Читаем Янтарная слеза (СИ) онлайн бесплатно

Над гладью лесного озера сияла полная луна, освещая густо поросший камышом берег. Водная гладь отражала деревья, окружающие её, и ясное, темное небо с россыпью звезд. На берегу, под ветвями большой ивы, низко склонившей свои ветки к воде, сидела маленькая девочка, в простом сером платье из грубого полотна. Малышка радостно улыбалась, глядя в воду, нисколько не страшась пустынного ночного леса и таинственных шорохов за спиной.

— Велена, — раздался над водой звонкий, девичий голос, — здравствуй, милая! — Из воды недалеко от берега вынырнула длинноволосая нагая девушка, радостно улыбаясь своей маленькой подружке.

— Велена! Привет! Велена! — из воды показались еще несколько девушек, и звонкий смех зазвучал над озером.

Девочка встала и счастливо улыбаясь, подошла ближе. Как всегда робость и неуверенность охватили ее и девочка остановилась у самой кромки темной воды.

— Пойдем быстрее! — засмеялись девушки, и та, что вынырнула первой, протянула ей руку. Поборов страх, Велена вложила маленькую ладошку в холодную руку речной девы и ступила в воду, но не поплыла, а пошла по воде, с удовольствием ощущая босыми ступнями прохладу озера. И вот уже она сама бежит по ровной глади воды, радостно смеясь со своими подругами. На берегу мелькнула тень и из зарослей показалась морда большого волка. Шкура зверя казалась почти черной в темноте, желтые, по-человечески осмысленные глаза внимательно следили за играми девушек. Почувствовав на себе взгляд, Велена обернулась к берегу и, улыбнувшись старому знакомому, помахала рукой. Волк приоткрыл пасть, словно в улыбке и скрылся из виду.

Счастливый смех девочки звучал над озером, звезды и яркая луна освещали девочку, превращая капельки воды в искрящиеся блестки, запутавшиеся в длинных, темных волосах Велены. Безграничная, беззаботная детская радость переполняла ее…

— Велена! — зычный, громкий голос неожиданно раздался над озером, заставляя все вокруг замереть, — Велька! Да что ж за дитё несносное! А ну вставай, лентяйка!

Испуганно мигнула луна, осыпались порванными бусами звезды и девочка полетела в темноту, чтобы в ту же секунду очнуться от грубого встряхивания за плечо. Открыв глаза, Велена тут же зажмурила их и вжала голову в плечи, спасаясь от грозного взгляда тетки Марты, своей воспитательницы и хозяйки дома, где она жила.

— Вот же лежебока! А ну вставай, уже заря занимается, дел полно, а ты все спишь! Приютила на свою голову сироту, что взамен получаю? — грозно вещала тетка, пока девочка спешно надевала линялое платье и заплетала длинные волосы в косу.

Страшась теткиного гнева, девочка споро собралась и мышкой скользнула во двор, мимо упершей в необъятные бока пухлые руки Марты. Наскоро умывшись из бочки с дождевой водой и подхватив ведро, девочка отправилась в хлев, чтобы вывести козу и надоить молока к завтраку. Привычный распорядок дня сделал движения девочки почти автоматическими, позволяя ей мысленно вернуться к недавнему сну. Сны — единственное, что осталось яркого в жизни девочки, наполненной рутинной, а подчас и тяжелой, выматывающей работой. Прошло почти два года, как родители Велены погибли в пожаре, оставив счастливую, беззаботную жизнь девочки в прошлом. Других родственников, если они у нее и были, девочка не знала, да и деревенские о них не слышали. Родители Велены переехали в Пеструшку (так называлась деревенька) незадолго до рождения дочери. И хотя Лексин, мать Велены, была радушной и приветливой, а ее отец Нил всегда вызывал уважение дельными советами, о своем прошлом они никому не рассказывали и откуда пришли в деревню, никто не знал.

Ночь пожара Велена помнила смутно, девочке тогда едва исполнилось семь лет. В памяти сохранились только какие-то размытые облики, испуганное лицо матери, бледное, с упрямо сжатыми губами лицо отца и смутные, непонятные тени, лишь отдаленно напоминающие людей. Но что только не привидится напуганному ребенку? — судачили деревенские, и со временем, девочка тоже стала считать это своими фантазиями. Местный староста Ворт взял заботу о девочке на себя, чему его жена, тетка Марта, была не слишком-то рада — своих детей хватает! Но мужу перечить не осмелилась, выделила девочке коморку рядом с сенями, в которой с трудом помещалась лавка с тряпьем и пестрым одеялом вместо кровати и маленький сундучок, для скудного скарба Велены.

За два года, почти все воспоминания стерлись из детской памяти, отчетливо Велена помнила только чудесные сказки, которые отец рассказывал ей перед сном. Волшебные существа, диковинные места и страны, русалки, лешие, ведьмы, оборотни…Всё это и снилось теперь девочке каждую ночь. Укладываясь на жесткую лавку в своей комнатке, Велена закрывала глаза и погружалась в волшебный мир, где она беззаботно жила в сказках знакомых с детства, играла с их обитателями и была действительно счастлива.

От приятных мыслей ее отвлек легкий подзатыльник и вкрадчивый голос над ухом:

— О чем замечталась, сказочница? — старшая дочь старосты, пухлая, розовощекая Малуша, считавшаяся первой красавицей на деревне, скрестила руки на пышной груди и недовольно смотрела на девочку. — Мать тебя заждалась уже, все к завтраку собираются, а молока нет! Вот получишь сейчас по первое число! — довольно ухмыльнулась девица.

Тихонько ойкнув, Велена торопливо засобиралась. Злить тетку, щедрую до тумаков, ей не хотелось.

День как всегда прошел в хлопотах, хозяйство у старосты было большое и дел всегда хватало. Вечером, за плотным ужином (несмотря на крутой нрав, тетка Марта не была жадной и голодной Велена никогда не оставалась), девочка уже предвкушала новые, сладкие сны, когда на улице послышался какой-то шум.

На кухню влетел Горд, младший сын старосты. Он был всего на год старше Велены, поэтому, в отличии от старших детей, стал для девочки закадычным другом и частенько подбивал ее на шалости, пока строгая мать была занята и не могла уследить за ними. Впрочем, безнаказанными они оставались редко, что нисколько не остужало пыл сорванца Горда, всегда готового втянуть подружку в новую проказу.

— Велька! Там путники! Воины! — на последнем дыхании выпалил запыхавшийся мальчишка и плюхнулся на скамейку вместе с Веленой. — В трактир к дядьке Бересеню пошли. А один парень с лютней! — Глаза парня блестели знакомыми искорками любопытства, как и всегда перед очередной авантюрой, в которую он собирался втянуть Велену. — Ну, что ты сидишь?! Пойдем скорее посмотрим!

— Да ты что! — ахнула девочка, — тетка узнает, что вечером в трактире были, сохрани Светлые Боги, хорошо, если тумаками отделаемся!

— Да ладно тебе, Велька! Откуда она узнает? Они с отцом уже в первых рядах, а мы тихонечко от дверей посмотрим! Там народу столько — никто и не заметит!

— Ой, и попадет нам! — испуганно шептала девочка, спеша за другом и крепко сжимая его руку. Любопытство было сильнее страха перед наказанием, а уж пришлые в их деревеньке и впрямь были в диковинку!

Подумать только — воины, посетившие множество земель, столько увидевшие и узнавшие! А если один из путников с лютней, это без сомненья менестрель или сказитель! Он наверняка знает столько историй, легенд и приданий! Глаза девочки заблестели в предвкушении. Пожалуй, это стоило любого наказания, ведь последнюю историю, что она слышала, рассказывал ей еще отец. Ах, как давно это было…

Трактир, единственный во всей деревне, не имел даже названия. Добротное, деревянное строение в два этажа было расположено у края деревни, окруженное многочисленными сараюшками и пристройками. Изнутри раздавался громкий гул, смех и шум голосов. Велене сразу вспомнилась пасека старого бортника Выжиха, к которому она частенько бегала угоститься мёдом. Дети и внуки бортника уже выросли, и он с радостью общался с девочкой, утешая медом после очередных теткиных тумаков или насмешек детей постарше.

Горд нетерпеливо тянул подругу за руку, но по мере приближения к трактиру ее ноги становились словно все тяжелее.

— Горд, а может ну его? Увидят же! — испуганно заканючила девочка.

— Да не бойся, Велька! Мы ж одним глазком! Пошли скорее, посмотрим и удерем тихонько!

И не тратя больше времени на уговоры, с силой дернул девочку за руку. Та только обреченно вздохнула, зная, что не сможет ни отговорить неугомонного приятеля, ни бросить его одного.

Крадучись, они добрались до дверей, распахнутых настежь и стали вглядываться в толпу, надеясь заметить тетку Марту и старосту заранее. Люди в трактире не обращали никакого внимания на малышню, с интересом рассматривая стол в центре зала, где расположились путники.

Тихо пробравшись к стене, дети выглядывали из-за широких спин крестьян и, наконец, тоже смогли увидеть гостей.

Их было четверо. Двое — настоящие воины, с огромными мечами на поясе и в блестящих, тяжелых кольчугах. Первый молча сидел, хмуря брови. Высокую скулу воина пересекал тонкий, белесый шрам, особенно заметный на загорелом лице. Он не был так широкоплеч, как его сосед, но в жилистом теле чувствовалась сила. Второй воин в противовес другу, был невероятно улыбчив и по таверне постоянно проносился его громкий, заливистый смех. Казалось, воин был огромен как скала, особенно рядом с третьим путником, сидевшим по правую руку от него. И уж на этого человека, Велена уставилась, восторженно приоткрыв рот, поскольку это, несомненно, был самый настоящий менестрель, самозабвенно перебирающий струны лютни и мечтательно уставившейся на кувшин, стоявший перед ним на столе. Он был худой, изящный, весь какой-то воздушный и невероятно симпатичный, как показалось девочке. Глядя на густые локоны вьющихся каштановых волос, тонкие иронично изогнутые брови и ловкие длинные пальцы на на лютне, Велена даже слегка покраснела, неожиданно смутившись своего восхищения. Она поспешно перевела глаза на последнего спутника разномастной компании. Им оказался мужчина лет сорока, плотный, с широким добрым лицом и ранней сединой в растрепанной темной шевелюре. Его одежда была неброской, но даже на детский взгляд Велены — из дорогого сукна и прекрасно сшитой. Длинный дорожный плащ, покрытый пылью, небрежно свисал со спинки занятого им стула. Мужчина добродушно ухмылялся, глядя на местных, и попивая эль из кружки.

— Может, развлечешь добрых людей и споешь нам, Левонис? — обратился мужчина к менестрелю.

Тот сощурился, как довольный, сытый кот:

— От чего ж не потешить почтенную публику? — весело ответил менестрель, — я как раз вспомнил одну песню, которой в далекие годы моей юности меня научил Николас, храни его Светлые Боги.

Хмурый воин, не обращавший до этого никакого внимания на окружающих, поднял взгляд на мужчину и, неожиданно грустным, чуть хрипловатым голосом произнес:

— Мы не найдем его, Брэм! Столько лет… Если бы он помнил о нас, он давно послал бы весть! Но столько лет… — он расстроено покачал головой.

— Не нужно, Кейтен. Не время и не место, — чуть нахмурился седоватый мужчина, — забудь хотя бы сегодня. И послушай Левониса, пусть он разгонит нашу тоску.

Кейтен отвел глаза и вновь уставился в кружку мрачным взглядом. Сидевший рядом воин сочувственно похлопал его по плечу. А менестрель уже начинал свою песню, медленно перебирая струны. И вот тихая, грустная мелодия разлилась по притихшему трактиру. Левонис закрыл глаза и чистым, звонким голосом запел:

Велена удивленно замерла и неверяще уставилась на менестреля. Откуда он знал эту песню? Ведь ее всегда пел папа, когда она не могла заснуть. И много раз, засыпая, она тихонько напевала ее для себя, представляя, что родители все еще рядом. Но откуда эту песню может знать кто-то еще? Ведь это песня только ее и родителей! Ведь это была маленькая, но принадлежащая только ей тайна — песня, которую папа написал для ее мамы, ведь он столько раз говорил им это! Девочка стояла и молча слушала, не в силах даже шевельнуться. Из глаз катились крупные, горячие слезы обиды — ведь только что, кто-то украл ее секретное воспоминание, которое она хранила только для себя…