Читаем Игра в людей онлайн бесплатно

В большинстве историй герой является центром добра и справедливости: в финале он вершит правосудие или страдает от того, что предал идеалы добра, воспетые им же — в обоих случаях зрители задерживают дыхание и задумываются о собственной судьбе. В жизни мы такие же герои — каждый своей истории. Я не знаю, как отзовутся люди, прочитав историю моей жизни, если таковая будет когда-либо записана. Одну вещь я знаю наверняка: я верю в справедливость, хотя центр добра из меня сомнительный.

За воспоминаниями нелегких событий оказалось невозможным вспомнить имя девушки, лежащей со мной под одеялом. Кажется, Оля. Да, точно Оля. Я выдохнул и сделал то, что считаю нужным, да простит мне это мой слушатель.

— Оля, ты какого хрена тут делаешь?

Я отодвинулся от нее, и ее голова скатилась с моего плеча на подушку. Обожаю эти моменты: девушку вырывает из объятий неги и о боже, какое милое, удивленное и безупречно глупое лицо.

— Ларион, т-ты что? Я не Оля.

— Все равно, иди отсюда.

Ее глаза распахнулись, удивление сменилось шоком. Девушка пытается убедить себя в том, что спит, и ей снится кошмар. Мне очень трудно удержаться от добродушной улыбки, но я вспоминаю для чего это надо, вспоминаю о моем письме, которое ожидает девушку дома. Я одел на себя каменное лицо и сказал:

— Одевайся и вали.

Я встал с кровати. От утренних потягушек по телу пробежали волны послесонной истомы и легкого озноба. Самая сладкая часть утра, эти потягушки. Сравниться с ними может только десятиминутное лежание под теплым одеялом до выхода на работу. Жаль, некогда отлеживаться. Надо по-быстрому в душ, смыть соленое упоминание о прошедшей ночи, и на работу.

— Подонок! Со мной так никто не поступал! — Донеслось мне в спину.

Я остановился перед дверью из комнаты, на тот случай, если девушка надумает удержать меня. Я обернулся. Мой взгляд невольно прошелся по ее бедрам, обнаженной груди. Красивая дура, надо признать… даже утром красивая!

Я сказал сухо:

— Когда я выйду из душа, тебя чтобы не было в квартире.

Она оказалась умнее остальных. Из привычно высокомерных глаз покатились слезы, настоящие, с чувством. Это чувство ее разбудит, а из моего письма она поймет, что со своим пробуждением делать.

Я вышел из комнаты в большой звездообразный холл, который служит перемычкой между тремя комнатами, кухней и уборно-душевым блоком. Квартира обставлена с тонким дизайнерским вкусом, все в светлых и золотых тонах. Кто-то из собравшихся завидует Ярославу Столбневу, который в двадцать шесть лет уже начальник финансового отдела в крупной фирме и купил квартиру на свои деньги, а не занимал у родителей.

Друг вышел ко мне из кухни. Он выше меня, гладко выбрит, на нем дорогой костюм в полоску. Идет на цыпочках, чтобы не разбудить тех, кто еще спит по комнатам. Мы поздоровались, и я уже хотел пройти в душ, но Ярослав меня остановил. Он сел на тумбу с обувью, но одевать туфли не стал. На его лбу морщины, как я понял, причина которых — я.

— Опасайся Лену, она в ярости. Советую тебе скорее убраться из дома, пока она не проснулась. Ты уже наказал ту девушку?

— Спрашивай, что тебя действительно интересует. — Резко ответил я. Мне совсем не улыбалось быть отчитанным, будучи в исподнем.

— Чего ты сразу не сказал, что мы собирались вчера поговорить о жизни? Я, признаться, хотел культурно выпить, а ты завел разговоры. — Ярослав потер лицо, после чего все-таки одел обувь и, сидя, уставился на меня. Из-за того, что на мне одни лишь трусы, мне стало неловко.

— Я убежден, что у каждого из нас есть интересующие вопросы, а также лишние ответы. Скажем, я хочу узнать устройство атомного ядра, а тебя терзает, что значит, когда любимая из-за границы вдруг пишет: "я так сильно тебя люблю!" Если мы хорошо поговорим, то взаимно обогатимся. Скажу больше, Мир сталкивает людей не просто так: всегда есть то, что можно узнать, надо лишь правильно задавать вопросы. Последние дни меня начало интересовать, чем отличаются те, кто работает, от тех, кто выполняет любимые дела. Я получил свой ответ. На примере нашей компании я увидел прогрессию энергии человека в зависимости от его дел. Олег нигде не работает, живет за счет жены. У него так мало энергии, что спит он по четырнадцать часов в день и постоянно жалуется на нехватку сил. Николай работает батарейкой на своей фирме; он жалуется, что к концу рабочего дня просто выдыхается, спит он по девять часов. Ты занимается работой, от которой тебя прет, это даже можно считать твоим любимым делом. Спишь ты по шесть часов и всегда полон сил.

Я смолчал, что в последнее время меня практически постоянно клонит в сон.

— И надо было тебе это поднимать за хорошей выпивкой… — Сказал Ярослав. Ему польстили слова о нем, и он расслабился. — В той комнате спят вполне счастливые люди. Они не придумывают себе никаких любимых дел, работают и делают то, что должны делать.

— Любимое дело это не работа. Работа в моем понимании это последовательное выполнение должностных инструкций. Это цикл. Человек в нем батарейка, которую вставили в механизм получения прибыли. Человек на работе энтропирует жизненную силу, и только занимаясь любимым делом, получает.

— Не согласен с тобой. Мои сотрудники выглядят довольно счастливыми. К тому же, разве твой начальник не вставил точно так же тебя в процесс?

— Вставил. Поэтому у меня упадок сил. Поэтому я вспылил с ним на совещании, поэтому сегодня будет трудный разговор — я не хочу, чтобы мое любимое дело, которое призвано давать мне силы, превратилось в цикличную последовательность.

Ярослав встал, взял из утопления в стене черный кожаный портфель.

— Ларион, ты вечно так. Нет, чтобы сразу сказать, что да почему. Ночью голову себе изломал. Я бизнесмен, мне некогда додумываться, о чем ты говоришь, у меня все на прямых потоках информации: шанс есть, значит надо делать. В детстве я первый лез на дерево, пока ты раздумывал: стоит лезть, или найти дерево повыше, а может вообще нехрен лазить по клену, давай в соседний огород и на яблоню. Ладно, мне пора. — Он повернулся и открыл дверь, но остановился на пороге. Встав ко мне боком, друг спросил: — А что значит, когда девушка ни с того ни с сего присылает тебе сообщение "я тебя так люблю!"?

— Это значит, что она с другим.

Мой ответ серьезно озадачил Ярослава.

— Ты уверен?

— Девушки любят говорить о своих чувствах. Вот уехала она на отдых, тебя рядом нет, она влюбилась в кого-то, но при этом ты для нее все еще что-то значишь. Она радуется, что влюблена и хочет поделиться этим с тобой. А ты энтропируешь на работе и ломаешь голову: "с чего".

Ярослав покраснел. Он хотел сказать что-то злое, поднял указательный палец, а потом опустил его, вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.

По пути в душ я задумался. Москва это уникальный город. Я чувствую здесь энергию жизни, она щекочет мою кожу. Но энергия входит в человека только когда он не энтропирует… Впрочем, мне тоже пора, день предстоит нелегкий, вначале надо отправить письмо этой девушке… все же ее Оля зовут. Потом на работу. Надо быть свежим и собранным. Я тихо прошел по коридору до ванной комнаты, с осторожностью взялся за тяжелую позолоченную ручку и потянул вниз. Внутри замка скрипнула пружина, я открыл дверь и вошел внутрь.

Здесь просторно, стены выложены голубым итальянским кафелем. Ближе к полу кафель зеленый, на полу мягкие ковры. Слева огромная душевая кабина. Я подошел к раковине. Из отражения на меня смотрит невыспавшийся, но довольный жизнью человек. Я пригладил волосы. Новая стрижка с волосами, находямищи на уши, мне явно к лицу. Вообще под мое стандартное лицо идет любая стрижка, как любая одежда идет манекену. Я провел пальцами по щеке. Бриться еще рано. Тогда я шагнул в душевую кабину и включил душ на максимум. Душ это лучшее место в квартире, лучше него может быть только ванна, но Ярослав в своей квартире принципиально не стал устраивать "чугунное корыто". Работа у него серьезная и ответственная, в водичке плескаться некогда.

Ощутив себя чистым, я вытерся, одел боксеры и вышел из душевой комнаты. Надо идти и разбираться на работе. На полном ходу благочестивых планов меня остановил холодный взгляд Лены. Единственная девушка, способная меня пристыдить. На Лене сидит ужасно розовый халат мамы Ярослава, которая иногда гостит у сына.

Лена держит под руку мою жертву. Девушка уже одетая, собиралась уйти, но Лена увидела ее зареванное глупое личико и придержала. Не к добру.

Полностью игнорируя обиженную, я обратился к Лене:

— Чего такая серьезная?

— Извинись. — Потребовала Лена, тряхнув рукой девушки. Словно я что-то украл и сейчас мне этим предметом трясут перед носом.

Я пожал плечами.

— Лена, извини, что ночью я был с ней, а не с тобой. Но ты же знаешь наш уговор: никакого секса.

Губы Лена из мягких припухлостей с красиво поднятыми краями сжались в сердитую полосу. Она дернула головой, чтобы откинуть попавшие на глаза волосы.

— Перед ней извинись! Зачем ты сделал ей больно?

— Давай не будем об этом.

— Это не детские игры, Ларион! Откуда в тебе такая жестокость?

— Ты права, от игрулек такого удовольствия не получить.

Господи, ведь можно было обойтись без этой сцены. Все равно я окажусь прав.

Лена задышала часто, лицо опасно покраснело. Ее сподручная подняла заплаканные глаза, но видя мое бесстрастное лицо, быстро опустила их в прежнее положение. Игнорируя ее, я отчеканил:

— Ты делаешь ей больнее. Мне все равно, что она чувствует. Ты не против, если я пойду, наконец, на работу? Мне после разборки у босса надо с Владом сходить на довольно рискованное мероприятие, а вы меня задерживаете.

Девушка всхлипнула и отвернулась. Она попыталась уйти, но Лена прижала ее к себе, а в мою сторону кинула уничтожающий взгляд и отвернулась. Прошептав что-то девице, она посмотрела на меня снова. "Какая же ты сволочь" и "как же я тебя ненавижу" — сказали ее глаза. С первого взгляда, эти фразы звучат одинаково, но смысл разный. Я, конечно, сволочь, но ненавидеть меня трудно. И Лена это знает.

— Пойдем отсюда. — Сказала Лена девушке. — Подальше от этого урода.

Она повела ее к входной двери. Я хотел было сказать, как быстро Лена изменилась от милой но серьезной девушки до сущей карги, но решил смолчать. Будет плохо, если вместо стандартных двух недель она не будет общаться со мной целый месяц.

Передо мной высится здание бизнес центра. Полуденное солнце нещадно отсвечивает от стеклянных поверхностей. Настало редкое мгновение жалости, что я не купил машину. Доехал бы в салоне с климат — контролем, а не жарился на тротуаре пешим ходом. Хорошо, что от метро "Тульская" идти недалеко, иначе бы загнулся.

Воздух горячий и плотный. Жизнь по эту сторону стекла замерла, в отместку за суету внутри здания. И в погоду и в непогоду внутри возня, шум и бумажная неразбериха. От офисов до курилки протоптаны намоленные дорожки. Кофейные автоматы стабильно ломаются раз в месяц из-за перегрузок. В дни поломок жизнь здания замирает, ровно до тех пор, пока не приедет босс или заказчик. Тогда сотрудники начинают носиться, словно кофе вкололи себе прямо в вену.

Я пробежался по блестящим ступенькам до стеклянных дверей, дернул на себя ручку, вошел. Минуту постоял с расправленными по-птичьи руками под холодными струями кондишена.

Охранник, взглянул на меня и хмыкнул. Тоже мне, тренер, прочитал я в его глазах. Да, я тренер, ответил я наглым взглядом. Можно было и не отвечать, он всего лишь охранник. А я тренер. Что значит — веду людей вперед, а не протираю задницу за мониторами.

Наша тренинговая фирма находится под самой крышей. Босс думает, что раз выше, значит круче. Может оно и так, но подниматься на лифте все же долго. Как-то я сказал об этом боссу, на что Арнольд Николаевич отрезал: "к нам тяжело подниматься, зато легко лететь вниз". Упорный он человек. Перед таким любые стены гнутся, лишь бы он их не стал крушить.

Пыхтя от жары, я пошел от лифта по широченному коридору к офисной приемной. Меня сзади догнал коллега Виктор, начальник отдела тренингов для управленческого звена компаний. Вид у него встревоженный, но строго деловой. Он убедился, что нас никто не подслушивает, и быстро заговорил:

— Арнольд Николаевич в ярости. Что ты ему сказал?

— Что не хочу быть роботом.

— Пояснишь?

— Как-нибудь потом. Что у тебя?

— Переводись обратно ко мне в отдел тренингов управленческого звена, здесь мы сможем тебя отстоять. Пару раз лишишься премии, а когда стихнет, выдадим тройную.

Мне стало не по себе, в животе что-то перевернулось. Все оказалось куда серьезней, чем я ожидал. Я сказал:

— Помнишь, почему я ушел из твоего отдела?

Виктор запротестовал:

— Не хочу слышать эту песню. Переводись назад, сейчас только это сможет спасти твою карьеру.

— Мы готовили менеджеров по мебели, а я хотел готовить менеджеров по людям. Извини, я пойду до конца.

— Чушь. Мы делали свою работу, мы давали орудие, а как распорядятся — их дело. Пусть хоть тиранами становятся.

— Я так не могу.

— Тогда ты пропал.

Я хотел ответить "еще посмотрим", но решил смолчать. Виктор обогнал меня, приложил пропуск к электронному замку приемной и скрылся внутри открвышихся дверей. Я постоял с минуту, раздумывая, потом тихо ругнулся и тоже достал свой пропуск.

Стиль приемной безупречен: переплетение строгих синих и серебряных тонов, у стен под светильниками черные кожаные диваны, перед ними круглые стеклянные столы. На крышках столов и за ресепшеном изображено лого фирмы. Под лого золотыми цифрами написан солидный год основания фирмы.

— Добрый день, Анюта. — Обратился я к секретарю. Анна что-то старательно набивает на клавиатуре, одновременно кивает в телефон. Она качнула мне головой, оторвалась от телефонной трубки и губами беззвучно сказала "привет". Ладно, подумал я, разговаривай. Жестами спросил, на месте ли босс.

— Подождите пару минут. — Вежливо сказала она в трубку и обратилась ко мне. — Ларион, Арнольд Николаевич приходил час назад…

Она наклонилась вперед и заговорила шепотом. Мой взгляд соскользнул с ее милого личика на разрез блузки, поэтому я услышал только вторую часть фразы:

— … со своим племянником. Имя у юноши еще странное, похоже на название краски. Босс сказал, что если ты не ответишь за свои слова, то гореть тебе в аду. У вас серьезно? А то он когда шутит, а когда и не очень…

— Анюта, у тебя такая милая улыбка. Блузка что надо. Как раз под очаровательную шейку. Ты ответь, босс у себя?

— Нет, я только что говорила. — Она округлила глаза.

— Какой я рассеянный. — Сказал я, откровенно разглядывая ее декольте.

Я оставил девушку разговаривать по телефону, проскрипел кроссовками до двери в кабинет Арнольда Николаевича. За дверью открылась втиснутая в стены приемная. Рассчитанно на то, чтобы гость почувствовал себя зажатым со всех сторон, прежде чем войти в просторный кабинет Арнольда Николаевича и там с удовольствием разогнуться.