Читаем Я выбираю... (СИ) онлайн бесплатно

Остановись, послушай ветра,

Так как сейчас не будет никогда.

Не надо о том, что будет потом,

Важно одно — сегодня можно всё.

(с) Zivert

Мы опаздывали. Не то чтобы это было слишком критично, ведь регистрацию (или как там правильно называется вся эта история с клятвами и кольцами?) мы уже пропустили, поэтому в принципе можно было не торопиться. Оставалось только попасть на банкетную часть, где уже в скором времени должны были начать вручать подарки и произносить восторженные речи. О чем мне и сообщил мой телефон, отобразив на экране витиеватую конструкцию ненормативной лексики. Когда надо, Марина умела быть убедительной. Бодлер весело усмехнулся, заглядывая в мой телефон.

— Поучиться у Маришки что ли силе слога?

— Боюсь, тебе по статусу не положено.

— Ты знаешь, у нас даже легенды ходят про то, как Марина Викторовна умеет ставить на место. И заметь, даже мне порой бывает крайне волнительно звонить вам.

— Да?! — наигранно удивилась я, добавив побольше сарказма в голос. Но не Маринкиным умениям. Можно подумать, что Бодлер хоть раз напрямую лично звонил к нам в офис. Ну не царское же это дело.

— Будешь издеваться, я тебя покусаю, — сказал мой спутник, не оценив моей иронии. И в доказательство своих слов ущипнул меня за бок, очень даже ощутимо. За что я и попыталась двинуть ему локтём, но Бодлер легко перехватил мою руку и тесно прижался ко мне, не оставляя шансов на дальнейший маневр.

Хотела вывернуться, но где уж там… Свободной оставалась только голова, можно было конечно дать ему в нос, но ведь жалко портить такую… выдающуюся вещь! А нос у Бодлера действительно был примечательный, такие ещё, кажется, называют римскими. Что к слову совсем его не портило, а наоборот придавало какой-то особой выразительности. Резко крутанула головой в попытке укусить этот нахальный римский нос, но фактически уткнулась ему в лицо. Так и получилось — глаза в глаза, нос к носу, как в сопливых мелодрамах. Даже захотелось пошутить на эту тему. Но что-то было в его глазах такое, от чего все шутки напрочь вылетели из головы. Взгляд был серьёзным, изучающим, хотя, вот что он там мог изучать — не понятно, как будто ждал от меня каких-то ответов, а их у меня не было. У меня если честно и вопросов то никаких было, одно чувство неловкости. И это у меня?! Даже начало казаться, что он сейчас меня поцелует, безумно захотелось зажмуриться, то ли от смущения, то ли от предвкушения.

— Дмитрий Александрвич, подъезжаем, — сообщил начальник охраны Бодлера, с пассажирского сиденья. Он повернулся в нашу сторону и с неким намёком поглядывал на меня. Возникло стойкое ощущение, что Евгений Львович пытается защитить бестолкового шефа от очередной опасности в моём лице. Сгорскому часто доводилось ограждать Димку от его же собственных прихотей, а уже потом защищать от внешних врагов. Бодлер только бизнесменом гениальным был, а во всем остальном — сущее дите.

Ко всему прочему, в зеркале заднего вида, помимо проницательного взгляда Евгения Львовича, я заметила водителя, который смотрел в мою сторону с явным интересом. Прямых намеков в его глазах было меньше, чем у Сгорского, а вот любопытства хоть отбавляй. Почему-то сразу же подумалось о том, что оценивают не меня, а «очередную бабу» Дмитрия Бодлера. Обычно Димины сотрудники себе такого не позволяли, по крайней мере в открытую.

Я в конец сконфузилась, как будто меня поймали на чем-то неприличном, оставалось лишь надеяться на то, что не покраснела. Сегодня со мной что-то явно было не то: смущаюсь, краснею, стесняюсь… Где же моя легендарная выдержка?

А вот Дмитрию Александровичу было глубоко всё равно, смотрят на нас или нет. Ему в принципе было безразлично общественное мнение, он уже давно привык жить так, как удобно ему. В этом и была существенная разница между нами — обычно я умела справляться с эмоциями, держа всё под контролем, а вот Бодлер просто жил, не напрягаясь.

Я попробовала скинуть Димины руки с себя, но он отпускать меня не спешил, зато голову отвел и обратился к Сгорскому.

— Умеешь ты, Жека, кайф ломать.

Евгений Львович попытался скрыть свою понимающую улыбку, дав указание водителю:

— Смотри за дорогой, сейчас заворачивать будем, — несмотря на внешнюю расслабленность, тон его прозвучал угрожающе.

«Можно ещё и подзатыльник дать», — мстительно подумала я. Но на этом воспитательные меры были окончены. Дима отпустил меня — лирический момент потерял своё очарование, я с облегчением отодвинулась от него.

Вскоре действительно показался съезд с трассы, дорога начала уходить в лес, я лишь видела машину охраны, которая ехала перед нами. Оставшийся отрезок пути провели молча. Только Бодлер иногда хмыкал и поглядывал то на меня, то на Сгорского. Можно подумать, что не будь здесь Евгения Львовича, ему бы что-то обломилось. О том, что ещё совсем недавно я сама представляла наш поцелуй, предпочитала не думать.

Наконец-то в лесу показался высокий забор, и мы въехали на территорию загородного клуба. Судя по тому, что ворота уже были открыты, здесь нас ждали. По крайней мере, Дмитрия Александровича точно. Я с интересом поглядывала по сторонам — территория была ухоженная и красивая, перед нами расстилалась небольшая площадь, окруженная цветочными клумбами. За площадью виднелись домики и различные строения, выполненные в едином бревенчатом стиле. Впрочем, смотрелись они крайне респектабельно. Попробовали бы они смотреться иначе, если учитывать, сколько денег просили за их аренду.

Из сопровождающих нас машин (а путешествовали мы целым кортежем в три автомобиля) вышла охрана. С моей и Димкиной стороны открылись двери, мне галантно подали руку. Я вышла из машины, поправив длинный подол платья, перекинула сумочку через плечо и повернулась в сторону Бодлера. Ему уже подали огромный букет алых роз.

— А мой букет где?

— А этот тебя чем не устраивает? — фыркнул Бодлер.

— Тем, что он от тебя.

— А мы с тобой не можем дарить один букет?

— Не можем, — сказала я и подошла к Димке, позволив себе взять его под руку. Мы зашагали по тропинке в окружение охраны. Оглянулась назад на Скгорского, который остался стоять возле машины. Видимо клуб действительно был проверенным и заслуживал полного доверия, раз Евгений Львович не последовал за нами. Я совсем по-ребячьи показала ему язык, а он лишь усмехнулся и погрозил мне пальцем. Расслабилась, если Сгорский дурачится, значит, хрупкий мир между нами был восстановлен.

— Так почему мы не можем дарить один букет на двоих? — Димка всё никак не унимался. Мы продолжали идти по дорожке, ведущей к банкетному залу.

— Потому что это будет означать, что он от нас…

— Иииии? Думаешь, Егор заподозрит нас в экономии?

— От нас, значит, что от НАС. Как от пары. Хватит уже того, что мы сейчас появимся вместе под всеобщее внимание. Так еще и букет у нас общий, — я многозначительно посмотрела на Бодлера, после неловкого момента в машине, хотелось установить хоть какие-то границы. Дима же недовольно скривился..

— Тебе не всё равно, что люди подумают?

— Очень даже не всё равно. Я тут читала, что приличный процент женщин, знакомится с будущими мужьями на свадьбах. А как ко мне кто-то отважится подойти, если будут думать, что я дарю общий букет с самим Бодлером? Праздник можно сказать насмарку. Ты же не хочешь лишить меня последнего шанса? — я постаралась сделать невинный взгляд, даже надула губы и пару раз «хлопнула» ресницами.

Мне нравилось дразнить его, была у нас с ним привычка периодически провоцировать другого. Не знаю, чем бы в этот раз окончился наш разговор, если бы вдруг сбоку от меня не появилась рука с букетом разномастных цветов. Букет был значительно меньше, чем тот, что нес Бодлер, но зато крайне милым. Наверное, если бы я сама покупала цветы, то выбрала именно его.

— Елизавета Игоревна, букет. Евгений Львович велел передать.

— Спасибо, Никит, — с благодарностью улыбнулась я охраннику, который вот уже не один год был правой рукой Сгорского. Я его не заметила в числе наших сопровождающих, значит, он уже был здесь, когда мы приехали. Наверное, поэтому мы так спокойно передвигались по территории, тут все уже до нас проверили. А те пять человек, что шли вокруг нас были просто как элемент «декора», чтобы все знали, кто приехал. Ох, уж, это общественное положение, которое обязывает.

Бодлер издал недовольный звук из-за появления второго букета, видимо воспринял это как личный вызов, но говорить что-либо по этому поводу не стал. А вот я не удержалась:

— Вот видишь, Евгений Львович того же мнения. Хоть кто-то здесь думает о приличиях…

— Я тебе потом расскажу, о чем думает старый лис.

К счастью мы уже дошли до банкетного зала. Охрана открыла перед нами двери, а я притормозила у порога и поправила Бодлеру галстук.

— Димка, не дуйся. Так, правда, будет лучше. К тому же, это не наш с тобой день. Давай, не будем портить Егору с Леной праздник. Лучше улыбнись так, как ты это умеешь.

— Лизааа… — не знаю, что он мне хотел этим сказать, наверное, что-то вроде: «И откуда ты свалилась мне на голову». Меня пропустили вперед, и мы прошли через холл, очутившись в огромном и просторном зале, где потолок с помощью белой ткани был превращен в воздушный купол, повсюду были цветы, хрусталь и кружево, слышалась музыка и разговоры. Всё было обставлено с шиком, но без излишеств. Люди сидели за столами, ели, пили, шутили, смеялись. В общем, делали всё то, что должны делать на хорошей свадьбе. Обстановка мне понравилась (дизайнеры постарались на славу), атмосфера тоже казалось благоприятной. Я оглянулась в поисках жениха и невесты, но первым увидела Максима Реброва (своего друга и начальника в одном лице) и махнула ему рукой. Друг и начальник стоял в противоположной от нас части зала и разговаривал с незнакомыми мне людьми. Глядя на Макса сразу можно было понять, что разговор его утомил, поэтому заметив нас, он с готовностью распрощался со своими собеседниками и с очевидным энтузиазмом направился в нашу сторону. Но дойти до нас он не успел, так как вдруг в микрофон на весь зал раздался восторженный голос:

— Кажется у нас прибавление! Вы только посмотрите, кто к нам приехал!

И, конечно же, весь зал уставился на нас с Димкой. От недовольства я даже остановилась, а Бодлер сзади налетел на меня. Так мы и встали, вдвоем с цветами посреди зала (охрана к тому моменту осталась где-то возле входа). Было опять неловко от того, что все принялись смотреть на нас, ко всему прочему перед нами возник человек в фиолетовом костюме и микрофоном в руках.

— Кто же это к нам приехал? Должно быть, гости жданые, но запоздалые! Надо срочно налить им штрафную рюмочку! Но, давайте, сначала познакомимся! Расскажите нам, кто вы и кем вы приходитесь нашим молодоженам? — тамада проговорил это всё нараспев и сунул мне микрофон под нос. Ох, предлагала же я Егору найти им хорошего ведущего, но Ленины родители настояли на том, что эта составляющая свадьбы останется за ними. Был у них в дальних родственниках «замечательный специалист». А я вот не проконтролировала, оставив на откуп чужим людям. Видимо зря. С возмущением глянула на человека в фиолетовом, но тот совсем иначе понял мой взгляд.

— Ну же красавица, не стесняйтесь. Как вас зовут? — продолжал он.

— Елизавета, — всё-таки представилась я. К этому моменту Макс, идущий к нам, успел перехватить официанта со штрафными рюмками.

— Здравствуйте, Лизонька! Расскажите же нам скорей, с чьей вы стороны? Жениха или невесты?

— Жениха, — я честно старалась не реагировать на чужую фамильярность.

Зато нашла взглядом Егора Самойлова, который растянул губы в виноватой улыбке, Лена стояла рядом и тоже выглядела порядком смущенно. Зато вот Маринка, которая была там же, покрутила пальцем у виска. Я дернула плечом, заставляя себя расслабиться, не хватало ещё людям портить свадьбу своим снобизмом. Разве Бодлера сзади что-то смущает? Не смущает — я прям чувствовала затылком, как ситуация его забавляет.

— И кем вы приходитесь жениху? — елейным голосом продолжал мой мучитель.

Я наконец-то улыбнулась тамаде:

— Матерью.

В зале наступила гробовая тишина. Во-первых, Егор был сиротой, и из этого не делалось тайны. Во-вторых, я на свои тридцать-то выглядела с натяжкой, где уж мне было иметь двадцати пятилетнего сына? Зато Егорка сразу же расслабился, хоть Лена пока и посматривала на него с беспокойством. Не знала, как правильно реагировать. С разных сторон послышались смешки — это гости со стороны жениха начали входить во вкус сложившейся ситуации.

Зато тамада, Федор (это я, наконец-то, вспомнила имя из свадебной сметы), выглядел достаточно обескураженным. Видимо понял, что я шучу, но воспринял это как издевательство над собой. Поэтому вопросы для меня закончились, и он с обиженным видом обратился к Бодлеру, у которого всё происходящее вызывало явный восторг.

— А вы?

— Можете меня звать Димочкой. И я видимо отец жениха, — объявил Бодлер, с прищуром поглядел на Егора и театральным голосом объявил: — Сын, пришло время сказать тебе правду. Ты приемный!

Тут уже все кто был в теме, засмеялись в голос, и всеобщее напряжение стало спадать. К тому же рядом с нами появился Артур, который приобнял Федора и увел того подальше, попутно объясняя ему кто мы такие и как себя с нами нужно вести. Тут уже подошёл Макс и поцеловал меня в щёку, а после пожал руку Бодлеру.

— Вы как всегда умеете эффектно появляться.

— Макс, мы за ЭТО платим? — мой внутренний сноб наконец-то взял вверх.

— Платим, платим. Но ты не переживай, к концу праздника мы его перевоспитаем. По крайней мере говорить в стихотворной форме он уже перестал.