Читаем И жених надел фату онлайн бесплатно

Шотландия, 1313

Йен Маклеод лежал в темнице Фергюссона и, поскольку ему больше нечем было заняться, размышлял над многочисленными загадками жизни.

Просто удивительно, что Фергюссон, будучи таким беспомощным в выращивании зерновых и разведении крупного рогатого скота, кроме жилистых коров, тем не менее, оказался способен развести такую прекрасную и здоровую стаю крыс? Йен был бы раздражен этим, будь у него силы, особенно принимая во внимание тот факт, что одна из этих крыс в настоящее время создавала гнездо в его волосах. Остальные же собратья-грызуны полукругом сидели вокруг Йена, очевидно дожидаясь, когда строительница закончит свою работу и пригласит их поближе взглянуть на свой труд. Но у Йена не было сил даже стряхнуть оккупантку, не говоря уже о том, чтобы разозлиться.

Поэтому, он решил подумать о своем печальном положении. Не часто Маклеоды приходят в себя в главном зале Фергюссонов, и очень редко в их яме.

Было ощущение, что родственники даже не пытались освободить его из темницы их злейшего врага. Хотя они пытались, и он был благодарен им за их попытки, даже если они не удались. Он хотел бы забыть обо всем этом деле и сопровождающем его унижении, но, в конце концов, сидя в окружении паразитов, ему не оставалось ничего, кроме как размышлять над всем этим.

И последняя, но от этого не менее важная, мысль, владеющая им — вполне возможно, что просто умирает.

Как бы то ни было, но это было единственно хорошее событие, которое могло произойти с ним за последние два месяца.

Йен прислонился к стене, или попытался сделать это, хотя его некогда прекрасно натренированное тело не сделало ни одного движения, и вновь вернулся к мысли о приближающейся смерти. Это была фактически единственная мысль, присутствовавшая в нем на протяжении последних дней. Очевидно, его время в 1313 году подошло к концу, и никто не будет тосковать по нему, даже если он избежит острых когтей смерти и укроется в лесу около замка Маклеодов. А если благодаря какому-то чуду он достигнет этого леса и по счастливой случайности найдет то самое место, которое сможет перенести человека через сотни лет в Будущее, что ж, кто бы выразил этим недовольство? И какой вред Будущему принесет еще один красивый мужественный человек? У него не было выбора — либо бежать туда, либо поджарить свою спину в адском пламени.

К сожалению, Йен не страдал иллюзиями насчет своих грехов. Он провел слишком много времени, утопая в бочке с элем, таскаясь по бабам — больше чем любой мужчина может себе позволить без приобретения бесчисленных бастардов, что убило слишком много тепла в его крови. И что без всяких сомнений печальнее всего — затащил Роберту Фергюссон в свою постель и с радостью лишил ее девственности.

Именно это и послужило причиной того, что он оказался в темнице отца Роберты.

Это не имело бы такого большого значения, обладай Роберта какими-либо другими привлекательными качествами, кроме девственности. Самым печальным фактом для Йена было то, что она обладала обликом более уродливым, чем задница свиньи, и характером сердитой медведицы. Гарантированная добродетель была ее единственной соблазнительной чертой, и она больше ею не обладала.

Йен подозревал, что недевичье состояние не слишком и беспокоит ее, поскольку он был необычайно осторожен и не пожалел усилий, чтобы сделать эту ночь для нее незабываемой. Тем не менее, поговаривали, ее отец очень опечален, узнав о событиях того вечера. Йен не сомневался, что возмездие не заставит себя ждать. Он также знал — был почти уверен — Фергюссон состоял в сговоре с дьяволом, и это заставляло его задаваться вопросом, что же они решили насчет него.

Но лучше не думать об этом слишком много.

Он быстро прекратил свои размышления об Аде, и, устроившись поудобнее, приступил к раздумьям о том, куда бы он отправился, будь у него выбор.

Будущее. Даже от самого этого слова у него сильнее забился пульс. Он знал о далеком Будущем столько, сколько и должен был знать человек времен Роберта Брюса [1], и вероятно даже больше. У него есть юный родственник, который побывал там и на какое-то время вернулся назад, чтобы рассказать об его чудесах. А затем произошло еще одно чудо — путешественница из Будущего попала в замок Маклеодов. Она вышла замуж за лэрда Джейми и забрала его с собой в 1996 год. Йен сожалел о потери Джейми, который был его самым близким другом и надежным союзником, поэтому он буквально загорелся идеей попасть в Будущее, где люди летают по небу, подобно птицам, и путешествуют на большие расстояния в повозках без лошадей. Тогда Джейми запретил ему идти вместе с ним к тому непонятному месту, говоря, что его время в четырнадцатом веке не подойдет к концу, пока он не избежит верной смерти.

Сейчас Йен совершенно точно оказался перед лицом смерти.

Ах, чего бы он только не отдал за случай прогуляться по лесу Маклеодов, но понимал, что это не возможно. Йен мечтал о том, как было бы здорово попасть в Будущее. Он бы надел свой лучший плед, прицепил к боку недавно остро наточенный меч, а на голову надел лихо скошенный на бок берет. Женщины Будущего замирали бы от одного взгляда на него, а мужчины завидовали его прекрасным формам и способности одновременно проглатывать огромное количество эля и обманывать своих злейших врагов, — и все это, позвольте заметить, еще до завтрака.

И сразу же после прибытия, он начал бы поиски своего родственника. Джейми будет рад видеть его, как и Йен будет рад видеть Джейми. Сначала он сожмет Джейми в своих сильных объятиях, а затем ударит кулаком в нос — и не один раз.

Поскольку именно Джейми виноват в том, что Йен сейчас валяется в грязи.

Йену хватило сил нахмуриться. Если бы он и Джейми не ввязались в ту небольшую схватку, Йену удалось бы избежать крысы, строящей дом на его голове. Тогда Джейми поймал сына Уильяма Фергюссона, сбежавшего из дома в поисках безопасности, раздраженно надавал парню по ушам, затем вдолбил в него сообщение, которое он должен был передать отцу. Естественно, Джейми в самых волнующих деталях проинформировал подростка, как Йен со знанием дела уложил в постель Роберту, пожелав семье удачи в поисках для нее мужа.

Судьба Йена была решена.

Йен попытался было скинуть крысу со своей головы, но обнаружил, все, на что он способен, так это сидеть в грязи и предаваться мрачным размышлениям относительно того, следует или нет ему покаяться, пока он еще может это сделать. Возможно, Святой Петр сжалится над ним и пропустит через врата. Йен также поразмышлял над тем, в какую сторону открываются небесные врата — во внутрь или наружу, и можно ли защититься от них, в случае последнего, обнаружив, что даже размышления требуют от него немалых усилий.

Смерть была почти рядом.

Йен собрался с силами, посылая последнюю мимолетную мысль в будущее. Возможно, если он поклянется прекратить свои шатания по бабам и осядет с одной женщиной… Да, безусловно, он сможет это сделать, чтобы заработать себе место в раю…

Неожиданно появившийся резкий свет ослепил его. Защищаясь от него, Йен закрыл свои глаза, предчувствуя худшее. Очевидно, сделки, заключенной в последнюю минуту, оказалось недостаточно, чтобы спасти его. Из-под закрытых глаз он мог видеть, что свет дико мерцает.

Черт. Очевидно, дьявольский огонь.

Йен обреченно вздохнул и сделал последний глубокий вдох.

Поняв — все кончено.

— Ты взял его?

— Да.

— Меч тоже? — спросил первый.

— Да, — ответил второй, одной рукой взваливая через плечо свою ношу, а второй держа меч. — Как видишь, я взял и то и другое.

— Как ты думаешь, он мертв?

— Откуда мне знать? — второй попытался было более тщательно рассмотреть тело, поскольку оно было более тяжелым, чем ему следовало быть после всего того времени, проведенного в яме. — По мне выглядит мертвым.

— Ну, ладно, — заметил первый, очевидно удовлетворенный, — бери его и выброси на землях Маклеодов. Про меч не забудь. Это распоряжение лэрда.

Второму не было нужды повторять это дважды. Лучше всего сделать то, что приказал лэрд. Ему совсем не хотелось знакомиться с дном ямы Фергюссона вблизи. Поездка займет всю ночь, и лучше все сделать побыстрее. И также быстро он хотел бы вернуться домой, поскольку не испытывал желания находиться поблизости, когда клан Маклеодов найдет своего родича мертвым.

— Что это был за стон? — подозрительно спросил первый.

— Ничего не слышал, — ответил второй, направляясь прочь. Мертвый, живой, — его не волновало, в каком состоянии находилась его ноша. Он доставит мужчину, а затем уедет. Если дурак Маклеод не умер к данному моменту, то умрет в считанные часы.

— Оставь меч рядом с телом! — приказал первый.

— Да, — проворчал он, испытывая соблазн стащить его. Но это был меч Маклеода, а сам он был достаточно суеверным, поэтому отринул мысли об ограблении и сосредоточился на стоящей перед ним задаче. Он вернется за причитающейся ему наградой, затем найдет сухое местечко, где сможет приклонить голову, с надеждой на набитый славной едой живот и прекрасную девку в руках. Он сделает это в честь полумертвого мужчины, которого готовился привязать к спине лошади. Мужчина, может быть, и был Маклеодом, но в первую очередь он был горцем, и заслуживал приличного прощания.

На обратном пути все мысли второго мужчины были заняты ужином.

Нью-Йорк, 1999

Джейн Фергюссон сидела, уткнувшись подбородком в стиснутые кулаки, и разглядывала свою крошечную каморку в салоне « Элегантные свадебные платья 18 века мисс Петронии Уизерспун» и размышляла над парадоксами жизни. Их было очень много, поэтому для размышлений требовалось время. Но это было не такой уж и большой проблемой, главным образом, потому что ее поджидал долгий уик-энд, и не было пляжного домика, куда она могла бы сбежать. Вместо этого она осталась в магазине мисс Уизерспун и только ее воображение составляло ей компанию.

Что и было бессмысленной тратой времени, поскольку она находилась в Нью-Йорке, городе дизайнеров. У нее был талант и амбиции, чтобы создавать невероятно стильную одежду всех цветов радуги. Она была здорова. В ящике комода у нее лежали колготки без единого следа лака для ногтей, не дающего стрелке увеличиваться. У нее даже была квартирка, которую она могла себе позволить. Несомненно, все это говорит в ее пользу, и она должна была бы работать в модельном агентстве, создавая невероятные наряды только для длинноногих и худющих моделей.

Но где же она оказалась?

Стараясь удержаться на плаву, она коротала время, утопая в чанах с фальшивыми жемчужинами и огромным количеством кружева, сравнивая себя с брюссельской белошвейкой со вспарывателем в руках — всем тем, что используется для разработки и создания свадебных платьев.

Проблема была в том, что Джейн не особенно нравились свадебные платья.

В действительности, она даже не была уверена в том, что ей нравятся и сами невесты.

Джейн вздохнула, закрыла глаза и позволила своей памяти вернуться к тому, как все это начиналось. Она приехала в Нью-Йорк с головой полной смелых энергичных эскизов, ее чемодан был забит дерзкими короткими вещами черного цвета, так как она слышала, что все истинные ньюйоркцы одеваются только в черное, поэтому с готовностью перекрасила все свои цветные вещи, не удосужившись даже проверить — правдивы ли эти слухи.

Она надеялась найти местечко у какого-либо великого, действительно великого человека. У человека, который был бы настолько супермодным, что все ее вещи при сравнении оказались бы ужасно устаревшими.

И именно тогда ее жизнь совершила причудливый поворот налево.

Она перебирала старинные фасоны, представленные в эксклюзивном антикварном магазине, в поисках неясных и необычных идей, бормоча про себя, насколько по-другому создала бы платья, когда почувствовала властное постукивание костяшек пальцев по своему плечу.

— Вы швея, дорогая?

Сам термин должен был насторожить ее, но Джейн был так взволнована, что кто-то мог подумать, что она относится к дизайнерам, поэтому покорно качнула головой и, затаив дыхание, стала ждать каких-либо других признаков признания. И когда ей предложили место в салоне мисс Уизерспун, она ухватилась за эту возможность.

Но Джейн и понятия не имела о том, что будет вынуждена заниматься дизайном свадебных платьев для женщины, после которой Фейгин [2]из «Оливера Твиста» будет казаться филантропом. И не только потому что ей пришлось заниматься дизайном всех этих, словно пришедших из восемнадцатого века, свадебных платьев, она была вынуждена наблюдать, как племянница мисс Уизерспун приписывает себе все заслуги по их созданию. Что было жалким зрелищем.

Джейн планировала уйти. Она планировала уйти на протяжении почти трех лет, но, то одно, то другое — в основном аренда и еда — и она оставалась. В конце концов, она действительно занимается великолепной работой — дизайном, а это не то дело, от которого с легкостью можно отказаться.

Поэтому она тратила уйму времени, стараясь игнорировать тот факт, что в действительности, была на положении наемной прислуги. Что неизменно подводило ее к вопросу — где же спрятался ее прекрасный принц на белом коне. Несомненно, где-то должен же быть хоть один, которому суждено спасти ее от акров тюля, в которых ей грозит затеряться.

Джейн вздохнула и, отрешившись от ярких цветов, с которыми могла бы работать, вернулась к более приятным мыслям, таким как — можно ли сделать харакири швейной булавкой. Но прежде чем она смогла провести эксперимент, зазвонил телефон, заставив ее подпрыгнуть. Что вполне естественно, поскольку Джейн осталась в магазине одна, получив наказ закрыть все на трехдневный уикенд. Она подняла трубку.

— Алло?

— Джейн, дорогая, — торопливо проговорила мисс Уизерспун, — кое-что на последок, прежде чем мы посетим еще одну королевскую резиденцию, где, да будет тебе известно, хранится столько прекраснейших платьев для наметанного взгляда… И помни, мы планируем вернуться из-за океана во вторник.

Да, на Конкорде,подумала, сердито нахмурившись, Джейн.

— Европа вдохновила Алекс на такое количество восхитительных идей…

Даже Европе не улучшить ее худую, как палку, фигуру, ворчливо заметила сама себе Джейн.

— …Кристи и Наоми будут в начале следующей неделе, так что постарайся не попадаться на глаза. Алексис продемонстрирует им платья, поскольку, как всем нам известно, она обладает красотой, которая дополняет их, и которая отсутствует у тебя!

Джейн ничего не сказала в ответ на это, и, попросту уперевшись подбородком в кулак, предалась мрачным мыслям о своем не-особенно-привлекающим-внимание лице.

— О, и последнее, дорогая. Я хочу, чтобы ты незамедлительно проверила мастерскую. Было слышно, как сегодня днем там резвилась крыса.