Читаем If you're going through hell keep going (СИ) онлайн бесплатно

========== // the devil within you ==========

Тишина. Абсолютная тишина находится где-то вне моей головы, за голосом, который раз за разом произносит цепочку из четырёх слов, заставляя меня прижимать ладони к ушам. Я знаю, это не поможет, потому что ничего не помогает: ни музыка, ни беруши.

А отказ от сна делает голос еще более громким.

«Боль. Трагедия. Борьба. Хаос»

Голос определенно принадлежит юноше, но раньше я никогда его не слышала.

Голос звучит уверенно и монотонно, словно пытается убедить меня в важности этих четырёх слов. И из—за этого мне становится еще хуже, потому что я боюсь, что в один прекрасный день, а, точнее, ночь, я прислушаюсь к этому голосу. И стану такой же, как он. Стану злой, стану той, кто совершает страшные поступки ради забавы. Стану Ногицунэ.

Я резко сажусь в кровати. Мои глаза всё еще закрыты, а чужой голос всё еще звучит в голове, но я отчетливо понимаю — что-то изменилось. Концентрируюсь, практически перестаю дышать, оставляя себя наедине с самой собой, и наконец понимаю, в чём дело. В моей голове появился еще один голос. Слабый, тихий. И определенно женский.

«Ты когда-нибудь слышал о Кицунэ? В японской мифологии есть удивительные истории о оборотне-лисе, духе-обманщике»

Девушка задает свой вопрос с равной паузой, но ответа не поступает. Точнее, вероятно, он есть, просто для меня он недоступен. Я пытаюсь запомнить этот голос – спокойный, немного высоковатый, но при всём при этом определенно располагающий к себе. В отличие от голоса юноши, он не заставляет меня хотеть размозжить себе голову кирпичом.

Я открываю глаза так же резко, как минуту назад подняла корпус. Мою комнату освещает лунный свет, и я обращаю свой взор к окну – полнолуние через два дня. А это всегда означает что-то ужасное.

В такой день обязательно кто-то кому-то причиняет боль. Кто-то кого-то убивает.

Но в этот раз у меня свои планы. Я собираюсь остановить то, что созревает, чем бы оно ни было.

***

— Бруклин Мария Тэрасава! – слышу я скрипучий голос своего отчима. — Бруклин Мария …

— Я слышу тебя громко и отчётливо, Кай! Не обязательно звать меня по тридцать раз! – несмотря на то, что я всё еще дремлю, мой голос уже приобрел привычную холодность по отношению к отчиму. — И если мать решила взять твою фамилию, это абсолютно не значит, что и я ее беру.

Я скидываю с себя одеяло и тут же в быстром движении оказываюсь на ногах. Я знаю, что если еще хотя бы пару минут проведу в кровати, то усну окончательно. Голоса, не дававшие мне спать всю ночь, затихли лишь под утро, и сейчас я чувствую дикую усталость.

— Бруклин, — в дверном проёме показывается голова моей матери. Ее брови сдвинуты к переносице, но она не злится, а, скорее, пытается воззвать к моим чувствам. — Прояви уважение к человеку, который заменяет тебе отца.

— Мне даже отец отцом не был, — мои губы кривятся, образуя ямочки на щеках, которые я терпеть не могу. — Про твоего японского любовника я вообще молчу.

Мне повезло с матерью, когда ей, наоборот, абсолютно не повезло со мной.

Она входит в комнату, сокращает расстояние между нами до минимума и осторожно целует меня в лоб.

— Я люблю Кая. И люблю тебя. Пожалуйста, хотя бы сегодня, в такой важный для нашей семьи день, будьте терпимее друг к другу.

Я поджимаю губы, но всё же киваю.

— Ладно. Только скажи ему, что меня зовут Брук. Брук Роджерс, и никак иначе.

Мама снисходительно улыбается, а затем уходит прочь.

Я уверена в том, что она заметила мои синие мешки под глазами. Чтобы не увидеть их, нужно быть слепым. Но она не задает вопросов, потому что знает, что никогда не получит на них ответов.

Я подхожу к зеркалу, где в очередной раз заставляю себя посмотреть на собственное отражение. В последние дни я выгляжу еще хуже, чем обычно. От недостатка сна кожа сереет, а глаза приобретают мутно — голубой цвет вместо обычного яркого синего. Я провожу рукой по светлым, как у матери, волосам, и тяжело вздыхаю.

Я мало что знаю о кицунэ, потому что меня так и не успели просвятить. Когда я впервые столкнулась с Мастером во время нашей семейной поездки в Японию, он был уже на закате своей жизни и мало что мог делать, кроме как сидеть в своем саду и смотреть на тех, кто проходит мимо.

Я не знаю, почему он выбрал именно меня. Почему из тысячи туристов и местных, ему пригляделась именно нескладная девочка – подросток? Точнее, не ему, как таковому. Рейко – одна из разновидностей духов кицунэ.

Призрачная лиса. Лиса, которая преследует.

— Только вот преследуют почему-то меня, а не я, — произношу я вслух и начинаю легко массировать виски указательными пальцами.

— Брук, дорогая, через пятнадцать минут мы выезжаем, — доносится снизу звонкий голос матери.

Именно сегодня мы обрываем все контакты со старым городом – перевозим последние вещи и прощаемся со знакомыми. Именно сегодня семья Тэрасава и я, Брук Роджерс, покидаем Бэйкон Хиллс навсегда.

***

Я стою перед школой – теперь уже бывшей – и слежу за тем, как ученики покидают свои автомобили и торопятся внутрь. Большинство лиц мне знакомо, но единственным человеком, с которым я хотела бы попрощаться, была Эрика Рейес. Только вот она мертва. Медики так и не смогли указать точную причину смерти моей единственной подруги.

Я хорошо помню тот день, когда ее тело, находящееся в деревянном ящике, погружали в землю. Тот день стал отправной точкой для моей «перезагрузки», как я сама называю это в сердцах. По сути дела, я просто перестала быть общительной Бруклин Рождерс, которая всегда была со всеми мила и дружелюбна, и стала Брук.

Просто Брук, которой ни до кого дела нет.

Потому что смысл любить людей, если они, рано или поздно, уходят, оставляя тебя наедине с одиночеством и болью?

Я уже целых два месяца хожу в другую школу в городе, который находится в трёх часах езды от Бэйкон Хиллс. Он еще меньше, что, с одной стороны, радует меня, а с другой удручает. Занятное наблюдение — размер города обратно пропорционален количеству слухов и сплетен.

Я не была в школе, которую когда-то покинула, долгих два месяца, но никто, кажется, этого не заметил.

Я в последний раз обвожу взглядом двор и уже собираюсь уйти прочь, как вдруг в поле зрения попадает приближающийся синий джип. Я хорошо знаю его хозяина, потому что им интересовалась Эрика, а в то время, когда она была жива, я еще была тем человеком, который умеет слушать.

Стайлз Стилински.

Эрика считала его не просто идеальным, она могла назвать, пожалуй, тысячу и одну причину, почему он лучший. Я никогда ее энтузиазма не разделяла, говоря, что не собираюсь связывать себя отношениями с кем-то в этой школе. И не потому, что не было хороших кандидатур, а потому, что мне это было не нужно.

Джип останавливается, и, когда его мотор глохнет, я вздрагиваю от неожиданно возникшего из ниоткуда голоса.

Тот самый, что приходит по ночам. Ногицунэ.

«Когда дверь – не дверь?»

Я не свожу взгляд с людей в джипе. Их двое, сам хозяин и его неизменный сопровождающий, лучший друг Скотт МакКолл.

«Что есть у всех, но никто не может избавиться от этого?»

Я расправляю плечи, словно это поможет мне отчетливее услышать голос и уловить нотки изменения в нём. Он стал чище, стал тише, и, кажется, стал более человечным. Сначала я верчу головой в разные стороны, а затем закрываю глаза, но как не стараюсь, Ногицунэ я больше не слышу.

— Смотрите … Разве, это не Брук?

Моё имя, произнесенное знакомым женским голосом. Лидия Мартин собственной персоной.

Я открываю глаза и вижу перед собой вопрошающие лица трёх человек – Лидии, Эллисон и Скотта.

— Привет, — произношу я, пытаясь изобразить на лице улыбку.

— Я думала, ты уехала навсегда, — говорит Арджент, на что я лишь киваю головой.

— Так и есть. Сегодня в наш дом въезжают новые жильцы. Мать лично хотела вручить им ключи, а еще, наверное, выпить с ними по бокалу шампанского. Не знаю, это не моё дело.

— Как ты? – спрашивает Скотт.

Я знаю, что скрывается за этим вопросом. И он это знает тоже. Все до сих пор, наверняка, хотят знать, как моё душевное состояние после смерти лучшей подруги. Все хотят знать подробности, особенно, если там будет драма, желательно с ночными рыданиями и смотрениями на нашу совместную фотографию в рамочке.

— Порядок, — я пожимаю плечами. — У меня дела лучше всех.

Ложь. Я бы отдала всё на свете, чтобы поменяться местами с любым человеком, который может спокойно спать по ночам. Иногда мне кажется, что я была бы не против поменяться местами даже с Эрикой. Да, она мертва, но, по крайней мере, ее не достают голоса призрачных лис.

Я вижу, как Лидия открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не слышу ни единого ее слова, потому что всё моё внимание приковано к девушке в нескольких метрах от нас. Раньше я никогда ее не видела, вероятно, она новенькая в Бэйкон Хиллс. Она кажется обычной для всех вокруг, кроме меня. Я вижу ее свечение. Оно ярко – оранжевое, и отчетливо напоминает лисий силуэт.

Огненная лиса.

— Кицунэ …— сама того не понимая, я произношу это вслух.

Я не знаю, слышали ли меня ребята, или нет. Я даже не перевожу на них свой взгляд, когда прохожу между Лидией и Скоттом и направляюсь к незнакомке.

— Брук, — с лёту представляюсь я, привлекая ее внимание.

Девушка непроизвольно делает шаг назад, а затем вдруг улыбается мне, хотя на моём лице не дрогнул ни один мускул.

— Кира. Очень приятно, Брук.

Она протягивает мне руку. Наверное, хочет, чтобы я пожала ее, но я, не отрываясь, смотрю ей в глаза. Неужели, она не видит мой светло – зеленый силуэт лисы? Я вижу ее так отчетливо, словно и нет никакого человека – лишь кицунэ.

Кира убирает обратно свою руку, когда понимает, что я не пожму ее.

— Я тебя раньше не видела. Ты новенькая? – спрашивает Кира.

Этот голос. Я слышала его раньше.

— Скорее, наоборот. Сегодня мой последний день здесь, завтра мы с предками окончательно покидаем Бэйкон Хиллс.

— А я вот только недавно сюда перебралась, — Кира, почему-то, не снимает с лица свою улыбку.

Возможно, это могут лишь Рейко – видеть ауру другого лиса. Тогда, что же умеет Кира?

— Эй, Кира!

Это Скотт. Я вижу, как он обеспокоенно поглядывает на меня, а затем встает между нами вполоборота, словно пытаясь защитить Киру. Думает, что я представляю угрозу? Эта мысль заставляет меня улыбнуться.

— Тогда добро пожаловать в Бэйкон Хиллс, — произношу я, а затем перевожу взгляд на юношу. — А где Стилински?

— Я тут, — раздается за спиной.

Я оборачиваюсь, и от ужаса пячусь назад. Вокруг когда-то весёлого Стайлза, который, казалось, сам излучал свет, хотя и не был чем-то сверхъестественным, тёмно – фиолетовая застоялая аура. Силуэт лиса с носом, короче, чем у Кицунэ.

Ногицунэ.

— Привет, Брук.

Я понимаю, почему аура практически чёрная. В данный момент, Стайлз – не Стайлз, а дикая лиса – проказник. Самый опасный дух, о котором мне успел поведать Мастер. Не демон, но что-то более устрашающее, потому что Ногицунэ, в отличие от кого—либо другого, имеет цель, ради которой он вредит всем вокруг. Цель, понятная лишь ему, но за которую он, в буквальном смысле, убьёт любого.

Мои хвосты, я оставила их дома … Их лишь два, но против Ногицунэ и этого будет достаточно. Конечно, я его не убью, но, по крайней мере, смогу на время вернуть в сознание самого Стайлза.

Я вижу, что Стилински еле заметно качает головой. На его губах играет улыбка, не присущая Стайлзу. Я не понимаю, неужели, никто, кроме меня, не видит таких очевидных фактов?

— С-с-тайлз, — неужели, я заикаюсь? – Рада тебя видеть.

Юноша делает шаг мне навстречу и расставляет руки, приглашая меня в объятия. Я понимаю, что если сейчас убегу или же попытаюсь проявить сопротивление, это будет выглядеть не то, чтобы странно, а попросту раскроет все мои карты.

Я растягиваю губы в улыбке и ныряю в предложенные объятия. Стайлз тут же прижимает меня к себе. Его губы находятся рядом с моим ухом, как раз с той стороны, которую не видят ребята.

«Боль. Трагедия. Борьба. Хаос».

Каждое из этих четырёх слов отдалось в моей голове эхом ночного голоса. Но теперь он просто невыносимо громок, словно кто-то говорит мне это прямо в ухо.

Понимание приходит не сразу, мне хватает пары секунд. Ногицунэ, что вот уже несколько дней достаёт меня по ночам, сидит в тощем, беззащитном Стайлзе, который едва ли справится с девчонкой.

«Стыдно должно быть. Бедный парень и мухи не обидит. Неужели, не мог выбрать кого-то покрупнее?»

Понятия не имею, откуда во мне неожиданно возникает столько смелости. Раньше я никогда не пользовалась этой стороной Рейко — умением не только слышать других кицунэ, но еще и говорить с ними телепатически. На то он и зовется “преследующим лисом”. На секунду мне кажется, что я способна на что-то большее, чем просто сидеть в своей скорлупе.

У меня, наконец-то, появляется шанс совершить что-то стоящее. Я не герой, и никогда им не была. Но сейчас, как и вот уже целых тридцать дней, я — рейко.

Я не хотела быть чем-то, что слышит чужие голоса по ночам и обладает какой-то сверхъестественной силой, но раз уж так случилось, бежать от этого смысла нет.

Стайлз выпускает меня из объятий, я снова вижу эту препротивную улыбку на его лице, и чтобы скрыть раздражение, перевожу взгляд на Скотта.

— Вам, я думаю, пора на урок. Не так ли?

Скотт кивает. Я вижу в его взгляде определенное недовольство, и это логично. Похоже, Кира теперь — часть их команды. Только вот знает ли альтруист МакКолл о том, что среди его друзей есть лисы? И, самое главное, в курсе ли он того, что это самые хитрые животные из всех ныне существующих?

========== // the half-dark spirit ==========

Я сижу в своей комнате, забравшись с ногами на кровать. Прижимаюсь к холодной стене спиной и думаю о том, что произошло сегодня в Бэйкон Хиллс. Впервые за всё время, я размышляю не о своих проблемах, а о чужих. Думаю о Стайлзе, о Кире, и о том, что до тех пор, пока я нахожусь за сотни километров от старого дома, я вряд ли чем-то смогу помочь ребятам.

А что, если им и не нужна моя помощь? Вдруг, для них это и не проблема даже? Ведь я абсолютно ничего не знаю ни об одном из них.

Но и бездействовать тоже не вариант. Для начала, нужно вернуться, как бы мне не было противно от одной этой мысли. Придётся снова окунуться в старые воспоминания с головой, но это именно то, что я должна сделать. Время выйти из зоны своего комфорта.

***

— Как тебя зовут?

— Брук.

Мой голос звучит неуверенно и, возможно, даже с долькой испуга. Я вижу этого старика в первый раз, а он, определенно, что-то знает обо мне.

— Очень приятно, Брук. Моё имя слишком сложно для произношения, ты можешь называть меня Мастером.

— Хорошо, — я согласно киваю.

— Ты ведь американка, верно?

— Верно.

Я не боюсь его, но что-то в его лице, в каждой его морщине и в каждом седом волоске заставляет мои колени дрожать. Мы находимся на расстоянии вытянутой руки. Он сидит на каменной скамье под красивым цветущим деревом сакуры, а я стою рядом. Мне хочется сесть, но я не могу, что-то мне мешает. Странное ощущение, словно для того, чтобы сделать это, мне нужно его одобрение … Или приказ.