Читаем Ясырь онлайн бесплатно

В оформлении обложки использовано изображение савтора BlackDog1966 –(бесплатно для коммерческого использования, указание автора не требуется)

Шрифт – автор Власов Сергей Александрович.

Степь укутала предрассветная дымка. В шатре Салхи стало прохладно, но ему не хотелось подниматься с постели, чтобы поворошить угли. Начнется новый день и пламя весело затрещит в очаге, а пока пускай беззвучно перемигиваются и гаснут крошечные огоньки, совсем как звезды в светлеющем небе.

Кто-то приблизился к шатру, ступая тихо, как хороший охотник, затем отогнул полог и тенью скользнул внутрь. Салхи притворился спящим, следя за незваной гостьей. Она медленно расстегнула серебряное монисто, сняла расшитое лентами платье и мягкие сапоги, украшенные лисьим мехом. Ловким движением девушка сбросила тонкую льняную рубашку, затем распустила тугие косы, ничуть не смущаясь своей наготы.

У Салхи дрогнули ресницы. Много красавиц повидал он за два десятка прожитых лет, но всех затмила юная шаманка Айдас. Взгляд воина из-под неплотно прикрытых глаз ласкал ее крепкую, ладную фигуру с небольшой, но упругой грудью, крутыми бедрами и плоским животом.

Не теряя времени даром, искусительница подошла к постели, остановилась у изголовья и слегка прогнулась. Эта открытость, подчеркнутая доступность взбудоражили Салхи. Его кадык нервно дернулся, горячая кровь застучала в висках, а тело предательски устремилось к Айдас.

– Обожди, – укоризненно шепнула колдунья.

– Молчи! – приказал Салхи, роняя ее себе на грудь.

Шаманка пахла летним разнотравьем; гладкая кожа была теплой, как нагретая солнцем река. Ладони воина требовательно, по-хозяйски легли на девичью талию, и Айдас прерывисто задышала. Казалось, ей тесно в крепких объятьях любовника, полувздохи сменились короткими стонами, карие глаза влажно заблестели. Салхи нежно коснулся возбужденно торчащих сосков колдуньи и провел кончиками пальцев по ее животу. Айдас попыталась свести бедра, не дать ему подобраться к манящему источнику наслаждения. Запретное для мужчины желанно вдвойне, оттого Салхи с усмешкой раздвинул ее ноги, наблюдая, как шаманка едва не сходит с ума от нахлынувших сладких ощущений, и страстно поцеловал ее пересохшие губы.

Она терлась о руку воина, торопливо одаривая его ответными поцелуями. Внутри все полыхало из-за нестерпимого желания близости. Салхи уложил девушку лицом вниз, придавил к подушкам, чтобы никто посторонний не услышал ее криков и громких стонов, а после взял смело и дерзко, как привык. Айдас хотела угодить ему, наслаждаясь каждым мигом соития, пока волна блаженства не швырнула ее – обессиленную и трепетавшую – на горячее, смятое ложе.

Тяжело дыша, Салхи упал навзничь:

– Теперь говори.

– Мне было видение… – голос шаманки слегка подрагивал. – Хан Эзэм призовет сыновей, каждому даст тугую плеть и копье с алой лентой… Орон поедет на юг, воевать с людьми песков. Халзан повернет коней к востоку, выступив против горных владык. Твой путь, Салхи – на север, в озерный край, звенья дней сплетутся со звеньями ночи в длинную цепь… Потеряешь плеть, сломаешь копье, от дорожной пыли почернеет лента…

– Зачем сулишь худое? – нахмурился младший сын хана. – Не хочу тебя слушать.

– Скажу и о хорошем, – Айдас украдкой погладила плечо любимого. – Встретишь ворона с рваными перьями. Не брани его, а дай все, о чем попросит. Тот ворон укажет дорогу к несметным сокровищам и белой кобылице.

– Что мне до кобылиц…

– Кто первым накинет на нее седло – умрет. Второй – станет величайшим правителем, ханом над ханами…

– Если не обманула, я вернусь сюда, привезу щедрые подарки духам реки, выкуплю твою свободу.

Шаманка улыбнулась, тщетно пряча грусть и тревогу:

– Ты знаешь, что мой род проклят Белоглазым и обречен на вечное служение водяным. Только меняющий облик, наполовину человек – наполовину зверь, способен одолеть их в бою.

– Так научи меня, Айдас, где его логово, – решительно потребовал Салхи.

– Ищи семь теней, что лежат без дела, но бойся забыть дорогу домой…

Одолев еще один дневной переход, войско Салхи приблизилось к ручью. На берегу расположилось небольшое стойбище. Местные пастухи почтительно здоровались с молодым вождем и его воинами, гостеприимно указывая на десяток юрт, украшенных незамысловатой росписью.

Утомленный однообразным пейзажем Салхи со скучающим видом глядел на согнанное к броду стадо, табун худосочных лошадей вдали, блеющих в загонах овец и суетящихся невольников.

– Чем славится этот край? – спросил ханский сын у старшего из своих сотников.

– Близ истока ручья стоит святилище Гнева, великий вождь, – буркнул Зоригтой. – Мой отец обучался там воинскому искусству. Каждому послушнику наносится знак убийцы на правую кисть: черный череп с шипастым воротником.

– Я не знал твоего отца, но слышал песни о его подвигах, – уважительно произнес Салхи. – Хотелось бы взглянуть на святилище и Яму испытаний.

– Если угодно, – Зоригтой выпятил тяжелую нижнюю челюсть, – прикажите развлечь вас сегодня травлей рабов. Я лично отберу дюжину бойцов покрепче.

– Сделай, – одобрил молодой вождь. – Мечтаю о сытном ужине и хорошей забаве.

Когда стемнело, в большом походном шатре Салхи начался пир. Воины утоляли голод под звуки ятаг и мелодичное девичье пение. Наследник хана с едва заметной улыбкой глядел на красавиц, скромно прячущих глаза под густыми челками. Выбрав одну из прелестниц, он указал на нее подбородком:

– Пусть подойдет.

Девушка покорно приблизилась, опустившись на ковер возле ног Салхи.

– Как тебя зовут? – вождь отхлебнул пьянящий напиток из кубка.

– Шуву, господин.

– Спой и станцуй для меня, Шуву.

Она поднялась, медленно и плавно покачивая бедрами. Затем раскинула руки, словно крылья, на тонких запястьях в такт движениям зазвенели браслеты. Девушка изгибалась, поворачиваясь к Салхи то одним загорелым плечом, то другим, кокетливо и грациозно шагала по кругу, кончиками пальцев придерживая полупрозрачную накидку…

Говорил со мной

Ветер над рекой,

Где пропала тень

У семи камней.

Не ищи ее,

Не гони коня.

Там забудешь дом,

Братьев и меня.

Сын хана резко махнул рукой:

– Довольно, Шуву. Займи свое место.

Почувствовав, как изменилось настроение Салхи, десятник Зоригтой воздел над головой кубок:

– Великий вождь, не пора ли устроить забаву? Мои воины пригнали дюжину смельчаков, готовых расстаться с жизнями ради твоего увеселения!

Салхи взял с блюда горсть изюма:

– Хорошо. Поглядим, кто из них сбережет свою шкуру.

В шатер втолкнули первого невольника и брови ханского сына поползли вверх. Это был худощавый темноволосый северянин лет сорока, от скудного кормления превратившийся в тощего призрака со впалыми щеками. На обнаженной груди мужчины блестел пот, виднелись свежие шрамы и застарелые рубцы. Тонкие штаны пленника прохудились, но другой одежды ему не полагалось.

– Склонись перед великим вождем и назови себя, – приказал Зоригтой.

Маслянистые глаза мужчины недобро блеснули, однако он без возражений исполнил требуемое:

– Варга Руто, ясырь воина по имени Шуд. Пасу его табун.

С недоверчивой миной Салхи быстро глянул на сотника:

– Ты обещал выбрать крепких рабов, а притащил какого-то заморыша.

– Я говорил с его хозяином, – мигом откликнулся Зоригтой. – Цена невольника – пятнадцать овец.

– Крысиный хвост – его цена! – рассердился наследник хана. – Гони в шею и давай сюда другого!

Два совсем юных воина грубо выпроводили Варгу и его место занял парнишка лет восемнадцати на трясущихся от страха ногах. Стуча зубами, раб назвался Лаго Росли. Противником северянина стал кряжистый бородач из горного народа по имени Файф Гнутый Нос.

Степняки начали перешептываться, делая ставки и заключая пари. Бесспорным фаворитом признали широкоплечего Файфа. Он пыхтел и сопел, как бык, угрожающе сжимая крепкие кулаки. Лаго кусал губы, напряженно обдумывая, где у этого грубого, похожего на ожившую скалу, горца слабое место. Решив не торопить события, северянин предоставил сопернику право атаковать первым.

Файф исподлобья осмотрел площадку для ристалища – циновку шириной в два и длиной в четыре шага – как тут покажешь молодецкую удаль, если места издевательски мало – не повернуться толком, не развернуться. Справа – очаг с бурлящим над ним котлом, слева – застывшие в ожидании зрители.

– Хо-хор! – горец издал боевой клич и набросился на противника.

Первый удар Файфа согнул трусоватого Лаго, второй – отшвырнул в сторону. Он заколыхался, словно былинка на ветру, но не устоял – рухнул перед равнодушно взирающим на поединок Салхи.