Читаем Homo Sapiens Spatialis (СИ) онлайн бесплатно
Homo Sapiens Spatialis
Посвящается моему отцу, Недора Сергею Викторовичу,
которому, помимо прочего, я обязан своей любовью к фантастике.
Отзвуки последних слов стихли, и в комнате стало тихо. Кира отступила. Её взгляд, казалось, прошёл сквозь Логана, остановившись на сером пластике стены за его спиной; погас, стал отстраненным, неживым.
С одной стороны, она почувствовала облегчение. Кира устала. Только сейчас, потерпев полное поражение и осознав это, она поняла, как же на самом деле она устала. Логан был для неё всем, и каждый день последние несколько лет, Кира провела в борьбе с его одержимостью, с его безумием. Она не видела свою жизнь без него, была верной ему до конца.
Кира закрыла глаза. Сжатые в кулак, белые от напряжения пальцы, расслабились, словно бы выпуская невидимый меч и щит. В голове ещё звучали слова, потерявших теперь всякий смысл. Кира попыталась избавиться от них, прогнать усилием воли, но звук захлопнувшейся двери сделал это лучше.
Логан ушёл, и каюта, словно бы, стала пустой. Кира прижалась спиной к иллюминатору, ощущая прохладу стеклопластика через одежду. Ладони заскользили по гладкой поверхности словно бы стараясь за что-то зацепиться. Потеряв равновесие, она без сил упала на пол, ударившись головой о край иллюминатора.
Незаметно, боль от удара, холод пола и прочие ощущения истончились и исчезли. Безразличным взглядом Кира смотрела на полоску света, что из-за вращения станции, бежала по каюте, будто древние солнечные часы. Вот полоска соскользнула с пола на стену, пробежала по ножкам стола и стульев, поднимаясь вверх. На мгновение она задержалась на приоткрытой дверце сейфа в стене, привлекая внимание Киры. А затем спрыгнула на решётку системы вентиляции под потолком и побежала дальше.
Так же, как невозможно было остановить эту полоску света, невозможно было вернуть время вспять, попытаться снова. Кира вздрогнула. Ненависть к этому месту, к тому, что оно сделало с Логаном, из пассивного отчаяния переродилась в нечто новое, -- в мотивацию к действию. Но не это заставило её взгляд потемнеть, а дыхание участиться. Словно вспомнив полузабытый сон, Кира вдруг увидела всё, что она и Логан сделали, чтобы попасть сюда, чего им это стоило. И будто бы не её, промелькнули в сознании слова: "Логан всё же достиг своей цели -- в них обоих не осталось ничего человеческого".
А за иллюминатором, неизменный, проплывал серо-голубой горизонт планеты Земля. Поверхность терялась за плотным слоем грязных облаков, -- результат столетнего загрязнения. Выделяясь на сером фоне, пламенно золотой, блестел корпус корабля. Он казался чуждым миру внизу. Это и было будущее, в которое Логан всё же сумел попасть.
Земля. Много лет назад.
Алан и Кэйти, или Джон и Эллен, или... -- Логан забыл их имена. Их лица, их смех, их объятия -- ушло всё, осталась боль. Время не ослабило её, только изменило, превратив в подобие язвы, что росла внутри сознания подобно капле чернил, попавшей в воду.
Когда-то, в старом мире, он был ученым. Работал в институте. Усердный, методичный и серьёзный, -- он не был ни лучшим, ни худшим. Несложные темы исследований, средние по цитируемости статьи. У него никогда не было таланта к науке, и удовольствия она ему не приносила. Требовало огромных усилий -- просто оставаться на уровне с другими. Но Логан не уходил, не искал более интересное занятие, боялся неудачи. Он презирал в себе эту слабость, и наказывая себя за нерешительность, только больше отдавался работе.
Замкнутый, угрюмый, он держался в стороне от людей. Логан понимал, что запутался в жизни, заблудился и сам вряд ли найдёт выход, но в то же время он никому не позволял помочь. Наверное, обвини Логан кого-то другого в своём несчастье, ему стало бы легче. Но характер не позволял. Это было странно, жить и осознавать, что он сам превратил свою жизнь в ад, и что только он может это исправить. И, казалось, в нем были на это силы, но шли годы, а ничего не менялось. Страдание стало частью Логана, и он не мог представить себя без этого.
Тем больше было удивление Логана, когда он встретил её. Почти сразу они стали семьей. Это произошло естественно и легко, словно бы годы одиночества подразумевали такой финал. И Логан неожиданно понял, что в этом и есть смысл. Работа стала фоном. Цитируемость, успех -- отошли на второй план. Счастье, никогда прежде не испытанное, чистое и светлое, наполнило его жизнь. Счастье -- видеть улыбку родного человека, слышать смех детей, наблюдать, как они познают мир, и мечтать об их будущем. Счастье, -- по кирпичику, каждым словом и делом укреплять отношения, будто здание, заделывая вовремя трещины. Ничто не идеально, особенно человек. Непонимание, обиды и ссоры неизбежны. Но, подобно ошибкам в формулах, -- их следовало быстро найти и исправить, чтобы уравнение решилось.
Но не всё было во власти Логана. Происходящие в мире и в стране перемены постепенно добрались до него. Сперва он лишился грантов на своих студентов, уменьшилась зарплата, а затем он и вовсе попал под сокращение. Другой работы в столице найти не удалось, и им пришлось уехать. Какое-то время Логан проработал в небольшом городке преподавателем, затем учителем в школе, пока работы не стало совсем.
Выпуски новостей превращались в отрывки из фильмов-катастроф, оставляя после себя смесь страха и обреченности. С экранов говорили про коллапс экономики, дефолт, про безработицу, растущую преступность и войны. Никогда не прекращавшиеся в мире, они стали ожесточеннее, грозя перерасти в мировую. Правительства теряли контроль над ситуацией, и когда Логан понял, что приближается, было уже поздно.
Однажды историки сложат полную картину случившегося. На полку лягут тома, с названиями государств, что в войне за господство, иссушили недра планеты. На сотнях страниц, подробно опишут правителей, что в погоне за властью обрекали свой народ на голод и бедствия. Череду длинных глав посвятят законам об ограничении свобод и узаконенном рабстве. Жирным шрифтом выделят имена тех, кто приблизил катастрофу, делая на этом прибыль. Говорят, историю пишут победители, вот только не всегда они есть.
Логан смутно помнил, как это началось. За несколько дней мирные выступления и протесты переросли в восстания и бунты. В них не было ни единой организации, ни партий, требований никто не выдвигал. Безработные, голодные, отчаявшиеся люди громили магазины, поджигали опустевшие офисные здания, грабили. Полиция и армия пытались вернуть порядок, но у них были те же проблемы. Многие присоединились к толпе. Прозвучали первые выстрелы и наступил хаос.
С тех пор прошло много лет, и воспоминания, подобно рисункам на песке, смыл прилив времени. Осталось чем-то далёким и туманным, как он бродил среди руин города, как ползая меж гниющих тел, искал жену и детей, наверное растерзанных толпой. Поблекли и размылись вещи, что при приходилось делать, чтобы выжить в те, первые недели.
Логану хотелось верить, что он выбрался, что ночные кошмары однажды закончася, уйдут приступы паники и отчаяния, и черная пелена безумия никогда больше не накроет мир вокруг, не превратит его в животное. Ему так хотелось верить. Вот только, подобно смертельно больному, Логан ощущал, как нечто вроде рака медленно росло внутри него, наполняя рассудок и каждую мысль. Оно вызывало боль, что была сильнее, чем боль потери, вины и ненависти к себе вместе взятых. Это сводило его с ума. Оставалось одно -- бежать. Ему казалось, что где-то есть спасение, его просто нужно найти, пока не поздно.
Пустота. Пустые улицы, перекрёстки, кварталы. Город, из некогда шумного и занятого места постепенно превращающийся в пустыню, в кладбище из многоэтажных бетонных могил. Кира тогда была ребёнком и мало понимала происходящие перемены. Вокруг говорили про кризис, безработицу, дефолт, войны. Говорили про новую Великую Депрессию, миграцию народов, про надвигающийся голод и даже конец света.
Как и многие другие, Кира вскоре стала сиротой. Одна, она бродила по опустевшему городу, наблюдая, как жизнь постепенно уходила под землю, в метро, переходы и убежища -- их легче отапливать и защищать. Кира жила где придётся. одна, стараясь избегать населенных мест. И на то были причины.
Вместе с миром, изменились и люди. Кира быстро поняла, что больше нет чего-то запрещённого или плохого. Не осталось ни ограничений, ни правил. Нормой стали воровство, убийства, пытки и рабство, и больше всего Кира боялась последнего. Страх быть пойманной, запертой глубоко под землёй, заставлял её жить в покинутых кварталах города, спать в холодных, продуваемых ветрами квартирах, часто болеть. Но нельзя прятаться вечно, и однажды её нашли.
Здесь воспоминания становились путанными: слишком много было боли и страха, больше чем она тогда могла выдержать и запомнить.
Помимо обычной для детей работы по уборке и готовке, ее использовали в более прямом смысле.
Кира пыталась убежать, но её ловили; и наказания раз от раза становились жестче. Однажды у нее почти получилось, но перед самым выходом, перед заветной дверью на свободу, из тени вырос знакомый широкоплечий силуэт. Ее приволокли на площадь, раздели, и бросили в толпу. Когда Кира наконец потеряла сознание, от неё мало что осталось.
Спустя месяцы, когда в город вернулись законы и порядок, Киру отпустили. Но это едва ли что-то изменило, -- её разум остался заперт в том подвале.
Выходя лишь по ночам из укрытия, Кира бессознательно бродила по улицам, уходя всё дальше на окраину, -- прочь от возвращающейся в город жизни. Долгое время ей удавалось находить пищу и чистую воду, но удача, к счастью, не вечна.
Монотонный дождь шумел за окном заброшенной, пустой квартиры. Лежа на полу, полузакрытыми глазами Кира следила за каплями, стекавшими по мутному стеклу. Было холодно и темно. С улицы просачивался свет, слишком тусклый чтобы различить что-то кроме окна. Не было сил встать, не было сил ползти. Перед глазами плавали темные круги, а на их фоне -- отрывки её жизни.
Кира не могла это остановить, как и не могла утолить разъедающий её изнутри голод. Сил не осталось даже на то, чтобы отвернуться от проклятого окна.
Прошло время: часы, а может дни. Кира снова открыла глаза. Был поздний вечер, свет за окном почти погас. Тихо. Но неожиданно Кира почувствовала выброс адреналина. Зрение и слух обострились, губы разомкнулись, и в тишине раздался слабый протяжный стон, часть крика, что ей не удалось подавить. Тень, медленно скользящая по стеклу, остановилась. Кира задрожала в приступе паники, уже не в силах проглатывать стоны. Её нашли. Страх и отчаяние захлестнули рассудок, и мир перед глазами померк.
Космос. Ничто не вдохновляло так человека, как его бескрайнее пространство. О нём мечтали и его боялись, в него верили и пытались понять. И однажды, в нем увидели прибыль.
Кризис показал, что земных ресурсов недостаточно для дальнейшего развития человечества - нужен был новый, богатый их источник. От разработок на Луне отказались из-за ряда проблем, включая загрязнение околоземного пространства. И в итоге линзы телескопов обратились поясу астероидов между Марсом и Юпитером.
Но задача оказалась невыполнимой. Затраты на постройку и долгосрочное обеспечение кораблей и станций превышали не только возможную прибыль, но и имеющийся бюджет заинтересованных корпораций. Системы поддержания жизни, искусственная гравитация, регенерация и дезинфекция воздуха и воды, регулярные поставки пищи, расходных материалов и смена кадров -- стоили слишком дорого. Беспилотники применять нельзя из-за сложности задач и непредсказуемости среди -- нужен был человеческий контроль. Почти.
Проблемы освоения космоса были известны задолго до Кризиса, как и их решение. Если космос не подходит для человека, - человека нужно приспособить для космоса.
Генетическая модификация человека, превратилась из теории в реальность после открытия технологии манипуляции генома "CRISPR", сделавший человеческий организм столь же легко изменяемым, как пластелин. Позже, "CRISPR11" позволил менять даже взрослый организм, хотя степень свободы была меньше, по сравнению с манипуляциями на предзачаточной стадии.
У технологии было много врагов. Страх перед возможными негативными последствиями, консерватизм и паранойя тормозили исследования, вынуждали делать маленькие, тщательно просчитанные и безопасные шаги. И пока теологи рассуждали о праве человека менять свою природу, а философы гадали о последствиях, в мире медленно наступил крупнейший за всю историю Кризис.
На время потрясений, общественность отвлеклась, и контроль за частными исследованиями ослаб, что позволило сделать революцию в генетических исследованиях. И однажды, на одной из орбитальных станций, из похожей на саркофаг цилиндрической камеры, выплыл первый представитель нового вида. Так проект "Эра Футура" обрёл жизнь.
Когда цивилизация оправилась от Кризиса, и системы контроля за научными изысканиями вернулись, было уже поздно. Вместо пробирок и автоклавов, общественность увидела космический корабль, который был словно из наивной старой фантастики, -- без вращающихся жилых модулей и огромных отсеков под сады гидропоники. Элегантный и обтекаемый, состоящий из плавных изгибов и ровных линий, корабль, казалось, бросал вызов непредсказуемому и опасному космическому пространству. Но в то же время, корабль, "Эра Футура", казался частью космоса, органично дополняя пейзаж звёзд и туманностей на своём фоне. Пришвартованные же к нему челноки и станция казались неуместными, грубыми конструкциями. Гротескный дизайн, резкие углы, сложный рисунок черного и серого -- это как если бы рядом с современным электрокаром, стоял древний дизельный трактор.
Под оранжево-жёлтой, словно вылитой из золота обшивкой, под витиеватой паутиной антенн, бурильных лазеров и магнитных уловителей находилось то, что заставило застыть в изумлении всё человечество. В новостях показывали существо, в котором, казалось, воплотились все страхи и предрассудки людей об инопланетянах. Маленькое, кажущееся хрупким и детским тело; пепельно-серая кожа; вместо ног -- пара длинных и гибких рук, а на тоненькой шее была огромная, из-за пропорций тела, но в то же время почти человеческая голова без волос. Воображение автоматически рисовало, как гравитация Земли ломает кости и рвёт кожу этому существу. Люди не испытывали страха, видя это, -- была жалость и ощущение превосходства. Со стороны, существо походило на ребёнка со множеством болезней и отклонений, которое не проживёт и пары недель.
