Читаем Игра в имитацию (СИ) онлайн бесплатно

========== Часть 1 ==========

Комментарий к Часть 1

Саундтрек:

Neoni — Wonderland

Приятного чтения!

— Нет, я просто не могу поверить, что он так со мной поступил… — Энид захлёбывается слезами, драматично уронив голову на руки. Она рыдает оглушительно громко, и все присутствующие в кафе с интересом поглядывают на разыгравшуюся сцену. — После всего, что между нами было! Расстаться по смс, Боже милостивый… Это худшее унижение в моей жизни! Нет, ну неужели я не права?!

— Ты права, — меланхолично отзывается Уэнсдэй, с тотальным спокойствием прокручивая в руках изрядно опустевшую кофейную чашку.

Она абсолютно не разделяет столь бурного негодования, будучи твёрдо убеждённой, что институт отношений переоценен и бессмыслен. Но вступать в полемику с соседкой по комнате априори бесполезно. В сущности, Синклер вовсе и не требуется диалог — ей вполне достаточно собственного бессвязного потока слов, который поминутно перемежается всхлипами.

— Вот и я так думаю! — блондинка резко вскидывает голову и шмыгает носом, даже не пытаясь утереть с лица мокрые дорожки слёз вперемешку с тушью. С сокрушенным вздохом она тянется к бокалу с остатками белого вина и опустошает его одним большом глотком. — Нет, я не собираюсь страдать из-за него вечно! Какого хрена этот ботаник вообще о себе возомнил?! Да он должен был радоваться до конца жизни, что я вообще обратила на него внимание!

— Должен был, — равнодушно подтверждает Аддамс, неодобрительно покосившись на пустой бокал соседки. Уже шестой по счёту. А тем временем, Энид только перешла ко второй стадии принятия неизбежного — отрицание сменилось гневом. Всё в точности как в базовом учебнике по психологии. Вот только такими темпами до последнего пункта она попросту не дойдёт. Свалится в алкогольную кому намного раньше. Пожалуй, мелодраматичная сцена излишне затянулась. Пора с этим заканчивать. Уэнсдэй решительно поднимается из-за стола и нащупывает в кармане кожанки ключи от машины. — Энид, поехали домой. Завтра утром нам обеим нужно на занятия.

— Как ты можешь думать о занятиях, когда у твоей подруги случилось… такое?! — Синклер верещит так громко, будто её режут скальпелем без анестезии. Неконтролируемый поток рыданий возобновляется с новой силой. Блондинка ударяет кулачком по столешнице, чудом не задев пустой бокал на изящной тонкой ножке. — Меня никто никогда не бросал, как ты не понимаешь?! Тем более такой недоумок! Да ещё и по смс… Господи, да это же уму непостижимо! Поверить не могу…

— Всё когда-то случается впервые, — философски отзывается Аддамс, машинально возводя глаза к потолку.

По правде сказать, она и сама была немало удивлена поступком Юджина — тот на протяжении лет пяти ходил за Энид хвостиком и буквально заглядывал ей в рот с ужасающим раболепием. А в последний год перед выпускным самопровозглашенная королева школы неожиданно сдалась под напором тихого отличника в нелепых очках — и следующие несколько месяцев элитная академия Невермор стояла на ушах, обсуждая самую странную парочку за последнее десятилетие.

Вот только выпускной неожиданно стал для их отношений финальным аккордом. Синклер поступила в Гарвард, Оттингер остался на родине в Арканзасе. Всё лето они созванивались по видеосвязи, а аккурат перед началом нового учебного года Юджин внезапно отправил лаконичную смс, в которой сухо сообщил о своём намерении расстаться.

И по его милости Уэнсдэй уже третий час выслушивала бурную истерику соседки по комнате вместо того, чтобы готовиться к занятиям. И оттого всерьёз подумывала съездить на выходные в Джерико, чтобы засунуть в глотку Оттингеру его идиотские круглые очки.

— Поехали отсюда, Энид, — с нажимом повторяет она, повысив голос на полтона, чтобы перекричать завывания блондинки.

— Я знаю, что нужно делать! — внезапно заявляет Синклер и с неожиданным энтузиазмом принимается рыться в карманах нелепого розового пальто. А мгновением позже извлекает наружу телефон в чехле кислотно-малинового цвета. — Я позвоню ему прямо сейчас и скажу, что он ублюдок! И что он пожалеет! И что…

— Нет, — Уэнсдэй холодно обрывает эмоциональную словесную тираду. — Ты не будешь никому звонить. Живо вставай и поехали домой.

— Я не хочу домой… — канючит Энид, капризно надувая губы, накрашенные отвратительным розоватым блеском. — Я знаю, как это будет. Ты засядешь за учебники и не будешь со мной разговаривать. А у меня трагедия, понимаешь?! Полный крах, провал, фиаско!

— Никогда не предполагала, что у тебя такой обширный словарный запас, — Аддамс скрещивает руки на груди и закатывает глаза минимум в десятый раз за последние три часа.

Идея оставить невыносимую соседку и уехать одной призывно маячит на горизонте, но неприятное чувство царапает грудную клетку изнутри и не позволяет ей направиться к выходу из кафе. Кажется, люди называют это совестью.

Чертова Синклер явно пьяна и может натворить глупостей. Oh merda, и за какие грехи ей в подруги досталось это невыносимое создание в тошнотворно-ярком платье с оборочками?

— Вставай немедленно, — безапелляционным тоном заявляет Уэнсдэй и, приблизившись к блондинке, решительно дёргает её за рукав.

— Ладно… — сокрушенно вздохнув, та неуверенно поднимается на ноги.

Повышенный градус алкоголя в крови крайне неблагоприятно сказывается на координации Энид. Пошатнувшись на высоких каблуках, она едва не падает — и лишь железная хватка Уэнсдэй спасает её пустую голову от неминуемого столкновения с кафельным полом дешёвой забегаловки.

Почти скрипя зубами от раздражения, Аддамс тянет соседку к выходу, но Синклер отчего-то упирается. На них снова начинают оборачиваться немногочисленные посетители кафе — некоторые даже перешептываются.

— Подожди… — бормочет блондинка, путаясь в собственных ногах. — Смотри.

— Что ещё? — Уэнсдэй с нескрываемым недовольством оборачивается к ней, взмахнув тугим высоким хвостом. Чертовски неудобная причёска, но на привычные удобные косы сегодня катастрофически не хватило времени.

— Йоко зовёт нас на вечеринку, — Энид тычет ей в лицо телефоном.

— Я не знаю, кто такая Йоко. И не хочу знать.

— Вообще-то это наша соседка из общежития ZETA, — деловито сообщает Синклер совершенно бесполезную и заведомо неинтересную информацию. — Смотри, это совсем недалеко отсюда. Давай поедем туда?

— Я скорее отдам на отсечение собственную руку, нежели проведу хоть один час в подобной алкогольной вакханалии, — категорично отрезает Аддамс. Воспоминания о школьном выпускном ещё свежи у неё в голове — и не вызывают ничего, кроме безотчетного раздражения.

— Ну пожалуйста… — голубые глаза блондинки снова наполняются слезами, и она вцепляется в локоть соседки с удвоенной силой. — Мне нельзя быть одной… Иначе я от отчаяния позвоню Юджину, а потом буду неделю корить себя за это. А тебе, между прочим, придётся выслушивать…

Уэнсдэй вскидывает смоляную бровь.

Шантаж это или нет — но аргумент достаточно весомый. Она молчит с минуту, мысленно взвешивая все «за» и «против» — и приходит к закономерному выводу, что лучше вытерпеть час-другой, нежели минимум неделю.

Помимо всех прочих недостатков, Синклер всегда отличалась излишней ветреностью по части романтических связей. А значит, есть немалая вероятность, что на вечеринке она отыщет новый объект воздыханий, и страдания по Оттингеру хоть ненадолго прекратятся.

— Два часа и ни минутой больше, — твёрдо заявляет Уэнсдэй, недовольно поджав губы.

Энид принимается воодушевлённо кивать, всеми силами выражая своё согласие.

Её бестолковый энтузиазм изрядно раздражает — но всё же это лучше бурной истерики.

Похоже, стадии депрессии и торга блондинка благополучно перескочила. Неплохо.

В последний раз окинув захудалую забегаловку презрительным взглядом и мысленно пообещав себе никогда больше сюда не заглядывать, Аддамс решительно направляется к выходу.

Хвалёная вечеринка явно в самом разгаре — когда чёрный Мазерати сворачивает к двухэтажному дому, под колёса буквально вываливается вусмерть пьяное подобие человека. Уэнсдэй едва успевает ударить по тормозам. Колодки жалобно скрипят, и автомобиль останавливается как вкопанный в нескольких миллиметрах от потенциального суицидника.

У Аддамс невольно вырывается вздох облегчения — для полного счастья не хватает ещё поцарапать свежеотполированный капот.

Мысленно проклиная Синклер и её гениальные идеи, она паркует машину на значительном расстоянии от дома. Блондинка нетерпеливо ёрзает на пассажирском сиденье, поминутно прикладываясь к крафтовому стаканчику, в котором налит вовсе не кофе.

Просторный двухэтажный дом, выкрашенный уродливой голубой краской, заполнен людьми, оглушительными басами техно и стойким алкогольным амбре. Уэнсдэй лавирует в толпе, брезгливо скривив губы — окружающая вакханалия не вызывает ничего, кроме омерзения и раздражения. Энид теряется из виду практически сразу, ещё с порога завидев новых друзей — за неделю в кампусе она успела познакомиться с доброй половиной студентов. Её гиперобщительность всегда была за гранью понимания Аддамс.

Длинный коридор приводит на кухню.

Гранитный островок завален грязной посудой и пустыми коробками из-под фастфуда.

Машинально расправляя несуществующие складки на платье, Уэнсдэй подходит ближе и осматривается в поисках пригодной выпивки.

Выбор алкоголя крайне невелик — дешёвое пиво в зеленых стеклянных бутылках, белое вино неизвестной марки и явно сомнительного качества… И водка.

Шестерёнки в голове стремительно вращаются, производя нехитрые математические вычисления. Сто грамм крепкого алкоголя эквивалентно значению 0,5 промилле в крови. Максимально допустимое для вождения — не более 0,8.

Один стакан не повредит.

И однозначно поможет пережить окружающее мракобесие.

Смешав в красном пластиковом стаканчике водку пополам со спрайтом, Уэнсдэй возвращается в гостиную и с ногами взбирается на подоконник. Немигающий взгляд угольных глаз скучающе скользит по шумной толпе — никого из присутствующих она не знает, да и не хочет знать. Большинство людей скучны.

Обычно надменного выражения лица оказывается достаточно, чтобы отпугнуть окружающих, но не в этот раз.

Алкоголь явно притупляет базовые инстинкты самосохранения — уже через несколько минут от шумной компании на диване отделяется парень в тёмной футболке. Судя по тому, как сильно хлопковая ткань обтягивает рельеф мышц, он намеренно выбрал меньший размер, чем полагается.

— Привет, красотка, — парень усаживается на подоконник рядом с ней, сохраняя минимальную дистанцию. — Не хочешь к нам присоединиться? Кстати, меня зовут Кент, а тебя?

Уэнсдэй обводит его внимательным немигающим взором. Сканирует с хирургической пристальностью, отмечая про себя несколько характерных черт. Излишняя самоуверенность в сочетании с типичной внешностью качка. Судя по нахальной улыбочке, интеллект в данном случае — признак скорее рудиментарный.

Слишком примитивно.

Слишком скучно.

И явно ниже её достоинства.

— Проваливай, Кент, — она выносит непоколебимый вердикт с абсолютно равнодушным выражением лица.

— Вот так сразу? — парень явно не привык к категоричным отказам. Тем хуже для него. Кент придвигается ещё ближе и осторожно тянет руку, словно намереваясь дотронуться до её колена. — Может, передумаешь?

— Я знаю минимум три способа сломать тебе палец, — Аддамс выразительно изгибает бровь и понижает голос до вкрадчивого шепота. — Какой продемонстрировать?

— Рехнулась, что ли? — он отдёргивает руку так поспешно, словно коснулся открытого огня.

Уэнсдэй награждает его самым уничижительным взглядом из всех возможных. Кент торопливо подскакивает на ноги и удаляется обратно к дивану, бормоча себе под нос непечатные выражения.

Она едва заметно усмехается и делает небольшой глоток из пластикового стаканчика — слабо разбавленная водка обжигает горло своей крепостью.

Скользнув безразличным взглядом по пёстрой и одновременно безликой толпе, Аддамс пытается отыскать глазами Синклер, но безуспешно. Неугомонную блондинку словно ветром сдуло. В лучшем случае, она предаётся страстному грехопадению из чувства мести Оттингеру. А в худшем… Даже вообразить сложно. Особым благоразумием Энид не отличалась никогда.

Но как только она решает отправиться на поиски соседки, пропажа обнаруживается сама. Синклер выскальзывает из чулана под лестницей и нетвёрдой походкой направляется к Аддамс, опасливо озираясь по сторонам.

Судя по растрёпанным белокурым локонам и не до конца застёгнутому платью, грехопадение всё же имело место быть.

Впрочем, отчитывать блондинку за случайные половые связи Уэнсдэй вовсе не намерена.

Даже наоборот. Пуританские взгляды — архаизм, а биологические потребности есть у каждого — и для их удовлетворения вовсе необязательно ввязываться в сомнительную авантюру под названием «отношения».

— Смотри, что у меня есть… — запыхавшаяся, но довольная Энид усаживается рядом с ней на подоконник и украдкой протягивает руку. На ладони лежат три розоватые таблетки в маленьком пакетике. — Один парень дал мне попробовать. Это настоящий экстази, представляешь?

Аддамс резко вскидывает голову, встречаясь с соседкой глазами — к немалому облегчению, зрачок в центре голубой радужки не расширен.

По крайней мере, ей хватило мозгов посоветоваться, прежде чем глотать неизвестную дурь.

Зная Синклер, это почти подвиг.

— Дай сюда, — Уэнсдэй решительно забирает пакетик и прячет в плотно сжатом кулаке.

— Что ты делаешь? — Энид возмущённо округляет глаза. — Я сотню баксов заплатила!

— Тебе противопоказано употреблять наркотики, — отрезает Аддамс ледяным тоном, не терпящим возражений. — В твоём мозгу и без того катастрофически мало нейронных связей. Жди меня здесь.

Ей категорически претит слоняться по дому в поисках туалета, чтобы спустить в унитаз сомнительные вещества — и за неимением других вариантов Уэнсдэй снова возвращается на кухню. Обойдя островок, она останавливается возле раковины и вытряхивает на столешницу таблетки в форме сердечка.

Розовая химическая пыль взвивается в воздух.

— Жаль, что Нэнси Рейган больше не проводит собраний, — низкий насмешливый голос позади заставляет её невольно вздрогнуть. — Ну знаешь… Просто скажи «нет» и всё в таком духе.{?}[Социальная кампания, часть американской программы «Война с наркотиками» получила широкое распространение в 1980-х и в начале 1990-х годов. Слоган был придуман и использован первой леди Нэнси Рейган в годы президентства её мужа.]

Аддамс резко оборачивается.

В дальнем углу кухни, вальяжно прислонившись плечом к холодильнику, стоит высокий парень с длинными каштановыми волосами, забранными в небрежный пучок на затылке.

Его чётко очерченные губы кривятся в ироничной усмешке.

Проследив направление его взгляда, она раздражённо закатывает глаза.

— Это не моё, — заявляет Уэнсдэй и лишь секунду спустя осознаёт, что это слишком похоже на банальную попытку оправдаться.

— Разумеется, — кривоватая ухмылка становится чуть шире. — Я сразу так и понял.

— А ты у нас кто? — она презрительно прищуривается и мгновенно переходит в атаку. — Наркоконтроль или полиция нравов?

— Не угадала, — он небрежно пожимает плечами с самым равнодушным видом. — Но по воскресеньям я особенно великодушен и готов дать тебе ещё одну попытку.