Читаем Иголка в стоге сена (СИ) онлайн бесплатно

Над Кенигсбергским замком шел снег. Природа, всегда щедрая в декабре на снегопады, не поскупилась и на сей раз, заботливо укрыв чистейшей белой пеленой каменные строения древней крепости. Словно желая смягчить мрачноватую воинственность замковых стен, она украсила их нарядными белыми оторочками, а на грозные башни нахлобучила смешные гномьи колпаки.

В таком виде твердыня Тевтонского Ордена, смотрелась более приветливо, чем обычно, и во всем ее облике проступала некая праздничная торжественность. Но отнюдь не праздничное настроение вызывала чистота выпавшего снега у сурового, сгорбленного старца, примостившегося в главной башне замка, у натопленного камина.

Великий Магистр Тевтонского Ордена, Ханс фон Тиффен, не любил снегопады. Когда-то, в далекой юности, эфемерный танец снежинок навевал и на него мечты, даря радостное ожидание чуда. Но шли годы, и с их неумолимым бегом менялась душа фон Тиффена — оруженосца, рыцаря, магистра.

Зачерствев в битвах и борьбе за власть, она утратила способность радоваться простым вещам, и теперь мелькание снежинок за окнами замка, лишь раздражало старика, навевая на него тоску по ушедшей молодости.

Еще фон Тиффен не любил пронзительного зимнего ветра, заставлявшего ныть старые раны и превращавшего порой его жизнь в многодневную, изматывающую пытку.

Особую неприязнь у него вызывал ветер с востока. Порывистый и сердитый, он напоминал магистру о той силе, которую он ненавидел больше всего на свете. Ненавидел и страшился, ожидая, что когда-нибудь она придет сюда, чтобы обратить в пыль его труды и труды его предшественников.

На востоке лежала Русь. Давно, когда она еще не была единым целым и разделялась на множество племен, Русь не грозила Тевтонскому Братству. Отдельных князей, враждовавших между собой, Орден бил поодиночке, без труда захватывая их уделы.

Кусок за куском отбирал он у Руси ее владения, воздвигал на отвоеванных землях крепости и замки. Города Копорье, Юрьев, Псков предал он мечу в своем неумолимом продвижении на восток.

Но враг умел учиться на ошибках. Русские князья, еще недавно пускавшие друг другу кровь в междоусобных войнах, стали все чаще объединяться для борьбы против Ордена и наносить поражение Тевтонскому Братству. После битвы на Чудском Озере Орден был вынужден вовсе отказаться от притязания на земли северной Руси.

Русь не остановилась на достигнутом успехе. Потомки Александра, побившего Орденскую рать, объединили вокруг Москвы окрестные земли и создали мощное государство, вплотную придвинувшееся к границам самого Ордена. Фон Тиффен знал: недалек день, когда московиты захотят припомнить Ордену старые обиды и ступят на его земли.

Хорошо, что пока у Руси столько врагов! С востока ее терзают набегами татарские ханы, с юга грозят Османские турки. На севере собирает силы Швеция, вознамерившаяся отнять у славян балтийское побережье. Вольно или невольно все они помогают Ордену, не давая Московии собирать силы у западных границ.

Но что будет, если Русь замирится с восточными соседями, а Швеция так и не решится вступить в войну за Прибалтийские земли? Мысль эта неотступно преследовала старого Магистра, лишая его отдыха и сна.

Сегодня ветер, как назло, дул с востока, навевая на Магистра мрачное настроение. Ах, как хотелось ему выступить с оружием в руках против ненавистной Руси! Огнем и мечом истреблять схизматиков, расчищая дорогу Истинной Вере и победоносной Германской Нации!

Но сил для войны у Ордена пока недостаточно, да и вассальная зависимость от Польской Короны лишает его свободы действий. Уже полвека без ее разрешения Орден не может вступать в войны, а равно и заключать союзы с другими державами!

Лишь война между Польшей и Москвой могла развязать руки Тевтонскому Братству, и старый Магистр мечтал о ней, как о манне небесной. Польшу, правда, он ненавидел ничуть не меньше, чем Московию, но последнюю считал более опасным врагом и для ее уничтожения готов был встать даже под польские знамена…

Будучи главой подвассальной Польше державы, фон Тиффен часто ездил в Краков, ко двору Короля Яна Альбрехта. Уверяя Польского Владыку в преданности Ордену, Магистр не раз заводил с ним речь о необходимости для Польши первой нанести удар восточному соседу. Не жалея черных красок, изображал он Московию главным врагом королевства, прибежищем ереси и язычества.

Но Ян Альбрехт оставил предложения Магистра без ответа. Главными врагами Польши он считал турок, подступавших к его южным рубежам. Что до Руси, то Ян Альбрехт видел в ней возможного союзника в борьбе с Османами и делал все, чтобы привлечь ее к этой борьбе.

Впрочем, даже если восточный сосед откажет королевству в помощи, лучше будет сохранить с ним добрые отношения. Кто знает, сколько сил от Польши потребует война на юге? Не придется ли Короне, сдерживая там натиск сарацин, лишать защиты восточные рубежи?

Ян Альбрехт прекрасно понимал, что в этом случае лучше иметь под боком дружественное государство, чем врага, жаждущего отмщения. И ради мира на востоке он готов был забыть на время о старом яблоке раздора между Московией и Польшей — Южной Руси. Посему Король запретил фон Тиффену даже в разговорах касаться темы войны с московитами.

Однако старый тевтонец не сложил оружия. Видя, что Король глух к его увещеваниям, он удалился в Кенигсберг и стал тайно искать других союзников в борьбе с Московией. В первую очередь тех, кто уже сейчас готов был поднять против нее оружие…

…Два века назад отрядом немецких рыцарей в Прибалтике был основан орден Меченосцев, ставивший своей задачей войну с язычеством и распространение Истинной Веры. Немногочисленный вначале, он быстро рос за счет прибывавших из Германии волонтеров и вскоре силой оружия прибрал к рукам всю Ливонскую землю.

Дальнейшему его продвижению на восток воспрепятствовала языческая Жмудь, справиться с которой в одиночку у Ордена не хватало сил. Сознавая это, его глава обратился к Великому Магистру Братства с предложением объединить усилия обоих Орденов и выступать под единым стягом.

Предложение было принято, Орден Меченосцев отныне стал частью Ордена Девы Марии, а его главе был дарован титул Ландмайстера. Следуя общему плану, оба Ордена должны были очистить от язычества приморскую Жмудь и слиться на ее землях в единое государство.

Но Польша, заключив Унию с Литвой, перечеркнула все замыслы крестоносцев. Какое-то время Ливонский Орден еще сохранял за собой статус филиала Тевтонского Ордена, только длилось это недолго.

После Шестилетней Войны, поставившей Братство на грань выживания, он отделился от бывшего союзника и стал жить самостоятельной жизнью. Как ругали его тогда высшие чины Братства, какие проклятия слали ливонцам, изменникам общего дела!

А ведь напрасно слали. Вовремя отделившись от Тевтонцев, Ливонский Орден избежал участи своего прусского соседа, угодившего в сети вынужденного вассалитета. Не подвластный Польше, он сохранил право вступать в дипломатические связи и военные альянсы с соседними державами. Вскоре он завел дружбу со Швецией, заинтересованной в союзнике на Балтийских берегах.

Дружба эта принесла ливонцам ощутимую пользу. У Ордена появились вместительные суда, для перевозки войск, полевая артиллерия, латы и клинки, выкованные из шведского железа. Окрепнув, Орден, на зависть тевтонским братьям, даже стал готовиться к войне с Московией за ее северные земли.

Ханс фон Тиффен пристально следил за событиями на ливонской границе, сознавая важность происходящего там и для Тевтонского Братства. Конечно, большая добыча в войне ливонцам не светит. Но если им удастся хотя бы немного потеснить московитов, миф о непобедимости Руси будет развеян.

К тому же, пример Ливонии подтолкнет к действиям других ненавистников Москвы. В пробитую немецким оружием брешь, возможно, захотят втиснуться шведы. А это уже начало большой войны. Войны, способной подорвать силы Московии, и, быть может, навсегда отбросить ее от прусских рубежей.

Война, столь желанная для Тевтонского Магистра, казалась решенным делом, когда события утратили предсказуемость. Кто-то из окружения Ландмайстера Ливонии убедил его, что Орден недостаточно силен, чтобы начинать войну без союзников.

Осторожный фон Плеттенберг приостановил подготовку к войне и направил послов ко дворам шведского и датского Королей с предложениями военного альянса. Но владыки Скандинавии повели себя эгоистично. Они согласились помочь Ордену лишь на том условии, что он отдаст им две трети отвоеванных у Руси земель!

Подобное предложение никак не устраивало Плеттенберга. Конечно, с союзниками нужно делиться, но оба Короля рассчитывали прибрать к рукам большую и лучшую часть добычи, а Ордену собирались оставить самый худой кусок.

Ландмайстер хотел добиться для Ордена более выгодных условий дележа, но Король Швеции, Эрик, и Дании — Олаф, не собирались уступать ни на йоту. В бесплодных переговорах прошло лето, а последовавшая за ним дождливая, холодная осень и вовсе поставила точку на планах быстрой войны.

Московия же сполна воспользовалась плодами сей вынужденной задержки. Все время, что глава Ливонии спорил с Королями, она усиливала свои рубежи. Словно грибы, выросли на русской земле дубовые детинцы и заставы с крепкими гарнизонами.

…Теперь, если Ливония и решится на вторжение, ее встретит иная, готовая к битвам, Русь. Тем паче, что наступление Ордену не удастся начать раньше весны, а за это время московиты много еще чего успеют сделать…

Мысль об этом приводила фон Тиффена в бешенство. Если бы не проклятая зависимость от Польши, он, ни минуты не колеблясь, выступил бы вместе с ливонцами против Москвы! Но, увы, сейчас он не мог оказывать военную помощь другим державам.

Приходилось помогать собратьям по оружию иными способами: тайно слать им денежные средства, направлять ко двору Ландмайстера Ливонии, военных советников, служивших в то же время фон Тиффену глазами и ушами на ливонской земле.

Один из таких посланцев как раз должен был вернуться в Кенигсберг с докладом о подготовке к войне. Ожидая его возвращения, старый Магистр нервно бродил по своей комнате, разминая худые, костлявые руки, иногда останавливался у окна, пытаясь сквозь шум вьюги расслышать стук подков на замковом мосту.

Потом в изнеможении он опускался в резное, похожее на трон кресло. Глядя на пылающие в камине поленья, нетерпеливо теребил бороду, белую, как идущий за окнами снег.

Он уже решил, что посланника сегодня ждать не стоит, когда дверь в комнату отворилась, и молодой секретарь с почтительным поклоном объявил:

— Великий Магистр, прибыл Командор Руперт!

— Пусть войдет, — произнес фон Тиффен, оторвавшись от своих раздумий.

Вошедший был высок и мускулист, как Геркулес, а широкий снежно-белый тевтонский плащ придавал еще больший объем его могучей фигуре. Лязгая шпорами, он приблизился к трону и опустился на одно колено, приветствуя главу Ордена.

— Какие новости, брат Руперт? — нетерпеливо вопросил фон Тиффен, знаком велев Командору подняться.

— Плохие, мой Магистр, — голос вошедшего звучал отстраненно и глухо, как у человека, привыкшего скрывать от других чувства, — московиты стягивают силы к ливонской границе.

Ими уже выстроены две крепости, способные выдержать длительную осаду. Ландмайстер Плеттенберг утверждает, что одними силами Ливонского Ордена взять их не удастся. Посему он решил повременить с весенним вторжением…

— Ох, уж этот Плеттенберг! — невесело усмехнулся фон Тиффен. — Вижу, он никогда не решится без нашей помощи начать войну с московитами.

— Большого зверя легче бить вдвоем, чем в одиночку, — одними уголками губ улыбнулся Руперт.

— Да, легче, — согласился Магистр, — и я отчасти разделяю опасения Плеттенберга. Московия ширится и набирает силы, а Ливонский Орден переживает не лучшие времена.

Начни ливонцы сейчас войну, московиты отбросят их от своих границ, и сами перейдут в наступление, а там, кто знает…

…Покоренные Орденом язычники на словах приняли крест, а сами ждут случая, чтобы ударить Ордену в спину. И если московиты ступят на земли Ливонии, такой шанс им представится.

Я не хуже тебя, мой добрый Руперт, знаю, что русского зверя нужно бить сообща, но у меня связаны руки. Раньше Орден подчинялся лишь Святейшему Папе, а теперь мы связаны вассальной зависимостью с Польским Престолом. И без разрешения Короля Яна Альбрехта мы не сможем начать войну, против схизматиков.

Если же мы разорвем позорный вассалитет, Польша сама объявит нам войну, и Орден окажется между молотом и наковальней: с запада — поляки, с востока — московиты. Такого натиска, брат Руперт, Ордену не выдержать.

Выступить против Схизмы мы можем лишь в союзе с Польшей. Но Ян Альбрехт предпочитает жить в мире с Московией, и пока он не изменит отношения к ней, мы не начнем войну.

Снег за окнами усилился, превратившись в непроницаемую молочно-белую пелену, скрывающую от глаз холмы и предзамковые укрепления. Фон Тиффен встал с трона и подошел к окошку, пристально вглядываясь в белую мглу, словно хотел разглядеть там, за снежной завесой, грядущее своего великого Ордена.

— Но мы можем помочь Польскому Королю изменить отношение к московитам, — словно продолжая недосказанную Магистром мысль, проронил Руперт.

Фон Тиффен обернулся к подчиненному с таким выражением на лице, словно ждал от него подобных слов.

— Ты, кажется, читаешь мои мысли, брат Руперт, — по-отечески ласково улыбнулся старый рыцарь, — что ж, я вижу в том знак свыше! То, что Господь вложил нам обоим в головы одну и ту же мысль, подтверждает ее верность.

Но мало видеть цель, нужно еще найти верный способ ее достижения. Скажи, мой добрый брат, каким способом ты собираешься раскрыть заблудшему Польскому Королю глаза на истину?

Мы ведь не раз уже пытались объяснить Владыкам Польши опасность дружеских отношений с варварской Московией, но всякий раз нас постигала неудача. Пути к взаимопониманию порой слишком долги и тернисты…

— Не стоит искать долгих путей там, где есть короткий путь, — с почтительным поклоном отчеканил Руперт, — если Государь Польши и союзные ему Литовские Владыки увидят звериный нрав схизматиков, они сами отрекутся от дружбы с ними. У меня на сей счет есть одна задумка, Великий Магистр…

Фон Тиффен поднял на своего воспитанника взгляд некогда серых, как оружейная сталь, но уже давно поблекших, обесцвеченных старостью глаз. Теперь, когда он все отчетливее слышал дыхание смерти, перед ним со всей серьезностью вставал вопрос о преемнике.

Конечно, решение о новом Магистре может принять лишь Капитул, а он главу Ордена выбирает из своих рядов. Поскольку Руперт фон Велль не является членом Капитула, кресло Магистра ему не светит.

А жаль! Именно такой вождь, как он, молодой и рьяный, с живым умом и пламенным сердцем способен влить новую кровь в дело дряхлеющего Тевтонского Братства.

Придя в Орден двадцатилетним оруженосцем, он за какие-то пару лет стал лучшим бойцом Ордена, а еще через год — лучшим командиром баниера. Не прошло и пяти лет, как на его плечи легла командорская цепь.