчивается воздух, старый камень стен плывет перед глазами, но вдох могут услышать…они. Призраки.

Слава Бездне и Небесам, все случилось так, как случилось, богиня судьбы раздала подарки и пощечины. Ничего уже не изменить, у призраков не вымолить прощенья. Хоть бы простили живые… Мы много лет играли в зеркала, обманывая друг друга и весь мир заодно. Кое-что нашли, потеряли больше, но главного сделать так и не сумели: за десятками отражений не нашли того, кто прятался. Себя. И потому — победителей нет.

И потому рука моя тянется к двери… Двери, которая вот уже сама открывается навстречу, будто предвидя касание пальцев. Будто…

Пятью годами ранее.

Пробирка выскользнула из пальцев и с тихим стуком упала на мягкое ковровое покрытие. Я замерла и медленно поставила лоток с уже обработанными образцами на стол. В содержимое этого крохотного контейнера было вложено более двадцати часов утомительной и крайне кропотливой работы, не говоря уже о уникальности самих образцов. Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Если сейчас по банальной неловкости загублю плод усилий всей лаборатории, спасибо мне никто не скажет.

Я опустилась на колени и нашарила упавшую пробирку, закатившуюся в щель между двумя автоклавами.

— Что, ноги уже не держат? — послышалось за спиной.

— Скорее — руки, — я улыбнулась и встала. Верона прыснула и кивнула на мой стол:

— Седьмой проект?

— Он самый. Только я сегодня работаю максимум на двадцатый, — я водрузила пробирку на стол и села, сложив руки на коленях. Проекты нумеровались по важности, и седьмой номер — это всегда седьмой номер. Ответственность превышает все разумные пределы, а результат никогда не совпадает с тем, что предполагалось получить. Считалась бы я гением — может, было бы по-другому… Хотя тогда корпела бы ваша покорная слуга над проектами первой пятерки. Так что первая десятка — даже больше, чем мне сейчас необходимо, особенно учитывая мою более чем специфическую специализацию.

— Ты — и на двадцатку?… — Верона засмеялась и села рядом, откинувшись на спинку стула. — С твоей ответственностью тебе нужно служить в Корпусе, а не в лаборатории с пробирками возиться — ты, по-моему, просто физически не способна сделать что-то плохо. И вообще, Ким, я же говорила, что тебя задвигают…

— Прекрати, — я поморщилась, но про себя улыбнулась — предположение по поводу Корпуса меня позабавило.

— Ничего я не прекращу. Об этом все знают — вплоть до самого распоследнего лаборанта. В нашей бесом проклятой Академии ты лучший специалист в своей области, а тебя держат на рутине и второсортных проектах. Сама вспомни, когда тебе в последний раз давали проект по специализации?

— Верона, ну что ты в самом деле? По врожденным мутациям материала слишком много, сама знаешь, что работников не хватает… Почему бы не заняться, если я все равно сижу без дела? Ты спрашиваешь, когда мне в последний раз давали проект по специализации? А когда для него в последний раз был материал?… В конце-то концов, мутация инопланетного происхождения — это тебе не врожденка. При теперешнем состоянии флота моя специализация отомрет вообще — за ненадобностью. Тоже мне, нашла лучшего специалиста… Лучшая я потому, что единственная. Ну, за исключением одного пенсионера с ярко выраженным маразмом и двух студентов, не добравшихся даже до середины курса обучения.

— КИМ! — рявкнула Верона, — Единственная ты потому, что перевелась в это захолустье. Ну за каким бесом тебя сюда потянуло? Работала же в Центре… Вот что, подруга! Либо ты сейчас же перестаешь себя вести, как нашкодившая школьница, либо я, как координатор отдела, иду к администрации нашей не к ночи помянутой Академии и требую для тебя повышения. И перевода обратно. Уж не знаю, что ты там натворила, но такого наказания, как работа у беса на рогах, ты не заслужила.

— О боги, — я страдальчески вздохнула и отвернулась от подруги, набирая код разблокирования на корпусе портативки, впрочем, безуспешно — замок опять заело. Посему притвориться ужасно занятой, к великому сожалению не получалось. Я развернулась и внимательно посмотрела Вероне в глаза. Бесполезно. Все тот же блеск неистребимого энтузиазма, что и обычно. Вот уже четыре месяца она пытается пробудить мое честолюбие, зачастую — насильно, врываясь в кабинеты сдувающего с нее пылинки начальства и тряся у него под носом списком моих воображаемых заслуг, и, что самое скверное — не уведомив предварительно об этом меня. Все эти четыре месяца я пытаюсь убедить Верону, что мое честолюбие, даже если оно и существует, спит мертвым сном, и просыпаться не собирается. По крайней мере, не в этой жизни.

— Боги здесь совершенно ни при чем. Ты что, на самом деле не хочешь повышения?

— Я тебе уже в сотый раз говорю, что нет. Слушай, если ты в самом деле не хочешь, чтобы мы поссорились…

— Шалли! Вы сюда работать пришли или обсуждать перспективы своего карьерного роста с работниками параллельных отделов? — рявкнули за спиной. Верона подскочила на стуле и резко обернулась. Мне не понадобилось и этого: завлабораторией я могла узнать даже по шагам, а не то что по голосу. Впервые я была благодарна этой на редкость противной личности — мне в руки падал достойный повод прекратить разговор на крайне скользкую тему.

— Нет, магистр. Извините. Больше не повторится, — я встала, незаметно пихнула коллегу ногой и шепнула: — Вер, иди. Иначе у меня будут неприятности.

— Это мы еще посмотрим, у кого будут неприятности, — буркнула она себе под нос и удалилась с поистине королевским видом. Впрочем, она может себе это позволить. Я же под тяжелым взглядом завлабораторией уселась за свой стол и сложила пальцы домиком. Без сомнения, только что стартовал очередной этап великого марафона по кабинетам администрации сего достойного научного заведения, и я искренне жалела несчастных чиновников, которые сегодня попадутся под горячую руку великой Вероны Анелли.

— Шалли, я надеюсь, бессмысленная болтология на сегодня закончена?

— Да, магистр, — раздраженно бросила я. Если бы это зависело от меня, она бы не возобновлялась больше никогда. Ссорится с Вероной не хотелось, но мне на самом деле не нужно повышение.

Я бросила быстрый взгляд исподлобья на нависшего надо мной магистра и вернулась к заклинившему замку портативки. Попытки с третьей крышка распахнулась, я же дала себе слово сменить оргтехнику.

Завлабораторией наконец ушел, убедившись, что работник решила все-таки заняться делом. Таким образом, ничего вроде бы не мешало мыслительному процессу, но…

Пальцы вяло водили световым пером по наборной панели, взгляд настойчиво устремлялся в одну точку, не имеющую ничего общего с трехмерными моделями измененных участков полипептидных цепочек, медленно вращающихся над встроенным мини-голографом. Мысли и вовсе застыли, как сахар в сиропе, далекие как никогда от проблем генных мутаций вообще и естественных врожденных мутаций в частности.

Самое время поработать руками, раз голова отказывается, благо тонкой работы, требующей сложнейших приспособлений и колоссального внимания, но ни на гран — работы мысли, в лаборатории всегда было предостаточно. Хотя… Я уныло оглядела злосчастную пробирку, побывавшую на полу, и отказалась от этой мысли. Руки меня сегодня не слушались, хотя объективных причин на то не было.

Ладно, были. Я волновалась.

С чего бы? Губы сами собой растянулись в ироничной кривой ухмылке. Действительно, с чего бы… Ладно, работать, работать и работать. Или хотя бы создавать видимость.

Я вернулась к проекту N7, загрузив портативку грудой вычислений, над которыми бедная машина и трудилась весь следующий час. Еще почти четверть смены, остававшейся до конца рабочего дня, пришлось изгаляться, изображая хоть какую-то деятельность, потому как настроение установилось совершенно нерабочее. Вот она — чувствительная натура научного работника.

Последняя мысль показалась мне настолько забавной, что, уже выходя из здания Академии, я продолжала слабо улыбаться.

Улыбка сменилась весьма кислой гримасой, когда обнаружилось, что все служебные гравилеты уже расхватали мои более шустрые коллеги. Я нахмурилась и решительно зашагала к посту охраны с твердым намерением устроить скандал.

— Леди Шалли! — нервно вскинулся дежурный, видимо, уже с полчаса ожидавший этого момента. Я молча шла на него, нацепив на лицо самое сволочное выражение из своего арсенала:

— Где. Мой. Транспорт.

— Охрана за транспорт не отвечает, — отрезал он.

— По штатному расписанию всем научным сотрудникам сего заведения положен служебный гравилет. Я, если не ошибаюсь, являюсь старшим научным сотрудником. Так какая же сволочь умыкнула мой? — приторно-сладким тоном поинтересовалась я.

— Леди, имейте совесть. Вы же прекрасно знаете, что приказам ректора я обязан подчиняться в первую очередь.

— А-а-а, так к старому пню опять заявилась любовница? Которую отправили домой на моей машине?!

— Леди, — охранник улыбнулся, — теперь я в полной мере понимаю, почему вас так упорно не желают переводить в Центр.

— Нет, вовсе не поэтому.

— Все равно… Хотите, подвезу вас? — неожиданно предложил дежурный. — У меня смена заканчивается через десять минут. У вас ведь квартира в четвертом секторе?

— Нет, — я покачала головой. — Не стоит. Тем более, что у меня коттедж во внешнем кольце.

— Даже так? — он приподнял бровь. — Наследство от богатой тетушки?

— Вроде того. Я продала квартиру в Центре, — я замолчала. — Ладно, лейтенант, бывайте.

Я развернулась и быстрым шагом зашла за угол, где располагалась стоянка для посетителей. Такси, как всегда, во множестве толклись на небольшом пятачке. Я зло рванула ближайшую дверцу и плюхнулась на мягкое сиденье. Задав маршрут автопилоту и скормив блокирующему механизму почти все оставшиеся на счету кредиты (слава богам, зарплата завтра!), я уставилась в окно. За стеклом замелькали здания, рабочие павильоны, на самом краю третьего сектора на полминуты свет заслонили возвышающиеся над городом корпуса космодрома. Потом скорость увеличилась, и городской пейзаж слился в одно серое пятно. Несколько раз такси чувствительно встряхивало — автопилот резко выныривал из общего потока, обходя пробки по боковым магистралям.

Через час я уже выходила из гравилета, думая про себя, что, пожалуй, потраченные деньги стоили того — автопилоты служебных гравилетов, без сомнения, в подметки не годились аналогичным у такси. Так что безымянная любовница ректора помогла мне сэкономить больше получаса на дороге.

Я не спеша открыла дверь, вопреки всем гигиеническим нормам не сунула в дезинфицирующий шкаф форменный жакет и сумку, а бросила оные на ближайшем пуфике и направилась прямиком на кухню. Ничего алкогольного по некоторым весьма веским причинам в доме не держалось, но хлебнуть хоть чего-нибудь после часового пребывания в пересушенной дешевым кондиционером атмосфере мне было просто необходимо.

Вооружившись высоким бокалом, я вернулась в гостиную. Однако вскоре его пришлось поставить на ближайший столик и сжать пальцами виски. Начиналась мигрень. Стены узкой как пенал комнаты давили на голову поверх пальцев, сжимаясь все сильнее и сильнее.

Я быстро ополовинила бокал и встала. В спальне, занимавшей почти весь второй этаж, было бы полегче, но уж чего-чего, а спать мне не хотелось совершенно. Особенно сейчас.

Еще полчаса я промучалась, надеясь, что головная боль пройдет сама, потом не выдержала и приложила к запястью универсальную аптечку. Укол тончайшей иглой не оставил даже следа на коже, а вот голове полегчало мгновенно. Правда, вместо боли появился легкий туман, но была надежда, что на ясность мыслей он не повлияет.

Еще через час стало понятно, что раньше полуночи уснуть все равно не удастся, а головидение, как назло, отключили еще на прошлой неделе за неуплату: почти всю мою куцую зарплату сжирал налог на землю. Представляю, сколько платили мои соседи по внешнему кругу — району частных резиденций, резиденций, рядом с которыми мой крошечный двухэтажный домик казался лачужкой с дезинфекционный бокс размером. Однако слишком редко мне выпадала возможность пожить в «чистом» месте, чтобы удержаться от постановки такого эксперимента.

Так или иначе, ближайший бар работал до утра, и свою порцию толкотни и музыки там можно получить сполна. Этот факт и решил участь вечера. Я переоделась в темный комбинезон и смыла с лица боевую раскраску — для администрации Академии внешний вид сотрудниц был вопросом престижа, в баре же у меня не было никакого желания провести вечер, отбиваясь от любителей знакомств на одну ночь.