Читаем Грань желания онлайн бесплатно
Катарина ТИЛЬМАН
ГРАНЬ ЖЕЛАНИЯ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
Хочешь мира? Готовься!
Передача называлась "Летающая волшебница". Или "Невесомая колдунья", Мара не помнила точно, знала только, что там будут съемки воздушных танцев в Храме-на-Мысу - а всякие громкие названия Мару и в лучшие-то времена не интересовали...
Она с тревогой взглянула на часы: пора уже... или это "гнездо кукушки" опять торопит время? Нет, первое, что она сделает, выйдя замуж за Ролана - это подарит его матери нормальные часы!
Мара была раздражена и нервничала. Во-первых, пришла она к Ролану отнюдь не телевизор смотреть средь бела дня, а работать: вымыть полы, приготовить что-нибудь на обед... Во-вторых, электричество могли отключить в любой момент - и так странно, что с утра никаких перебоев...
Может, об этом храм тоже позаботился? Кто знает, как и на что они могут влиять? То есть глупо, конечно, так думать... да и вообще глупо думать о лунных храмах! Нормальные люди вспоминают о подобных вещах раза два в год, на Рождество да на Пасху, когда появляется свободное время, пьянство не возбраняется, и можно не спеша и без оглядки сидеть в кругу раздобревших родственников и рассуждать О СТРАННЫХ ВЕЩАХ. И непонятно, почему Ролан, человек более чем здравомыслящий, последнее время то и дело заговаривает о воздушных танцах...
Но хочется или нет, а быть Ролану достойной собеседницей Мара просто обязана! А она, стыдно признаться, ни разу в жизни толком не видела соревнований по воздушным танцам.
"Соревнования по воздушным танцам" - звучит так сакраментально и обыденно, как раз в стиле лунных храмов: демонстрировать явные чудеса с эдаким небрежным пожатием плеч! Подумаешь, мол, что тут удивительного?
А удивительного на самом деле хоть отбавляй - потому что воздушные танцовщицы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛЕТАЮТ. Поднимаются в воздух, двигаются в нем, танцуют - и даже получают оценки за свои выступления, определяют сильнейшую... То ли чудо, то ли отменная иллюзия, то ли какая-то таинственная техника... но в самом деле, не могли же в храме изобрести антигравитацию?! Конечно, обманов в этой жизни гораздо больше, чем хотелось бы, и все же пока никому не удалось разгадать секрет храмовых летуний. "Сила духа, - лаконично отвечали на все вопросы магистры храмов. - По большей части мы ее недооцениваем..."
Ни ученых, ни просто любопытных магистры не гоняли. Не слишком жаловали, разумеется, но и препятствий особых не чинили. Одно время в Храме-на-Мысу даже целая группа работала - хотя результатов или не было вовсе, или их намертво засекретили. Жаль, если так: интересно было бы послушать мнение серьезных людей!
Впрочем, разве образованность и серьезность - одно и то же? Ученые тоже честолюбивы, тоже соблюдают правила игры чинов и званий, и ради них нередко готовы отступить от истины. Мара глубокомысленно вздохнула... и тут же, снова взглянув на часы, с испугом кинулась к телевизору. И застала как раз самое начало!
Передача оказалась чем-то вроде телевизионной зарисовки: рассказ о начале сезона и о молодой танцовщице, которая, если верить беседующему с ней журналисту, на предстоящих соревнованиях могла стать сенсацией. Рискованно, между прочим, так нахально вмешиваться в тотализатор - но репортер, похоже, был не робкого десятка. А может, храм обещал ему защиту, кто знает? Видимо, даже будущей звезде нужна реклама!
Беседа проходила в каком-то внутреннем помещении храма - небольшая комната без окон, где стены и вся немногочисленная мебель сделаны сплошь из бело-зеленого резного камня. Любой нормальный человек почувствовал бы себя неловко в этой пещере - но, надо признать, странноватый интерьер очень выгодно оттенял холодноватое изящество девушки...
- Как вас зовут?
- Зара.
Ни фамилии, ни каких-то других уточнений! Но репортер делает вид, что такое знакомство его вполне устраивает, как ни в чем ни бывало продолжает беседу:
- Вы закончили Школу воздушных танцев, не так ли?
На красивом, хотя и излишне бледном лице - ослепительная улыбка:
- О, нет, только выпускной класс!
Репортер удивлен или хорошо притворяется удивленным:
- Что значит "только выпускной класс"?
Улыбка медленно гаснет, уступая место неожиданно неприятной досадливой гримасе:
- Это значит, что собственно летать я научилась не в Школе.
Восклицание, профессионально расцвеченное эмоциями:
- Разве так бывает?! Разве возможно научиться летать... самостоятельно?
Снова улыбка, но на этот раз определенно высокомерная:
- Разумеется, возможно. И вообще в этом мире все возможно: только одно чаще, а другое реже...
Какая выразительная снисходительная небрежность! И как она оттеняется холодной красотой летуньи! Сколько, интересно, лет этой юной королеве? Вряд ли она намного старше Мары...
- ...В прошлом году, насколько я знаю, вы еще не выступали?
На этот раз "звезда" вообще не отвечает. И то верно: что спрашивать, если прекрасно знаешь ответ?! Но репортер на то и репортер, чтобы ни в каких условиях не смущаться:
- Может быть, потому и Храм-на-Мысу не участвовал тогда в соревнованиях? Решил как следует подготовить ваше появление?
- Право же, это не повод для шуток! Даже если вы хотели мне польстить...
Мара покачала головой: польстить - это само собой, за тем парня и наняли! Но ведь Храм-на-Мысу вроде бы и в самом деле пропустил прошлогодние соревнования. Мара даже слышала, что Сообщество Лунных Храмов отстранило его от участия в соревнованиях из-за войны в Северной Провинции! Впрочем, она не верила этим слухам - неужели магистрам, людям утонченным и сугубо мирным, никогда не вмешивавшимся в политику, есть дело до их несчастной окраины?
- ...Ну, что же, я надеюсь, что ваше появление станет приятным сюрпризом на ближайших соревнованиях!
Глаза собеседницы сверкают сердитыми изумрудами:
- Во-первых, сюрпризом оно точно не станет: передача выйдет в эфир до начала соревнований! А во-вторых... не кажется ли вам, что у людей... В общем, я хочу сказать, что не стоит "закудыкивать" дорогу!
И тут происходит невероятное: репортер смущается. И неуверенно просит:
- Не могли бы вы теперь хотя бы чуть-чуть показать ваше искусство?
Мара вздрогнула - вот оно! - и усилием воли заставила себя сидеть смирно. Бог весть почему, но она волновалась, словно бы стеснялась смотреть на экран...
Быстро обернувшись, Мара словно против воли взглянула на себя в зеркало. Знала, понимала, что ни в коем случае не надо сравнивать - и все же не удержалась. Сегодня увиденное особенно расстроило ее: тощая, лохматая, глаза непонятного цвета, то ли карие, то ли зеленые и, похоже, навеки перепуганные... И что только Ролан в ней нашел?
Кадр сменился - и Мара, забыв сиюминутные огорчения, снова уставилась в телевизор. Теперь на экране появился просторный балкон над морем, а героиню передачи Мара сразу даже не узнала - та была одета в облегающий купальник темно-зеленого цвета и держала в руках... больше всего это походило на метлу без прутьев!
- ...Это и есть знаменитый "летающий стек"?
Погруженная в предстоящий танец, девушка даже не сразу понимает вопрос. Вздрогнув, рассеянно роняет:
- Да-да, конечно. Могу сказать, что мне повезло: моим тренером стал как раз конструктор этого стека... - и, чуть усмехнувшись, добавляет: Правда, сам он обычно называет его "лысым помелом"!
Репортер лишь головой качает на такую непочтительность, но не рискует больше комментировать сказанное...
...Интересно, летающие стеки в самом деле заслуживают почтения? Несомненно, это одна из главных загадок лунных храмов, и если в полете все-таки используется техника, то прячется она именно в этих игрушках, больше негде! Но это же несерьезно! Наверное, магистры все же правы, и левитация связана только с силой воли, с какими-то тайными возможностями человеческого организма...
- ...Надеюсь, вы не броситесь в пропасть? - с шутливым опасением спрашивает репортер. - Среди наших зрителей могут быть слабонервные...
Вопреки ожиданиям, танцовщица улыбается просто и мило:
- Если угодно, я все время буду над балконом. Это, кстати сказать, даже труднее...
Резко выпрямившись, она сжимает стек в вытянутых руках и начинает медленно вращаться на кончиках пальцев. Предельно напряженная фигура словно ввинчивается в прозрачный воздух, медленно приподнимаясь над каменным полом балкона...
Мара замерла: мысленно она была уже там, над морем! И это ее душа, отчаянно стремясь в неизвестность, заставляла подниматься неповоротливое тело: вот, зафиксировав позицию, танцовщица неподвижно зависает в воздухе... Потом аккуратно перебирая пальцами, берет стек за самый кончик - и вдруг резким движением забрасывает его за спину, так что тяжелый наконечник упирается ей в поясницу! И тут же летунья, не меняя позы, снова поднимается вверх, словно скользя по невидимой спирали! Один виток, другой - и вот она уже под самым козырьком балкона... На фоне шершавого серого камня ее фигура смотрится хрупкой, почти трогательной...
...Неожиданно громкий щелчок - и экран вдруг съежился и погас. Электричество!.. Мара чуть не разревелась от досады: ну надо же! Может еще включат?!
Понимая всю безнадежность неоправданного оптимизма, она все же еще несколько минут посидела у телевизора, потом со вздохом поднялась. Надо делать то, зачем пришла - прибираться, готовить обед...
А интересно, как это - взлететь? Наверное, если очень увлечься танцем...
Мара сбросила туфли, поднялась на цыпочки и закружилась под воображаемую музыку. Реверанс, поворот, подъем, реверанс, поворот, подъем, реверанс, поворот... Она быстро увлеклась, забыв о прошлых и будущих огорчениях, наслаждаясь своей молодостью, жизнью и несбыточными надеждами...
...Неожиданно за дверью послышались тяжелые шаги. Мара вздрогнула, сгруппировавшись для прыжка, стремительно обернулась - и едва не столкнулась с входящим Роланом. Он опередил ее движение: крепко, хотя и бережно ухватил за руки повыше локтей, одновременно и удерживая, и молча обнимая...
В объятиях Ролана Мара могла поместиться вся целиком - и еще, наверное, с полудюжиной детей в придачу. Могла укрыться, спрятаться, забыть обо всем! Но даже зная о такой счастливой возможности, она до сих пор боялась слишком открыто ей радоваться. Вот и сейчас: она вырывалась из рук жениха с почти непритворным возмущением - впрочем, Ролан лишь усмехнулся:
- Что, опять напугал? Как тогда, в горах? Или на этот раз все-таки меньше?
Он веселился, но Мара всерьез помрачнела. Как можно так спокойно вспоминать об этом?! Будь ее воля, она бы навсегда вычеркнула из памяти все, что было связано с недавней смутой! Иногда ей казалось, что воевать было легче, чем прятаться - иначе почему теперь, когда все позади, Ролан успокоился так быстро, а она до сих пор не может вспоминать без ужаса дни, проведенные у Форельего ручья?..
...Маленький ручеек высоко в горах, совсем небольшой, хорошо спрятанный в лабиринтах заросших лесом скальных осыпей... И форель там действительно водится. Место мало кому известное даже среди старожилов поэтому именно там ее мама решила укрыться от войны...
Мама не сразу решилась - то боялась, то надеялась. Жизнь менялась слишком постепенно: то, что еще вчера казалось кошмаром, сегодня становилось всего лишь обыденным неудобством.
Оказалось, что можно привыкнуть к ночной автоматной стрельбе, к толпам болезненно-возбужденных вооруженных мужчин на улицах, к огромным очередям и взлетевшим до небес ценам, к отсутствию электричества и воды, и, наконец, к полной невозможности добыть хоть какую-то достоверную информацию о том, что происходит... Но в какой-то момент мама все же решила, что с нее хватит! Бог весть как, но она уловила в непрерывных и однообразно жутких слухах приближение к истине и заявила, что если город начнут штурмовать, то нормальным людям здесь делать нечего...
Мама привыкла рассчитывать только на себя и быть самой сильной. В опасное путешествие она позвала с собой только соседку - да и то больше из жалости, чем рассчитывая на ее помощь. Да и о какой помощи могла идти речь? Тетя Слава всегда-то была бестолковой, а тут еще сходила с ума от беспокойства: ни от Ролана, ни от его отца уже больше месяца не было вестей!
Мама не стала тратить слов на утешения. Приказала тете Славе "быстро собрать свой детский сад, чтобы выйти затемно". Возиться с сестрами она оставила Мару, а сама за несколько часов умудрилась разведать безопасную дорогу в горы и вернуться за соседкой и детьми.
Женщины сумели добраться до Форельего ручья и кое-как обустроились там. Вскоре им стало безразлично, что происходит вокруг, цел ли внешний мир или провалился в тартарары: все силы уходили только на то, чтобы выжить.
Вокруг их крохотного лагеря частенько бродили волки, и когда их вой слишком уж приближался, Маре приходилось выбираться из шалаша и отпугивать их стуком двух сухих звонкими палок...
Через два месяца она уже почти не боялась волков. Но когда однажды вечером совсем рядом с шалашом вдруг послышались тихие, но вполне различимые человеческие шаги... Лишь через несколько долгих мгновений, уже попрощавшись мысленно с жизнью, она узнала Ролана. "Я пришел за вами, сказал он тогда лучшие в мире слова. - Можно возвращаться. Все кончилось..."
Ролан был какой-то другой - сильно повзрослевший и очень серьезный. Мара сразу потянулась к нему, ощутив надежную опору. Она не думала о себе, как о его невесте, да и до влюбленности ли было тогда? Просто рядом с Роланом все казалось не таким страшным. Даже боль разоренного города, даже известия о смерти друзей и знакомых...
А когда закончился траур по его отцу, Ролан как-то просто и естественно сделал Маре предложение. К тому времени он уже работал у Завадовского, в старой строительной фирме, и мог более или менее уверенно думать о будущем. Свадьбу решили отложить до будущей осени, чтобы накопить немного денег и сразу начать жить своим домом...
...В общем, Маре сейчас многие завидовали - и не зря! Подумав об этом, она сразу смягчилась и перестала вырываться из рук Ролана. Однако тот сам выпустил ее и даже предостерегающе отстранился:
- Смотри, испачкаешься! Я же еще не переоделся...
Мара машинально оглянулась на часы: ведь и вправду для Ролана еще рано... Он что же, не на обед заскочил? Ничего себе...
...Обычно Ролан возвращался поздно вечером, а то и вовсе не приходил ночевать, если приходилось ехать в каменоломню. Работы было по горло: город активно отстраивался, а специалистов осталось немного. Возможно, старый Завадовский сумел бы лучше организовать дело, но он погиб. Дела перешли к сыну, а тот... Мара не раз жалела, что в городе не осталось других строительных фирм, и что Ролану приходится работать под началом этого неуча!
И теперь тяжелые воспоминания были мгновенно отброшены прочь еще более ужасной перспективой: если Ролану придется уйти от Завадовского... На заработки младших братьев или на хилый тети Славин огород рассчитывать не приходится!
Ролан улыбнулся, ясно прочитав на лице Мары все ее страхи:
