Читаем Happy Life навсегда! онлайн бесплатно

Мои бывшие работодатели – самые неблагодарные люди на свете. Только они могли уволить человека с работы за сущий пустяк. Каюсь, я потеряла в поезде новый диктофон, но у меня есть оправдание: я же не виновата, что наши железнодорожные составы трясутся так, что можно не только уронить диктофон в унитаз, но и самой нырнуть туда с головой. К тому же за диктофон я боролась до последнего. Сначала дернула стоп-кран, а потом долго объясняла начальнику состава, что новенький диктофон стоит того, чтобы задержать прибытие поезда на часик-другой.

– Вы сами виноваты! – заорал начальник состава. – Не надо было педаль слива нажимать, раз у вас диктофон упал!

– Я не нажимала, я поскользнулась и уперлась в нее! – взвизгнула я.

– А зачем с диктофонами в туалет ходить? Что вы там собирались записывать? Звуки природы? – встряла в разговор проводница.

Вагон разразился дружным смехом, а я, покраснев, как рак в кипятке, пролепетала:

– Нет, но в поездах нынче воруют, а диктофон – вещь ценная.

Не могла же я признаться, что находилась в туалете по просьбе компании, которая заказала нашему агентству буклет о преимуществах новых рукомойников для железнодорожных составов.

Начальник поезда махнул рукой и потопал по своим делам. Состав тронулся, а я всю дорогу сидела и глазела в окно, размышляя над судьбой утерянного диктофона. Всматриваясь в пейзажи, я представляла себе, как обходчик путей найдет черную блестящую штуку размером с пачку сигарет, повертит ее в своих измазанных мазутом руках, нажмет кнопку «Play» и услышит: «Компания «Био-три» предлагает своим клиентам инновацию в сфере производства рукомойников. Черт, коряво получается, не совсем подходит… Может, «производства оборудования для мытья рук»? Фирма «Био-три»… Не дергайте за ручку, занято! В то время как старые рукомойники… Да не дергайте, говорю же: занято! В то время как конструктив старых рукомойников не позволяет в полной мере ощутить все прелести… Хм, какие прелести человек может ощущать в туалете поезда? Слушайте, прекратите дергать за ручку! Блин, фиг тут напишешь…»

Наверняка обходчик подумает, что это бред сумасшедшего. Откуда ему знать, из какого мусора в голове копирайтера рождаются рекламные перлы? Возможно, обходчик окажется умнее, чем я о нем думаю, разберется с кнопками и примется бодро шагать по путям, четко выговаривая: «На участке номер три все в порядке». А может быть, мой диктофон никто не найдет и он останется лежать в усыпанной щебнем ложбинке, поблескивать в лучах солнца лакированным корпусом и вздрагивать каждый раз, когда над ним будет проноситься состав. Мой новенький, красивый диктофон так и проваляется между шпалами до скончания века, пока не зарастет упрямо пробивающейся сквозь щебень травой. Как бы там ни было, диктофон мне жаль.

Высадившись на вокзале, я дождалась, пока пассажиры разойдутся, легла на перрон и заглянула под вагон.

«Он мог за что-то зацепиться! Нет, он обязательно зацепился, я не могла его потерять! Господи, помоги мне найти его, с меня ведь семь шкур спустят! Боже, ну хочешь, я брошу курить, если ты вернешь мне диктофон? Вот клянусь, брошу! А хочешь, я нежно полюблю свою свекровь и перестану с ней ругаться? Нет, господи, прости, я погорячилась, давай лучше я брошу курить. Сегодня же брошу! Выкурю последнюю сигарету на перроне, и все. Только помоги мне найти диктофон!» – мысленно повторяла я, всматриваясь в темные недра состава.

Я настолько увлеклась изучением деталей, что не заметила, как рядом со мной появились ноги в стоптанных черных ботинках. Раздался повелительный глас с небес:

– Поднимитесь с колен!

– О господи, услышал, – прошептала я, подняла голову и посмотрела вверх взглядом, полным священного трепета.

Передо мной стоял вовсе не Господь Бог, а рядовой милиционер.

– Что вы там делаете, гражданочка?

Глас, который еще секунду назад я приняла за божий, вдруг превратился в обычный голос самого обычного милиционера.

– Диктофон ищу, – сказала я, поднимаясь и отряхивая пыль с брюк.

– Какой еще диктофон? – спросил милиционер.

– Я копирайтер, я нечаянно уронила диктофон в унитаз. Там речь директора завода, который производит новые рукомойники. Эти рукомойники обладают новым конструктивом – так сказал директор. Вчера после нашего разговора он уехал за границу, а мне надо написать текст для буклета на основе его речи. К его приезду буклет должен быть готов, а я не помню, что он говорил, там все так сложно, – протараторила я и с надеждой посмотрела на милиционера: – Может, вместе поищем? У вас руки длиннее; мне кажется, что он зацепился за крюк.

Милиционер почесал подбородок и подозрительно посмотрел на меня:

– Вы пьяны?

– Да нет, просто я потеряла очень ценную вещь, как же вы не понимаете! – вспыхнула я.

– Вы, гражданочка, лучше идите домой. Перрон – зона повышенной опасности. Вот двинется состав, оторвет вам голову, и кто отвечать будет? Конечно же, дежурный Гаврилов. А дежурному Гаврилову больше делать нечего, как следить за барышнями, которые в Анну Каренину решили поиграть, – грозно сказал милиционер.

– Мне и так сегодня голову оторвут, и, к вашему сведению, Анна Каренина легла на рельсы, а я на перрон, – язвительно заметила я и пошла в здание вокзала.

В тот же день меня и уволили – за потерю не столько диктофона, сколько бесценной речи директора, из которой я смогла воспроизвести только два слова: «конструктив» и «рукомойник». К чести начальства надо отметить, что голову мне оставили. Тактично намекнули, что в ней нет ничего, кроме большого самомнения, а его в агентстве и без меня хватает.

– Вообще-то я бы и сама уволилась, поскольку устала проводить на работе по двенадцать часов в сутки и писать идиотские тексты, – фыркнула я и, надменно задрав голову, отправилась домой.

Дома меня встретили пыльный палас, гора посуды в раковине и голодный муж.

– Меня уволили, слава богу, какое счастье! – гордо выпалила я, будто выиграла в лотерею миллион.

– Совсем? – спросил муж.

– Конечно, совсем, с завтрашнего дня я свободна как ветер!

Пытаясь изобразить на лице крайнюю степень восторга, я достала из серванта две бутылки коллекционного шампанского, которые нам подарили на свадьбу, и лихо откупорила первую.

– Ты же хотела открыть их на четвертую годовщину свадьбы, – вздохнул муж, наблюдая за игрой пузырьков, поднимающихся со дна хрустального бокала.

– Вообще-то я говорила тебе, что хочу открыть их по какому-нибудь важному поводу, но если ты считаешь, что мое увольнение – сущий пустяк, я могу вылить шампанское обратно в бутылку, заткнуть ее пробкой и спрятать в сервант. Пусть оно пылится там до скончания века! – обиженно ответила я и покосилась на супруга.

– Да нет, чего уж теперь, только продукт портить… – пожал плечами муж и поднял бокал: – За что пьем?

– За переломный момент в моей жизни! – торжественно произнесла я, в свою очередь, поднимая бокал. – Ура!

– За него, – улыбнулся муж.

То ли от волнения, то ли еще по какой-то причине, шампанское ударило мне в голову, едва я успела опустошить первый бокал. Чувствуя легкое головокружение, я откинулась на спинку дивана и закурила сигарету.

– И что ты собираешься теперь делать? – осторожно поинтересовался муж, наблюдая, как я нетвердой рукой наполняю второй бокал, стараясь не промазать.

– Не знаю, еще не решила, возможно, буду искать новую работу, а возможно, и нет, – ответила я.

За «возможно, и нет» скрывалась тема, которую мы с супругом старательно обходили с того момента, как вышли из загса и рука об руку зашагали в светлое будущее под названием «супружеская жизнь».

– Думаю, тебе нужно разместить резюме в Интернете, я даже могу тебе помочь. – Муж опустил голову и провел пальцем по кромке бокала.

– Я так и знала! – вздохнула я и демонстративно отвернулась к стене.

– Ань, я вовсе не хотел тебя обидеть. В конце концов, никто и не заставляет тебя устраиваться на работу, но я ведь знаю твой характер. Ты – трудоголик и карьеристка. Не хочешь же ты сказать, что с завтрашнего дня будешь сидеть дома и лепить пельмени? – На слове «пельмени» муж посмотрел на часы и вздохнул: – Кстати, не мешало бы сходить в магазин, иначе мы опять останемся без ужина.

– Да-да, именно сейчас тебе необходимо удрать в магазин, чтобы в очередной раз закрыть глаза на мои проблемы и сделать вид, что ничего не происходит, – всхлипнула я и залпом опорожнила бокал.

– Ладно, давай говорить о проблемах, – вздохнул муж, отпил глоток и внимательно посмотрел на меня: – Какие у нас проблемы?

– Я хочу перемен, радикальных перемен, например, ребенка, – выпалила я и тоже посмотрела на мужа в упор.

Супруг поперхнулся и закашлялся.

– Ну вот, другой реакции я и не ждала! – раздраженно воскликнула я, прикуривая новую сигарету от старой.

– У меня совершенно нормальная реакция человека, который меньше всего ожидал услышать то, что услышал, – улыбнулся муж, вытирая с брюк пролившееся шампанское. – Ты же говорила, что пока не готова иметь детей.

– Да, говорила, – ответила я, сдерживая слезы. – А вот теперь готова. Готова прямо сейчас! Я хочу заботиться о ком-то, понимаешь?

– Понимать-то понимаю, но не могу делать это по заказу. К тому же ты сама говорила, что сначала карьера, потом ремонт в квартире и только потом дети.

– Мало ли что я говорила! – взорвалась я. – Когда мы поженились, я говорила тебе, что не выношу вида грязных носков, и что? Я периодически вижу их в корзине для белья.

– Но ведь носки не ребенок.

– И-и-и, так я и знала, что ты меня не поймешь…

Я махнула рукой и уткнулась лицом в подушку. Умение скрывать негативные эмоции, дабы не портить настроение окружающим, в одночасье покинуло меня, и я, более не в силах сдерживать слезы, принялась судорожно всхлипывать. Муж присел рядом и ласково погладил меня по голове:

– Аннушка, милая, ну успокойся, пожалуйста. Я понимаю, у тебя истерика, тебя уволили с работы. Это пройдет. Очень скоро пройдет. Конечно же, раз ты хочешь, мы заведем ребенка. Когда-нибудь.

– У меня даже паршивой кошки нет! – истерично взвизгнула я.

– Будет тебе кошка, будет, – прошептал муж, целуя меня в макушку. – Завтра же и будет. И совершенно не паршивая. Зачем же нам паршивая? Хочешь непаршивую кошку?

– Хочу, сиамскую, – кивнула я и шмыгнула носом. – Я еще шампанского хочу.

– И шампанское будет, сейчас будет, я в магазин сбегаю и куплю шампанского. Я как раз за пельменями собирался, с утра ничего не ел, голодный, как собака.

– Угу, иди, – милостиво разрешила я.

После ухода мужа я закурила сигарету и стала размышлять о мировой несправедливости. Несправедливым было все, начиная от поступка босса, который уволил меня совершенно незаконно, и заканчивая дороговизной коллекционного шампанского, по вкусу-то оказавшегося ничем не лучше самого обыкновенного.

Супруг вернулся через пятнадцать минут. До трех ночи мы пили шампанское и обсуждали планы на будущее. На ближайшее же время было намечено приобретение кошки, всенепременно сиамской, ремонт в квартире, планирование ребенка и расправа над директором, который посмел уволить столь ценного сотрудника.

– Отдохну пару недель, а потом посерфингую по Интернету, посмотрю, может, кому-то и нужны высококвалифицированные сотрудники. Не буду спешить, времени у меня теперь вагон и полная тележка, – икнула я и недоуменно посмотрела на супруга, вернее супругов.

На двух стульях сидели два Олега Ветрова. Оба Олега синхронно поднимали бокалы и улыбались мне широкими, добродушными улыбками.

– Ой, мама, – прошептала я, выронила бокал и уснула.

Утром мне было плохо. В половине десятого в голове застучали дятлы, которые прилетают с утра пораньше к тем, кто перебрал накануне. Шатаясь я поплелась на кухню, открыла холодильник, достала бутылку минеральной воды и залпом осушила пол-литра. Дятлы застучали с еще большей силой, а самый упорный добрался до коры и стал пробивать дырку в мозг. Я сморщилась от боли, потерла виски и выпила таблетку от похмелья. Через час головная боль утихла, и я стала потихоньку возвращаться в нормальное состояние. «Надо чем-то себя занять», – подумала я, чувствуя, что непривычное бездействие начинает причинять мне жуткий дискомфорт. Занятий было море. Например, можно было пропылесосить палас, навести порядок в шкафах и наконец-то совершить поступок, который я грозилась совершить с момента бракосочетания, – вымыть люстру.

«Если взяться за шкафы, то это эпопея на весь день, – подумала я. – И потом, какой смысл перебирать вещи, если я так и не купила средство от моли? Вот куплю, тогда и переберу. Люстру я тоже не осилю. Для этого надо поставить стул, забраться на него, а у меня все еще кружится голова. Придется пылесосить палас. Хотя нет, на нем пятна от вина, надо сдать его в химчистку, там его и пропылесосят заодно».

Понимая, что делать мне, по сути, нечего, я села на диван и снова задумалась о мировой несправедливости. На этот раз несправедливость крылась в запахе жареного лука, доносившегося из открытых окон соседей снизу. Возможно, я сидела бы до глубокого вечера и развивала идею несправедливости до бесконечности, если бы не раздался звонок в дверь.

На пороге стоял невысокий коренастый мужчина в кепке с надписью «Служба доставки». Мужчина сжимал под мышкой коробку, перетянутую голубой атласной ленточкой.

– Анна Ветрова? – спросил мужчина.

– Да, она самая, – согласилась я и недоуменно посмотрела на коробку.

– Вам подарок, распишитесь. – Мужчина поставил коробку на пол и улыбаясь протянул мне блокнот.

– Какой еще подарок? Я не жду никаких подарков. Это чья-то глупая шутка, – раздраженно сказала я.

– Отправитель подарка – Олег Ветров, видимо, ваш родственник. Распишитесь – у меня еще три доставки, не задерживайте меня. – Мужчина вручил мне ручку и ткнул пальцем в блокнот: – Вот здесь.

– Ну ладно. – Пожав плечами, я поставила в указанной ячейке свою подпись и инициалы.

– Надеюсь, что этот подарок доставит вам радость. Приятного дня! – пожелал мужчина на прощание и побежал вниз по лестнице.

Я склонилась над коробкой, чтобы внимательно ее рассмотреть. «Странная коробка, – подумала я. – Дырки какие-то по бокам. Видимо, что-то портящееся».

В коробке послышался шорох. От неожиданности я отскочила и больно ударилась о стенной шкаф.

– Ай-й-й! – простонала я, потирая ушибленный локоть.

В ответ на мой стон из недр коробки донеслось протяжное кошачье «Мя-я-у!», и в ту же секунду коробка заходила ходуном.

– Кошка, черт подери! Он таки купил мне кошку, сиамскую кошку! – радостно воскликнула я, быстро развязала ленточку, сняла картонную крышку и… увидела обычного дворового котенка белого цвета. – Не сиамская, – разочарованно вздохнула я.

– Мя-я-у, – ответил котенок, лихо выпрыгнул из коробки и юркнул под полку для обуви.

– Кис-кис, выходи, иди сюда! Не бойся уже, иди!