Читаем Грустный праздник онлайн бесплатно

- Алло, Тим? Меня слышно? Меня видно?

- Да, сэр. Добрый день, сэр.

- Алло! Говори громче, я не слышу. Так вот, Тим! Мне знающие люди сообщили, что у тебя сегодня день рождения! Поздравляю, хе-хе! И сколько тебе?...

Тим услышал, как вздохнул сидящий рядом Энди. Да, корпоративные стандарты по-прежнему предписывают адресовать коллегам некоторые ритуальные фразы, но поздравление поздравлению рознь. Пара слов на Фэйтбуке - это вежливо и деликатно. Телефонный звонок - это солидный вклад в чье-то испорченное настроение. А вот такая неприкрытая радость по громкой связи на весь офис - это шеф.

Что ж, хотя бы он не такая скотина, чтобы закончить свой вопрос словом "осталось".

- Двадцать восемь, сэр.

- Ага, значит, тридцать два!

Нет. Все-таки именно такая, как изначально и предполагал Тим.

- Тридцать два, тридцать два.... Как считаешь, успеешь написать еще одну статью до пенсионного возраста? Сегодня, как ты знаешь, еще и глава Минздрава родился - вот в какой ты хорошей компании. В этой связи с тебя статья в следующий выпуск. Навороти там чего-нибудь, как обычно, только побыстрее: время у тебя, конечно, есть, хе-хе, но все равно не затягивай. И пободрее, старина! Сегодня ведь праздник!

Окно видеосвязи булькнуло и закрылось. Тим на всякий случай сам пару раз нажал красную кнопку завершения вызова и только потом с огромным чувством сунул два средних пальца под нос круглой вебкамере.

Энди еще раз вздохнул и покачал головой, но в этом жесте не было осуждения. По крайней мере, по отношению к Тиму.

"Пять лет".

Мортенсен налил себе еще рюмку коньяку. Пить с утра шло против его принципов, но в такой день некоторыми из них не грех было и пренебречь. "Сегодня ведь праздник", как наверняка сегодня еще скажут ему многие его знакомые. Если не все.

Пять лет. Это не выдержка коньяка - там явно побольше. Это всего лишь кусок надписи на транспаранте, вывешенном напротив его окон таким хитрым образом, чтобы именно эти слова бросились в глаза Мортенсену при пробуждении. Даже не выглядывая в окно, он мог догадаться, что полностью надпись выглядела так: "Министру Здравоохранения Виктору Мортенсену - пятьдесят пять лет!". Транспарант мог быть делом рук любящих коллег или благодарных соседей - да кого угодно, в общем-то. Поздравить министра в такой день стремился каждый.

Глотнув полрюмки дорогого напитка, он все-таки подошел к окну, как будто невидимые пока золотые буквы на красной ткани могли сложиться в какие-то другие слова. "Пять лет на рынке тяжелой промышленности".. "Пять летних дней на Бали"... "Опять лето: скидки на солнцезащитные очки"... В конце концов, какова вероятность того, что кто-то настолько точно знает, как вывесить эту чертову тряпку таким дьявольски точным образом?...

В его случае - сто процентов.

Мортенсен открыл окно и на мгновение посмотрел вниз - проверить, не оставил ли какой-нибудь доброжелатель надписи мелом на асфальте, словно девочке-подростку. Подобное, казалось маловероятным - такие проявления чувств формально подходили под определение "вандализм" и должны были пресекаться охраной. С другой стороны, любые поздравления по определению не несли в себе злого умысла - опять же формально. Охранники могли сделать исключение из правил, подарочек ему и себе.

У парадного входа лежала куча венков.

Уже после того, как Мортенсен швырнул вниз рюмку, оставившую за собой кометообразный хвост из капель недопитого коньяка, он разглядел, что это были букеты, всего лишь букеты с декоративными ленточками.

Разница, впрочем, была только в форме, но не в содержании.

Тим уныло стучал по клавишам. Рабочему настроению в праздничный день было негде взяться, и поздравление от шефа энтузиазма не прибавило. В таком состоянии сложно было придумать качественный текст даже на самую простую тему. А уж про министра здравоохранения - и подавно.

За двадцать с лишним лет и о Министерстве, и о его руководителях было написано столько, что можно было бы... По профессиональной привычке Тим попытался найти яркое сравнение, способное украсить статью. Но в голове крутилось только "...похоронить их всех под километровым слоем бумаги", вытесняя любые другие образы. В печать, конечно, это бы не прошло. Но Тим в любом случае собирался начать с другого. Он достаточно долго трудился на ниве журналистики, чтобы научиться писать статьи и без вдохновения, и без мыслей. Особенно по госзаказу.

"В 2017 году наука изобрела магию".

Не он придумал эту фразу, и не он первым ее использовал. Но в статьях на заданную ему тему она звучала на всех языках мира столь же часто, как песенка "С днем рожденья тебя, с днем рожденья тебя" по соответствующему поводу. В последние годы - куда более часто.

Когда в 2015 году было синтезировано лекарство от рака, человечество даже представить не могло, к каким последствиям это приведет - но, безусловно, активно пыталось. Конечно же, самыми популярными версиями были страшные побочные эффекты, мутации и неизбежное вымирание населения Земли. Все были уже морально готовы к длительному наблюдению за первыми исцеленными, когда вдруг случилось нечто, отправившее во вчерашний день и рак, и всю полемику вокруг него.

На базе нового лекарства было создано средство, восстанавливающее любые повреждения и изменения организма.

Виталонга.

"Философский камень, амброзия, живая вода - все то, что так долго оставалось в мире легенд, стало реальностью, доступной каждому человеку на планете".

Тим набивал привычный текст, не глядя ни на монитор, ни на клавиатуру. Невероятно, но слова насчет каждого человека не были рекламным враньем. В 2017 году виталонга стоила миллионы. В 2020 она стала бесплатной.

Фармацевтические корпорации по всему миру пытались удержать джинна в бутылке, но продержались лишь пару лет. Люди разных стран готовы были терпеть любое неравенство - жить в развалинах рядом с дворцами, питаться отбросами с пиршественных столов, работать по двадцать часов на сытых бездельников - но они отказались умирать, когда другие продолжали жить. Жажда лучшей жизни вдохновляла на великие свершения лишь некоторых людей, по большому счету оставаясь желанием абстрактным, недостижимым. Жажда жизни как таковой дала эффект, сравнимый с мировой революцией. А виталонга была самой жизнью.

"Механизм восстановления клеток не только стал универсальным спасением от всех человеческих болезней - он отменил старение и смерть".

Тим вздохнул. Эти слова были более правдивы, чем можно было представить в начале века - но все же не полностью.

Времени от пробуждения прошло совсем мало. Коньяка в бутылке тоже оставалось немного. Эти два факта плохо сочетались в сознании Мортенсена. И уж совсем плохо к ним привязывалось то, что обычно министр почти не пил.

Немного кружилась голова, а теперь еще и живот заболел. Вот тебе и министр здравоохранения. Хорошо еще, что икота не началась. Наверняка его сейчас многие вспоминают, и далеко не добрым словом.

Люди неблагодарны, думал Мортенсен, завязывая галстук. Его собственный живот перестанет болеть через пятнадцать минут, когда немного успокоятся расшалившиеся нервы. Это не гастрит, не язва и не рак. Никакая зараза не имела даже теоретического шанса угнездиться в его высокопоставленных внутренностях. Более того, ровно в такой же безопасности были и кишки тех доброжелателей, которые украсили букетами парадный вход его дома. Министерство в равной степени позаботилось обо всех. Только одни в благодарность отдают свое время, силы и нервы, а другие устраивают демонстрации.

Люди жадны. Они уверены, что все на свете должно доставаться им бесплатно. Министерство сделало бесплатным здоровье - без труда, без ограничений, без дураков - но и этого им было мало. Чего можно пожелать в довесок к неиссякаемому здоровью? Конечно же, вечную жизнь.

Неловкость заключалась в том, что исполнить их желание было можно. Но ни в коем разе не нужно.

Люди глупы. Каждый из них может быть признанным или непризнанным гением, но все вместе они не умнее самого тупого из них. Если ты не можешь придумать, как испоганить гениальнейшую идею - сделай ее достоянием общественности. Неисчерпаемый источник энергии люди превратили в абсолютное оружие, источник информации - в энциклопедию порнографии и котят, что же они сделают с источником жизни? Когда с помощью виталонги стали лечить все болезни подряд, мир захлестнула волна гражданских войн между производителями и потребителями. Когда ученые обнаружили, что лекарство обращает вспять процессы старения, можно было сделать лишь один вывод - человечество на грани мировой войны.

Мир нужно было менять быстро и решительно. Не было правильного решения - только наименее неправильное.

Виталонга стала доступна всем. Победить любую болезнь было проще, чем утолить голод. Переломы сращивались, утраченные части тела отращивались заново. Биологический возраст регулировался с точностью до года. Человека невозможно было убить - жизнь поступала в его дом, как вода из крана.

А по прошествии определенного срока по тем же трубам к нему приходила смерть.

Шестьдесят лет Министерство Здравоохранения отводило всем гражданам, от дворника до президента. Пятьдесят девять дней рождения и один день смерти - все в один и тот же день в году.

В смартфоне Мортенсена заиграли скрипки. Министр страдальчески поморщился - первый укол самый болезненный. Потом будет легче, хотя и ненамного.

- Господин Мортенсен! Позвольте поздравить вас с днем рождения, сэр!..

"Назначение на ведущую должность Виктора Мортенсена, который на этой неделе отмечает свой пятьдесят пятый день рождения, несомненно, стало одним из наиболее удачных действий Министерства за последние несколько лет".

Тим сохранил написанное и свернул окно. Писать оставалось еще много, но ему нестерпимо хотелось отвлечься на что угодно - например, заглянуть в Фэйтбук. В конце концов, у него сегодня день рождения, как любезно напомнил шеф.

Популярная социальная сеть изменила свое название довольно быстро после того, как виталонга перевернула мир. Дни рождения, вписанные в профили, стали смотреть на пользователей пустыми глазами смерти. Люди пытались скрыть, изменить, отключить их - но неизменным результатом их попыток было всплывающее окошко с жизнерадостным текстом за подписью Министерства Здравоохранения.

"Ваш день рождения не может быть изменен. Доставьте удовольствие себе и Вашим друзьям - позвольте им поздравить Вас в этот замечательный праздник. Живите настоящим, не беспокойтесь о будущем".

Числа, которые когда-то радовали, а теперь пугали, навсегда остались на главных страницах профилей. Судьба каждого человека была выложена в открытый доступ - день рождения виден сразу, день смерти элементарно высчитывался. Словосочетание "Книга Судеб" стало все чаще появляться в блогах и уже готово было закрепиться в правах неофициального названия всей социальной сети - но почуявшие запах добычи маркетологи решили сыграть на опережение и сделали его официальным.

Книга Судеб. Фэйтбук.

Люди привыкли к новому названию, как привыкли к новой жизни. Прошло совсем немного времени, и на страницах именинников снова начали появляться цветочки и тортики - хотя и с несколько другим значением.

Пользователи интернета получили еще один способ безнаказанно сделать гадость ближнему своему.

Тим когда-то спрашивал у своих родителей, помнивших Фэйтбук под прежним названием, сколько "друзей" по социальной сети поздравляло их с днем рождения. Как выяснилось, из пары сотен контактов лишь нескольким десяткам каждый год было не лень перейти по заботливо подсвеченной ссылке с уведомлением и написать несколько коротких слов на личной странице новорожденного. Более того, треть этих людей относились к категории случайных знакомств на какой-нибудь вечеринке, а еще треть - к категории "А это вообще кто?"

У Тима в друзьях числилось двести двадцать три человека. Нажимая на синюю закладку в браузере, он подумал, что в былые времена обнаружил бы всего тридцать-сорок сообщений и, может быть, даже немного расстроился.

Сообщений было сто семь.

Тим не расстроился. Он уже привык.

Поначалу его это удивляло. Когда поздравления были жестом доброй воли, мало кто готов был потратить две минуты личного времени на то, чтобы сказать что-нибудь приятное ближнему своему. Но теперь... Да, корпоративный этикет и все такое. Да, все живут настоящим и не беспокоятся о будущем. Но будем откровенны: поздравлять с днем рождения, совпадающим с днем смерти - все равно, что говорить человеку с раком мозга после химиотерапии, что ему очень идет новая прическа.

Кто же удержится?

Сообщение от Пэм Джордан, бывшей однокурсницы: "С ДР, Тимми!" Вложенная картинка: серый котенок разлегся на подушке, умильно зажмурившись и выставив вверх пушистый животик. Очень трогательно, правда. В любой другой день котенок бы не производил впечатление мертвого.

Сообщение от Трея Стоуна, коллеги из соседнего отдела: "С Днем рождения, Тим! Любим, помним!" Не хватает только "...скорбим". Стоило один раз пожаловаться шефу, что Трей запорол верстку его статьи, и теперь каждый год можно рассчитывать на новое поздравление.

Сообщение от Стэна Кингсли, лучшего друга: "Чувак, через тридцать лет ты сдохнешь, поэтому повеселись сегодня от души!" И безумная рожа во вложении. У каждого есть такие друзья, как Стэн: если ты упадешь с лестницы, они не бросятся помогать тебе, а будут ржать и снимать на видео, чтобы потом выложить в сеть. Но зато потом, когда ты будешь лежать в больнице, только они согласятся каждый день ездить с другого конца города и кормить твоего кота.

Подарок от Кэтрин Лозовски, когда-то близкой подруги: горящая свечка в форме сердечка. Вот это особенно трогательно; тонкие намеки - не ее стиль. Если бы в списке подарков Фэйтбука были песочные часы, она наверняка бы выбрала их, а так пришлось ограничиться тающей свечкой. Да, Кэт, я знаю, ты ждешь, но придется потерпеть еще тридцать два года.

Сообщение от шефа: "Статья готова?"

Ого, это уже не Фэйтбук, это корпоративный чат. Шефу сегодня как-то особенно невтерпеж; может быть, вспомнил, что ему уже сильно за сорок и времени в часиках осталось на порядок меньше, чем у Тима? А тому же Мортенсену, дай его собственное Министерство ему здоровья, так и вообще через пять лет с почетом на пенсию. Вот уж кого всем миром провожать будут.

Тим быстро прокрутил вниз страницу сообщений, бросив беглый взгляд на столбик аватарок. От Вайол ничего не было. Ей плевать на корпоративные стандарты, она не станет его огорчать.

Значит, можно возвращаться к министру.

"Пять лет".