Читаем Граф Монте-Кристо 1,5 (СИ) онлайн бесплатно

Реминисценции классики: Граф Монте-Кристо 1,5

Что с людьми не делай, а они все равно хотят знать, как все было - на самом-то деле! Причем желательно покороче и пояснее, а то времечко-то не резиновое, и осиливать пухлые двухтомники - задача не всегда посильная при нашем ритме жизни...Начав славное дело переосмысления классики в "Гарри Поттер. Антология", продолжив в "3,5 мушкетера. История с подвесками", мы не хотим останавливаться на достигнутом. Все потому, что мы очень любим Дюму, Гугу и Муму вместе взятых. Но Дюму все же немного больше! Пусть кто-то скажет "странною любовью", тем не менее, именно глубочайшее уважение и настоящая любовь к признанному классику и его творениям сподвигла на этот небольшой труд. Что ж - вперед по волнам славной истории!

Где-то в феврале ...надцатого года дозорный по имени Де Ла Гард был мертвецки пьян, как последняя свинья, и, заломив ногу на ногу, безбожно храпел на своем посту, распугивая чаек, за что впоследствии получил не очень строгий выговор от капитана. А вот если бы он не спал, как сомлевший сурок, то наверняка бы увидел стремительное приближение трехматчевого корабля (носящего гордое египетское название "Фараон"), одним фривольным резким рывком буквально влетевшего в узкую марсельскую гавань. Хоть немного знакомые с морским делом могли бы сразу предположить, что столь крейсерский ход предвещал не вполне обычную ситуацию на судне. Заранее получивший сигнал о прибытии грузозаказчик, арматор Моррель с безотчетной тревогой почесал затылок, готовясь встретить корабль. И дурные предчувствия его не подвели.

Ему навстречу вышел молодой человек предприимчивой наружности с чернявыми вьющимися волосами и очень честными глазами. Его звали Эдмон Дантес.

- А! Это Вы Дантес... - тоскливо воскликнул Моррель упавшим голосом, - А где... где любезный капитан Леклер?

- Увы и ах, господин Моррель! - довольно резвым голосом, несколько противоречащим сокрушенному виду, ответил Эдмон, снимая шляпу. - Еще в Чивитавеккьи наш дорогой капитан покинул нас.Теперь он в лучшем из миров...

- Что же с ним случилось? - нервно спросил Моррель. - Когда мы прощались на этом самом месте, то он выглядел совершенно здоровым!

- К несчастью, тяготы долгого плавания доконали его, - тон Дантеса стал окончательно плаксивым, - Постоянные опасения за судьбу груза довели его до сильнейшей нервной горячки, а та свела его в могилу.

- Как это могло случиться?! - взвизгнул Моррель.

- Он так беспокоился за груз, чтобы он прибыл вовремя, что больше не мог ни о чем думать и совсем перестал есть и пить. А потом раздулся как бочка, и...

- О, боже, я не хочу ничего этого знать! - отмахнулся арматор. - Но груз?! Как сам груз?! - наконец, у Морреля вырвалось наболевшее и зазудело в воздухе как большая черная муха. - Груз-з-з, надеюсь, прибыл?..

- Увы, - большей печали выказать голосом было бы просто невозможно, - К сожалению, он испорчен. Хотя, я уверен, это сущие мелочи по сравнению с судьбой бедного капитана Леклера...

- Как испорчен?! - горю арматора не было предела. - Почему?.. Почему?!

- Ничего нельзя было сделать, - рассудительно отвечал Дантес бьющемуся головой о стенку с лихорадочной методичностью Моррелю, - Сначала испортился несчастный капитан Леклер, в силу природных обстоятельств, а затем и сам груз. Они долго лежали вместе. Он нежно обнимал груз в своих последних объятиях, словно защищая его своим телом, как, уверен, сделал бы при любых обстоятельствах, будь наш капитан жив!

- Но почему?! Почему?! - неистово повторял еще более несчастный Моррель. - Как Вы могли допустить?

- Это была последняя воля капитана Леклера - похоронить его рядом с бесценным грузом, - грустно и степенно покачал головой Дантес. - Мы были не вправе ее нарушить. Хотя перед смертью он, признаться, немного двинулся, как заметила вся команда-сжевал парус, обгрыз весла в двух шлюпках, звал по именам тюленей, словно старых знакомых, но... он все еще оставался нашим капитаном!

- Да, но почему же Вы не перегрузили товар на другое судно?.. - устало плача, пробормотал Моррель.

- Мы пытались, - безутешно сказал Дантес, - Но, увы, ужаснейший запах, что исходил сначала от капитана, а затем от всего груза, отвратил от нас всех желающих помочь. Один за другим они поднимали паруса и уплывали как можно дальше от нашего "Фараона". К тому же, вся палуба стала скользкой, а кок даже поскользнулся на ней и сломал мизинец. Поэтому, в конце концов, команда собралась с духом (тем, что еще оставался на судне), взялась за багор и, со всем возможным уважением, отправила капитана Леклера в его последнее плавание - на морское дно. А с ним и груз. К тому времени они почти склеились...

- На дно?.. - белее, как лист бумаги, прошептал убитый Моррель, - Весь груз?..

- О, да, - скорбно заметил Дантес, - Мы не могли нарушить морской устав. И обещания, данные нашему капитану перед смертью. Прошу прощения, господин Моррель, но я совсем обессилел с дороги и хотел бы привести себя в порядок.

- Конечно, конечно... - замахал рукой совсем разбитый и уничтоженный Моррель, - Идите...

А про себя подумал: "Да, этот парень далеко пойдет. Ни к чему по закону не придерешься, а груз - поминай как звали. И как я могу уже в третий раз ловиться на эту удочку?!.." И добавил вслух: "А я еще хотел назначить этого шельму капитаном "Фараона"...

Ловкого малого Эдмона Дантеса на берегу ждали большое счастье и большая беда. Его счастьем была давняя избранница Мерседес, с которой они были помолвлены. Эдмон знал, где найти любимую. Красивая и добродетельная девушка, по обыкновению, прогуливалась по побережью абсолютно голая, восхитительно вскидывая упругими ягодицами. Из одежды на ней в этот момент была лишь токая рыбацкая сеть. Топая очаровательными ступнями по воде, Мерседес звонко смеялась. Ее черные как смоль волосы и бархатные, как у газели, глаза не оставляли равнодушными местное мужское население Каталаны, в полном составе собравшееся над обрывом, соревнуясь и отталкивая друг друга, дабы занять наиболее удобные наблюдательные позиции, откуда открывался лучший вид... Время от времени в воздухе раздавалось пронзительное: "Вы здесь вообще не стояли!!!".

Впрочем, мы оставим на время Мерседес, Эдмона (и полтысячи внимательных глаз), предающихся молодым радостям и забавам, и перенесемся в трактир под названием "Резерв", где под листвой сикоморов заседали три лучших друга Дантес - военный Фернан по прозвищу "Фанфан", бухгалтер Данглар и мелкий ростовщик Кадрусс. Что тут сказать - с такими друзьями никаких врагов не нужно...

Фернан был молодцеватый, малость туповатый солдафон с черными густыми усами, кривым носом и острой саблей, скорой на расправу с врагами и случайно попавшимися под руку. Она, сабля, могла бы давно перерезать тонкую шею Эдмона, если бы Мерседес не уверила его, что "все, что между ней и Дантесом происходит - это как между братом и сестрой", что совершенно успокоило Фернана. Поскольку он и сам имел определенные планы на очаровательную и скромную Мерседес.

Данглар был бухгалтером на "Фараоне", стоит уточнить -плохим бухгалтером. Его одутловатое прыщавое лицо трудно было найти привлекательным даже при большой снисходительности. В команде его все считали хмурым и мрачным, а на самом деле у Данглара просто были постоянные проблемы с арифметикой. Какой уж тут веселье, если постоянно сбиваешься с цифрами, а дебет никак не сходится с кредитом?! От треволнений пересчетов на влажной бухгалтерской щеке с треском вырастал очередной вулканический прыщ, словно коралловый остров, всплывающий из морской бездны...

С Кадруссом дела обстояли гораздо проще - заурядный пьяница с деловой хваткой. Жил он тем, что занимал в долг под щедрые проценты, а потом не давал спуска клиентам-должникам, забирая все до сантима. Именно он, заметим, едва не уморил старого Дантеса, что ничуть не сказалось на дружбе с молодым Эдмоном.

Как говорится, скажи мне кто твой друг - и я скажу, кто ты... В этом заключалась большая беда Эдмона Дантеса. Наслаждаясь объятиями Мерседес под очами разгоряченных жителей, он и не ведал, что его ближайшее будущее решалось совсем в другом месте - в тени сикоморов. Где трое друзей решили полноценно отметить удачное прибытие "Фараона", без капитана и без груза...

- Да, этот Дантес ловкач! - запинаясь, говорил Фернан, подливая невесть какой по счету бокал своим собутыльникам Данглару и Кадруссу, последний из которых и так уже почти лежал носом в тарелке, блаженно посапывая, - Опять проделать эту уловку с товаром... Моррель, наверное, рвет свои седины.

-Тс-с-с! - Дангларс трудом поднял указательный палец, - хотя нас здесь пятеро... то есть, четверо - об этом не должна знать ни одна живая душа! Мы все поделили на равные доли между командой. Я с-сам делил! А Моррелю поделом - не будет отправлять в п-плавание таких нервных капитанов... А, возможно, он теперь сделает капитаном Эдмона. Или меня! - Данглар важно цокнул пьяным языком. - Если посчитает всю выгоду такого ш-шага.

- Давай выпьем за славного малого Дантеса! - поднял бокал Фернан, усы его топорщились, как маленькая надгубная лесополоса. Кадрусс одобрительно икнул, пустив на скатерть слюнную бульбашку, и рукой тоже медленно пополз к бокалу...

Когда они окончательно напились до посинения, то Данглару неожиданно пришла в голову смешная праздничная шутка: написать в королевскую прокуратуру письмо, что Дантес, мол, наполеоновский шпион, особа, приближенная к императору и тайный офицер, призванный непосредственно руководить бонапартистским восстанием. Фернан и Кадрусс, покатившись со смеху (у Кадрусса это больше напоминало предсмертные судороги), нашли идею очень смешной: ну, какой из Дантеса заговорщик! Это же курам насмех! Вот-то все похохочут, когда будут это читать... Этот розыгрыш даже может дойти до Парижа!

И они немедленно попросили у трактирщика перо, бумагу и чернила. Каждая записанная фраза сопровождалась гомерическим хохотом и похлопыванием по плечам. В дело пошла последняя бутылка.

Запечатав дурноватое послание, пьяницы тут же забыли про него, отшвырнув в урну, и пошли по городу, предаваться сомнительным развлечениям. Так, Кадрусс взобрался на Аккульскую колокольню и начал на ней раскачиваться под громкое одобрение товарищей.

Смятое письмо утром случайно нашел трактирщик возле урны. Увидел адресат "Господину королевскому прокурору", пожал плечами, и... отправил по назначению.

В прокураторе письмо наскоро рассмотрели (некто Вильфор), тоже пожали плечами и решили перестраховаться: ни к чему разгуливать на свободе бонапартистским агентам. Береженого бог бережет. Нет человека - нет проблемы. Лучше один раз отрезать, чем семь раз отмерить. В общем, мотивации им хватало.

Разумеется, мы не будем излишне утомлять Вас жирондистами, якобинцами, бонапартистами, империалистами и прочими хитросплетениями той эпохи. Еще тогда в творящихся политических подвижках мало кто что-то понимал, а уж сейчас - и подавно. И вопросы, наподобие "Что делал слон, когда пришел Наполеон?", вряд ли заинтересуют взыскательного и нетерпеливого читателя.

Так Эдмон Дантес стал узником замка Иф.

Трое шутников про письмо на следующее утро напрочь позабыли - и вспомнили лишь на обручении Дантеса и Мерседес, когда жениха внезапно выволокли под руки солдаты - под крики недоумевающего Эдмона "Куда Вы меня ведете, козьи морды, волки поганые, всю жизнь мне испортить хотите..."

Они переглянулись и, похолодев, вспомнили все. Но деваться было уже некуда. "Шутка" зашла слишком далеко.

- Нам никто не поверит, - прошептал Фернан, - Если мы расскажем, что просто по пьяни все это выдумали. Да и Мерседес меня просто зарежет! Она такая... А мне с ней еще детей воспитывать.

- Репутация пострадает, - вымолвил забулдыга Кадрусс. - Ох, натворили делов...

- Самих еще посадят вместо Дантеса, если откроемся, - добавил осторожный Данглар, почесывая прыщ под носом, - За лжедонос. Конечно, нехорошо получилось, но пусть лучше никто и никогда об этом не узнает.

- А Дантес - он же ловкий парень. Как-нибудь там выкрутится! - с надеждой сказал Фернан.

- Мы ему будем слать в тюрьму передачи, - заявил красноносый сердобольный Кадрусс, - И молиться о его душе. Сегодня же откупорю токайское и начну...

На том и порешили.

Перенесемся в суровый замок Иф. Эдмон Дантес не был готов к столь серьезному удару судьбы и поначалу впал в депрессию. Ведь вполне невинные, на его взгляд, махинации с грузами господина Морреля вовсе не подлежали столь суровому наказанию и конвоированию невесть куда. Впрочем, еще на лодке, завидев и узнав на горизонте мрачные стены тюрьмы, куда он направлялся, Эдмон резко повеселел, станцевал джагу-джагу в кандалах и даже порывался расцеловать своих тюремщиков, за что несколько раз получил веслом и едва не упал за борт. Жизнь явно налаживалась: ведь Дантеса везли в тюрьму, репутация которой говорила сама за себя. Вот уж поперло, так поперло!

Лучшие криминальные умы Франции отчаянно боролись за то, чтобы попасть в замок Иф. Нет, это была не тюрьма - а настоящий рай на Земле! Здесь всех без исключения узников кормили до отвала самой изысканной стряпней за счет государства. Вина и шампанские лились рекой, устрицы клейко висели на шелковых занавесях, как пиявки, в прозрачном воздухе легко кружился праздничный серпантин, а за ужином было обеспечено приятное общество коменданта и тюремщиков. Карточные игры, домино, гольф... В специальных игровых карцерах можно было скоротать час за головоломками и судоку. Для удобства заключенных в замке Иф также имелся большой зеленый парк, оборудованный для прогулок и развлечений по последнему слову французской моды. Посереди его в большом чистом озере плавали изящные белые лебеди, стыдливо засовывая голову под крыло. По вечерам тут выступали парижские дивы в прозрачных белых пеньюарах, которые пели сладчайшими голосами и жеманно двигали бедрами. А каждое утро глашатай подробно объявлял последние новости столицы и раздавал узникам конфетти. Кроме того, за каждый день заключенным полагалось небольшое жалование, которое зачислялось на их счет в столичном казначействе. Его можно было получить единовременно - сразу по выходу из тюрьмы.

Впрочем, никто и никогда не покидал мрачных стен замка Иф. А какой идиот ушел бы отсюда по доброй воле?! Где такой серьезный конкурс на одно камерное место.

Вот и Дантес наслаждался жизнью и купался в развлечениях, как вареник в масле, почти полтора года, но... все это закончилось в один прекрасный день, когда Эдмон дремал в камере на мягком уютном матрасе, причмокивая губами и переваривая плотной обед, сонно думая о том, что находится на вершинах блаженства, и лучше просто быть не может... а потом снизу постучали.