Читаем Яд онлайн бесплатно

По размытой недавними дождями дороге ехал экипаж. Копыта лошадей, чавкая по лужам, развозили грязную жижу, и, когда колёса попадали в очередной ухаб, из-под них разлетались брызги. В экипаже сидели две женщины — пожилая и молодая. Они пустились в путь уже давно, с самого утра, и разговор, вежливо поддерживаемый в течение первого времени, постепенно затих.

Пожилая дама — миссис Экройд — задремала. Когда экипаж трясло на ухабах, она просыпалась, бросала доброжелательно-снисходительный взгляд на соседку, потом, плотнее закутываясь в шаль, надетую поверх пальто, и снова погружалась в дрёму.

Они выехали очень рано, но по таким дорогам это было — увы — необходимо, если они, конечно, не желали заявиться в Голубые кедры совсем к вечеру. Это было бы так неприлично! Несчастная миссис Экройд, возраст которой всё чаще давал о себе знать, чувствовала уже сейчас, что к приезду будет ощущать себя совсем разбитой путешествием. И, однако, пожилая дама не жалела, что пустилась в путь, сопровождая невестку своей подруги. Мысль о том, что она делает благое дело, согревала сердце.

Экипаж снова подпрыгнул, жалобно скрипнули рессоры, и миссис Экройд на секунду приоткрыла глаза, поймала рассеянный взгляд Кэтрин и подбадривающее улыбнулась. Молодая женщина, занятая своими мыслями, ответила вежливой, немного натянутой улыбкой.

"А эта девочка — очень миленькая, — лениво думала миссис Экройд, прикрыв глаза, пытаясь снова заснуть. — Конечно, Маргарет обвиняет её во всех смертных грехах, но, кажется мне, она несправедлива. Генри, упокой Господь его душу, был не слишком хорошим мужем. Конечно, для матери её ребёнок всегда самый лучший, но надо отдать должное бедняжке Кэтрин — она всегда держалась превосходно. Что бы ни вытворял её муженёк, она умела сохранять лицо. Ах, надеюсь, что мои труды не будут напрасны, и девочке улыбнётся удача. Впрочем, мистер Кингсли дал мне понять вполне недвусмысленно, что весьма заинтересован в ней…"

Тут мысли пожилой дамы затуманились, и она погрузилась в дремоту.

Кэтрин Хэскил — молодая женщина двадцати шести лет, которую добросердечная миссис Экройд согласилась сопровождать в этом путешествии, была, в самом деле, недурна собой. Конечно, когда-то, ещё до неудачного замужества, во времена счастливого девичества, проведённого в доме отца-священника в Норидже, она была, говорят, ещё прелестней. Тогда её глаза сияли, и на щеках всё время вспыхивал румянец, а дом священника звенел от задорного хохота.

После восьми лет замужества Кэтрин сильно изменилась. Девчушка с бойкими серо-зелёными глазами, милыми ямочками на щеках, хохотушка и насмешница, стала настоящей дамой. Длинные вьющиеся рыжеватые локоны теперь были убраны в гладкую причёску, и лишь пара особо непослушных прядок выбивалась у лба. Взгляд стал сдержанным и недоверчивым, в уголках глаз и капризно-изогнутых губ затаились едва заметные морщинки. На лице цвета свежих сливок теперь редко можно было увидеть румянец, зато появилась маска — вежливый интерес, неуверенная, скользящая улыбка, глаза, смотрящие в сторону или вниз. Сдержанная, немного отстранённая манера в разговоре, прямая осанка, безупречно-элегантный гардероб… Любимица семьи превратилась в леди.

Кэтрин смотрела в окошко на пробегающий перед глазами пейзаж: унылые нивы, ещё не возделанные, и оттого кажущиеся особенно мрачными; нависшие чуть не у самой земли густые облака, клубящиеся туманом, пропитывающие влажностью всё вокруг; редкие деревеньки, которые дорога, в основном, обходила стороной. Начало марта — не самый любимый её сезон, и, всё же, в сердце Кэтрин тлел огонёк радости. В первый раз после трагической смерти Генри она собиралась появиться в обществе. Конечно, если не считать ту поездку, в Пайк Крик, куда она поехала, чтобы встретиться с Полом, но так и не увидела его, проведя всё время в обществе Эмили.

Нет, не стоит думать об этом, — приказала себе Кэтрин, чувствуя, как тоска снова сжимает сердце. Что толку в бесплодных размышлениях? Пол предпочёл уехать в Лондон, и о его помолвке она узнала от Эмили. Что ещё можно сказать? Но мысли упорно кружились вокруг того же. Генри умер, так нелепо, так внезапно и так… глупо, хотя все предпочитали слово "трагически". Смешно! Что трагического в том, чтобы напиться до чёртиков и, возвращаясь из сомнительного заведения, попасть под руку бродяге, зарезавшему едва стоящего на ногах джентльмена ради нескольких шиллингов в его карманах? Ах, да, там были ещё часы… Кэтрин фыркнула про себя. Эти часы, конечно, антиквариат, и, несомненно, много значили для Генри, так как были подарком его давно умершего отца, но стоимость их от этого факта не повышалась.

Она никогда никому не признается в этом, но, узнав о смерти мужа, почувствовала ни с чем не сравнимое облегчение. Когда-то, очень давно, она влюбилась в Генри и думала, что прекрасно устроилась, выйдя замуж за единственного наследника Хэскил-холла. Ей, дочери небогатого священника из Нориджа, подобная удача казалась залогом счастливой жизни. Как быстро она поняла, что ошибалась!

Впрочем, — Кэтрин подавила невольный вздох, боясь разбудить прикорнувшую миссис Экройд, что, несомненно, привело бы к возобновлению утомительного разговора ни о чём — так вот, впрочем, она совершила достаточно ошибок в своей жизни, и Генри — не последняя. Всё, что было хорошего в их браке, можно было сказать одним единственным словом — Элисон.

Их дочка, которой в этом году исполнится семь лет, унаследовала бойкий характер матери и смазливую внешность отца. Её любимая девочка, оставленная сейчас под опеку свекрови. Миссис Хэскил никогда не любила невестку, видя в ней лишь недостатки. Поначалу Кэтрин была уверена, что именно в кознях и сплетнях старухи кроется причина их размолвок с Генри, но теперь она понимала — дело было вовсе не только в миссис Хэскил, хотя, надо признать, крови свекровь попортила ей достаточно.

Колёса экипажа прошлись по большой луже, разбрызгивая грязь во все стороны, и Кэтрин почувствовала, как что-то мокрое и холодное коснулось её щеки. Только этого не хватало! Осторожно, пытаясь не шуметь, чтобы не разбудить заснувшую миссис Экройд, она пододвинула к себе несессер и достала оттуда зеркало. Ну, точно. На лице красовалось грязное пятно. Кружевным платочком Кэтрин стёрла грязь с лица и затем тщательно осмотрела одежду — не дай Бог, брызги из-под колёс попали и туда!

Слава Богу, ничто не было испорчено. Кэтрин, недовольно скривив губы, отодвинулась подальше от окна, на середину сиденья. Правда, так она лишала себя последнего развлечения — мартовского пейзажа, но это невеликая потеря. Зато её небольшому гардеробу не грозит внезапная порча из-за размытой непогодой дороги. При этой мысли Кэтрин невольно нахмурилась, и в полумраке экипажа линии у её губ стали заметней, а между бровей залегла морщинка. Хорошо, что она не видела себя сейчас — она и так очень переживала, что молодые годы улетают слишком быстро.

Скука всё больше одолевала Кэтрин, и она прикрыла глаза, пытаясь расслабить лицо, чтобы не усугублять морщинки, из-за которых так волновалась. И всё же, как не хмуриться, когда со всех сторон тебя обложили неприятности?

Томас, приезжавший к ней в Хэскил-холл месяц назад, с удручённым лицом вынужден был рассказать ей всё, как есть. Он и рад был бы скрыть от сестры правду, но разве такое можно замаскировать ничего не значащими словами? Дела Хэскилов шли, мягко говоря, неважно. С виноватым видом (словно он мог что-то изменить!) Томас объяснил сестре, что её финансовые дела были в полном упадке. Кэтрин пыталась не показать брату, как сильно была разочарована.

Она-то надеялась, что Генри не успел пропить и прокутить состояние, которое его отец нажил в тридцатые годы, вложив сбережения в сомнительный по тем временам проект железной дороги. Вклад мистера Хэскила принёс неожиданно большие дивиденды, и теперь железной дорогой никого не удивишь. Генри рос в достатке, которого давно уже не видел Хэскил-холл. Ни в чём себе не отказывал. И, надо признаться, в первое время, он и ей ни в чём не отказывал.

Кэтрин с потаённой улыбкой вспомнила ту пору — первые месяцы своего замужества. Они были так счастливы! Были неразлучны, она смотрела на всё сквозь радужную пелену первой любви, и привычки мужа казались ей шикарными и необыкновенно притягательными. Он тратил уйму денег на одежду, на весёлые вечеринки со столичными друзьями. Они ездили на умопомрачительном ландо с откидным верхом, ходили в оперу…

Всё это быстро закончилось. Она забеременела, Генри отвёз её к матери в Хэскил-холл, и больше уже она не вернулась к той весёлой жизни. Генри проводил время в Лондоне, предаваясь кутежам, заводя сомнительных подружек, и все её попытки вернуть любовь мужа окончились плачевно. Она оказалась заперта в старом поместье со свекровью, которая решила отомстить ей за все унижения, перенесённые в жизни.

Бежать Кэтрин было некуда — отец, может, и не отказался бы принять её обратно, но их дом в Норидже был совсем небольшим, Уильям уже женился к тому времени, и его жена ожидала второго ребёнка. Средняя её сестра, Элисон, была обручена, а младшая сестрёнка, Мэри, готовилась к выходу в свет. Старшая сестра, сбежавшая от мужа, никак не входила в их планы на будущее. Эти мысли Кэтрин подавила быстро и без труда — слишком тяжело было вспоминать, как она пыталась ужиться со сварливой дамой — матерью мужа.

Ирония ситуации заключалась в том, что даже после смерти Генри они не могли избавиться друг от друга. Кэтрин была намертво привязана к поместью — ей просто было больше некуда идти. Миссис Хэскил считала себя хозяйкой старого дома, держа в морщинистых руках бразды управления их небольшим хозяйством и скрывая от нелюбимой невестки, насколько плохи были дела.

Лишь выслушав отчёт брата, Кэтрин осознала, как близки они к краху. Генри не только умудрился прокутить состояние отца, но и наделал долгов. Мысль о том, что долги мужа, сделанные из-за пьянства, разврата и азартных игр, легли теперь мёртвым грузом на плечи двух женщин — матери и жены, удручала её семью. Отец предложил ей помощь… Смешно! Он сам едва сводил концы с концами. Мэри недавно вышла замуж — наконец-то! — и его скромный доход уменьшился ещё больше.

Томас лепетал что-то невнятное о том, чтобы она не беспокоилась, что семья не допустит, чтобы Кэтрин оказалась в безвыходной ситуации. Что-то говорил о займе, который отец собирался взять в банке Нориджа, чтобы покрыть её долги… Нет, ну какая, всё-таки, несправедливость! Её долги — долги её непутёвого (мягко сказано!) мужа, о котором она даже не могла заставить себя сожалеть. Даже на отпевании, пряча лицо в тёмной вуали, она думала только о том, что судьба предоставила ей шанс, на который она едва смела надеяться. Тогда она ещё верила, что Пол любит её… Снова Пол! Вот о ком надо забыть и не вспоминать.

Лучше подумать о мистере Кингсли, к которому она сейчас едет. Кэтрин не смогла удержать улыбку. Они встречались лишь раз, и — Боже! — как давно это было. Ну, собственно говоря, не так давно — около года назад. Но с тех пор её жизнь так изменилась, что Кэтрин казалось, что прошла целая вечность.

Она без труда припомнила тот вечер у леди Иршем. Редкое в её жизни развлечение — поездка в соседний городок на бал, который леди Иршем устраивала в честь совершеннолетия сына. Свекровь в тот день так удачно упала, подвернула ногу и была не в состоянии составить ей компанию. Кэтрин решительно отмела все возражения старухи, и поехала одна, упирая на то, что на балу будет Эмили — подруга её детства. Конечно, там был ещё и Пол… Нет, о Поле — не думать!

Тогда Кэтрин ещё не была так стеснена в средствах, как сейчас, и с удовольствием принарядилась для поездки. Она поправилась после родов, и теперь с большим тщанием подходила к выбору своих туалетов, стараясь замаскировать недостатки. Правда, у неё красивый бюст, который, слава Богу, можно было продемонстрировать на балу. Пол не сводил с неё глаз…

Нет, не о Поле речь. Впрочем, вспоминать мистера Кингсли было очень приятно. Она сразу заметила его, хотя была увлечена Полом. Как можно было бы не заметить такого мужчину? Он выделялся на фоне местного общества как… Как Геракл на фоне стада овец. Конечно, это ирония — так говорить, и всё же… И его имя — такое странное, удивительное. Драгон.

— Мистер Драгон Кингсли, миссис Кэтрин Хэскил, — представила их друг другу хозяйка бала.

Мистер Кингсли смотрел на неё свысока — ну, это нестранно, он показался ей действительно высоким — холодно, оценивающе. Глаза цвета густо-заваренного чая, грива иссиня-чёрных волос, цвет лица такой, будто он только что вернулся с курорта, где провёл последние полгода — а ведь была весна, как он умудрился так загореть? Безупречно сидящий фрак облегал поистине атлетическую фигуру. Она смутилась под его пронзительным взглядом и молча протянула руку. Он посмотрел на неё так, как будто она сделала что-то неприличное, словно не ожидал, что она посмеет поздороваться с ним, а затем, с широкой усмешкой, приложился губами к её похолодевшей руке.

Даже сейчас Кэтрин почувствовала, как к щекам приливает кровь. Это прикосновение мягких губ, и невероятное ощущение, пронзившее её в тот момент. Как описать его словами? Пристойными словами… Она едва помнила, что он сказал ей. Кажется, что-то спросил о муже, и она невнятно пролепетала что-то в ответ, чувствуя головокружение и странный жар в груди. И, ужасно признаваться в этом даже самой себе, тянущее, горячее ощущение в животе. Он говорил с ней пару минут, о которых у неё остались лишь самые смутные воспоминания, а затем отошёл и вскоре покинул бал. А Кэтрин едва смогла дождаться возможности улизнуть из дома леди Иршем вместе с Полом. Ах, что за ночь их ждала после этого! Она до сих пор вспоминает о ней с упоением. Никогда ещё ей не было так хорошо с ним, да и вообще ни с кем.

Прекрасно! Снова её мысли свернули на Пола. Надо срочно отвлечь себя, а то, к моменту приезда в Голубые кедры она совсем расклеится. Вот уж не к чему!

Странно, что мистер Кингсли вспомнил про неё. Нет, в самом деле, прошло уже почти одиннадцать месяцев — большой промежуток времени. Она и думать забыла о красавце, которого повстречала на балу у леди Иршем, а вот он — удивительно — не забыл о ней. Кэтрин заулыбалась, надеясь, что миссис Экройд спит и не заметит этого. Наверняка, у неё сейчас преглупый вид — сидит и радуется отдалённым воспоминаниям, которые, вполне возможно, ничего не значат. Хотя… Ведь Кингсли позвал её к себе, значит, тогда она произвела на него впечатление. Невероятно!