Читаем Государство Печали (ЛП) онлайн бесплатно

Мелинда Салисбери

Государство Печали

(Печаль — 1)

Перевод: Kuromiya Ren

моему брату Стивену.

Я рада, что мы с тобой заодно.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Вчера я встретил, как назло,

Того, кого там не было.

А право, было б хорошо,

Если б он встал да и ушёл.

— Уильям Хьюз Мирнз «Антигониш»

Горбатый мост

Горбатый мост стоял почти тысячелетие, единственная связь между народами Раннона и Риллы. Вид впечатлял, изгиб моста был на сто футов выше реки Архиор, широкой, сияющей аквамарином летом и похожей на серое надгробие зимой.

Мост был из звездного света, как говорили в историях, его создал за одну ночь легендарный риллянский король Адавер Шепот звезд. Говорили, Адавер полюбил женщину из Раннона за рекой и поклялся, что найдет способ достичь ее. И одной ночью он взял свою скрипку из дерева альвус к берегу реки и заиграл, пока не прислушались звезды. Они постепенно спустились и окружили его, очарованные его навыком, и их свет лился как слезы. Адавер ловко собирал этот свет волшебным смычком, создавая из него мост.

Звезды улетели на небеса раньше, чем он закончил, говорилось в истории, потому у моста Горбуна не было перил. Гладкий, как лед, без перил, мост был архитектурным чудом и смертью для всех, кто плохо стоял на ногах.

Но только там можно было подписать Мирные соглашения между Ранноном и Риллой. Там объединились народы, смешались, и стороны были равны, без преимуществ.

Но как мог Его превосходительство Харун Вентаксис, 104-й канцлер Раннона и первый Смотритель Сердца, пройти по нему и не умереть?

Йеденват — совет Раннона — заявил, что не полезет на мост, пока не найдется способ усмирить убийственный камень. И новый канцлер холодно ответил, что ему лучше найти способ, и быстро. Он должен был многое доказать своему народу. И ни один мост, даже опасный, не помешает этому.

До недавнего времени республика Раннон воевала с соседним королевством Риллой, и мост между ними был забаррикадирован и забыт, ни один генерал не подумал бы послать армию по нему. Страны были небольшими, им стоило быть союзниками, но разница между людьми вызывала много подозрений, страхов и предрассудков.

Люди Раннона считали жителей Риллы распутными мечтателями, а граждане Риллы считали южных соседей бюрократичными и замкнутыми. Жители Риллы сочувствовали жителям Раннона, а те не доверяли гражданам Риллы. А еще были страхи и так называемые «способности» риллян, что якобы прибыли со звездами в ту же ночь, когда появился Горбатый мост.

Война назревала между ними так долго, что все почти обрадовались, когда она пролилась кровью на мощеные улицы и зеленые поля.

Но она лилась и лилась, прошло пятьдесят лет, а конца видно не было. Граждане обоих королевств назвали ее Вечной войной, и ни одна сторона не верила в победу.

Пока 103-й канцлер Раннона Робен «Ветромеч» Вентаксис не упал замертво на одном из заседаний. И тогда чудесным образом начались перемены.

Насколько это могло быть, потому что в Ранноне выбирали всегда из семьи Вентаксис. И 104-м канцлером стал единственный ребенок Робена, его хмурый и ученый сын Харун.

И первым поступком в роли канцлера — по совету его матери, первой леди-вдовы — было письмо королевы Риллы с просьбой закончить войну.

К радости обеих стран, королева Мелисия, пытавшаяся наладить мир с Робеном и его отцом не меньше тридцати раз, тут же согласилась, и ее отряды отступили.

То было три месяца назад, а теперь Харун готовился пересечь мост. И на вершине будут заключены Мирные соглашения, война официально закончится.

Конечно, если будет решена проблема с мостом.

А проблему нужно было решить за неделю, оставшуюся до встречи. Говорили с гильдией каменщиков Истевара, столицы Раннона, и главному каменщику грозили тюрьмой, если он не найдет способ безопасно пройти по мосту. Они пытались натирать камень наждачной бумагой, пилить, но без толку. Без использования и от погоды камень стал подобен алмазам.

В летнем дворце на берегу Архиора в пяти милях юго-западнее моста канцер Харун расхаживал по личным покоям его семьи, бормоча под нос. Его жена Серена гладила живот, пытаясь успокоить безумное дитя внутри, она устала, просто наблюдая за ним. Ее беременность проходила тяжело, лодыжки и пальцы постоянно опухали, ребенок бился. Так было и с ее первым сыном Мэлом, и он продолжал быть непоседой, никогда не затихал.

Мэл, которому исполнится три в день подписания соглашений, спал, и Серена надеялась на пару часов спокойствия, чтобы отдохнули ноги и разум. Ее мужу это не требовалось.

— Харун, ты так протопчешь дыру в ковре, — рявкнула Серена.

Канцлер посмотрел рефлекторно на толстый красный ковер, но возмущение застыло на губах. Он пересек комнату и поцеловал так, что это чуть не стало угрозой для жизни их сына, что еще не родился.

Первая леди опешила и покраснела.

— Зачем это?

— Ковры, — просиял Харун. — Ковры.

В Рилле в утро встречи принц-супруг Каспар с оловянными глазками улыбался жене, королеве Мелисии, за завтраком. Он дождался, пока слуги оставят их одних, а потом заговорил тихо и любяще:

— Все хорошо?

Руки Мелисии скользнули к животу, она улыбнулась мужу. Не только Серена была беременна, но Мелисия и Каспар еще не раскрыли секрет. Мелисия думала о ребенке в себе и о том, как хорошо, что она будет расти в мире.

Ее наполовину брат Веспус настаивал, что нужно одолеть раннонцев, пока они в хаосе после смерти Робена Ветромеча, но она была рада, что после смерти военачальника его сын предложил перемирие. Мелисия хотела мир не из трусости — королева сама отлично сражалась — но война надолго затянулась. Пришло время восстанавливать. Расти, питать и создавать.

— Все хорошо, любовь моя, — ответила она. — Все хорошо, — она склонилась над столом, глаза затрепетали, губы приоткрылись. Каспар встретил ее на середине.

За час до полудня лидеры Раннона и Риллы приблизились к мосту. День посреди лета, солнце обещало жару, воздух был густым от запахов жасмина и сандала, скрывал запах цветущей воды. По сторонам реки юноши и девушки бросали цветы на пути лидеров, пока они шли — розовые цветы лунозвезда со стороны Риллы и белые одуванчики со стороны Раннона.

Они остановились в защищенных башнях на своих сторонах моста. На вершине башни Раннона, в парадном зале, помощник отдал Харуну его копию договора. Серена пыталась угомонить Мэла, Харун пригладил усы, вытер пот с висков шелковым платком и посмотрел на сцену с вершины. На его стороне до середины моста лежал красный ковер. На стороне Риллы мост сиял на солнце. Королева Мелисия уже стояла рядом с ним, там был и Каспар. Она казалась такой маленькой сверху.

Высокий мужчина с такими же светлыми волосами, как у королевы, в сияющей одежде лилового и зеленого цвета присоединился к ним. Харун смотрел, а мужчина шагнул вперед и поднял руки. Лозы зашевелились у дороги рядом с ними, обвили камень, покрывая его, и, когда мужчина указал на них, двор Риллы рассмеялся достаточно громко, чтобы было слышно Харуну. Мелисия старалась выглядеть строго, возмутилась, он помахал руками, и ковер из лоз отступил, но на ее лице было слишком много радости, чтобы хмуриться.

Харун был алым, как его шелковый ковер. Он посмотрел на мост, где одна половина была покрытой, а другая — пустой и опасной. Королеве Риллы не нужна была помощь, чтобы пройти по нему…

— Уберите ковер, — рявкнул Харун на советников.

— Ваше превосходительство?

— Выполняйте.

Советники с тревожными взглядами выбежали из комнаты, Харун смотрел, как они советуются со стражами. А потом ковер убрали, люди Раннона потрясенно шептались.

— Что такое? — спросила Серена.

— Если они могут пройти без ковра, и я смогу, — заявил Харун.

— Но…

— Я не хочу быть посмешищем из-за этого, — завопил Харун.

Он вырвался из комнаты, промчался по ступеням и вышел, фанфары поспешили заиграть так яростно, как и он спешил к мосту.

Часы на обеих башнях забили в полдень, и лидеры ступили на мост. Три шага, и ноги Харуна начали ускользать из-под него, он едва держался. Он оглянулся на жену, увидел, как она недовольна, и не посмел взглянуть, не ждет ли Мелисия его на вершине. Он медленно склонился, чтобы не упасть, и пошел по мосту как краб, направляясь к бывшему врагу.

Королева Мелисия не подала виду, что заметила, как убрали ковер, и не сказала ничего про потуги Харуна, оставив ему достоинство. Мирные соглашения были подписаны, и под вопли толпы с обеих сторон королева Мелисия и Харун с уважением пожали друг другу руки. Харун впился в руку Мелисии, потеряв равновесие. Мелисия кивнула Каспару подойти, и он прошел по мосту уверенно, как олень, и ждал.

Было ясно всем, что Серена так не сможет.

— Все хорошо, — сказала Мелисия на раннонском с акцентом.

Харун униженно посмотрел на жену на последних месяцах беременности и принял другое решение.

Он попросил у Мелисии прощения, скатился с моста и протянул руки Мэлу.

— Это слишком опасно, — завопила бледная Серена. Ее было слышно, и оливковая кожа Харуна снова покраснела, он забрал сына у жены.

С решительным видом он полез к королеве Риллы. Мэр корчился в руках отца, его всхлипы стали криками, и возмущенный Харун спустился. Серена шагнула вперед, протянув руку к сыну.

Харун поскользнулся.

Серена бросилась к мальчику, но Харун извернулся, надеясь поймать Мэла своим телом. Серена упала на спину мужа, и Харун отпустил сына.

Мэл не издал ни звука и рухнул в воды реки Архиор.

Стражи бросились за ним с обеих сторон: первую леди схватили, чтобы она не прыгнула туда же. Харун большими глазами смотрел потрясенно на удаляющиеся спины Мелисии и Каспара, спешащих прочь, словно его беды были заразными.

Харун встал на ноги, стоял, как в центре бури, пока хаос усиливался вокруг него: раннонцы и рилляне бегали, звали и вопили. Он застыл как статуя, ничего не видел.

— Ваше превосходительство? — светловолосый мужчина, призвавший лозы, стоял там и смотрел на него.

Харун медленно повернулся, словно платил за каждый дюйм и был очень тяжелым.

— Как? — тихо сказал Харун.

— Простите? — мужчина говорил с легким акцентом. — Я вас не совсем понимаю.

— Как они его пересекли? У вас есть способность прилипать к камню? Скажите.

Тот посмотрел на сжавшуюся фигуру первой леди, рыдающих фрейлин вокруг нее. В реке тонули люди, молили о помощи, которую не стоило ждать.

Харун смотрел на него без эмоций на лице, раскинув руки.

— Смола, — сказал мужчина. — Не способность. Смола на обуви. Так подошва прилипает. Не дает скользить.

Харун кивнул. Он без проблем спустился с моста.

Крик первой леди, когда тело ее сына не нашли, разбил зеркала в Большом зале Летнего дворца, стекло посыпалось на пол и осталось там, отражало свет солнца по всей комнате. Харун убил гонца сам, пронзил горло и отрезал язык, что принес вести.

Окна летнего дворца занавесили, выжившие зеркала отвернули к стене. И в горе во дворце они держались за одну мысль: брат Мэла. Все надеялись на малыша, нового сына Вентаксис.

Серена родила на месяц раньше. Девочку.

Роды начались в ночь исчезновения Мэла, и стало ясно, что ребенок не появится легко. Серена тужилась весь день и всю ночь, а потом повитуха сообщила, что ребенка нужно развернуть. Она пыталась, и няня пыталась, но не получалось. Ребенок не переворачивался.

Серену отвезли в карете в маленькую больницу в Северных болотах, она клялась, что ее разрывает надвое. Первая леди-вдова оставалась с ней, говорила ей дышать, приказывала жить. Харун остался в Летнем дворце.

Повитуха и медсестры в госпитале старались, но ребенок родился ногами вперед, с пуповиной вокруг шеи, с серой кожей от нехватки кислорода. Серена рухнула на кровать, батальон медсестер пытался успокоить ее, а повитуха перерезала пуповину, но не ослабила петлю на горле ребенка, боясь, что будет с ней, если дитя мертво.

Первая леди-вдова забрала безжизненного младенца и убежала от растерявшейся повитухи и матери с разбитым сердцем. Повитуха ухаживала за Сереной, но кровотечение не прекращалось, что бы она ни делала. Казалось, бедному Харуну было суждено потерять всю семью за пару дней.

А потом первая леди-вдова появилась на пороге с ребенком. Малышка была сероватой и неказистой, крохотной. Но она пыталась жить, ножки молотили воздух.

А вот о Серене того нельзя было сказать. Потрясений и разочарований оказалось слишком много. Она лежала, пахло смертью, и первая леди-вдова спросила у нее, как назвать ребенка.

— Печаль, — сказала она. — Ведь она принесет только это.

1

Печаль

Головная боль расцвела цветком в голове Печали, агония усиливалась с каждым лепестком, пока не затмила все. Она глубоко вдохнула и поняла причину боли: сильный и гадкий запах Ламентии, проникший в открытые двери.

Она отвернулась от мужчины перед ней и осмотрела тусклую комнату, в поисках лент дыма, проникших в нее. Но ничего не было, ни одного признака лекарства, и взгляды остальных, вежливо ожидающих очереди для разговора с ней, не показывали, что кто-то его заметил. Она осторожно вдохнула, и кожу на плечах тут же закололо, а тело заполнил жар, голову сдавило.

— Мисс Вентаксис? — мужчина из Западных болот смотрел на Печаль. — Все в порядке?

Печаль смогла лишь моргнуть, стиснув зубы и надеясь, что тошнота утихнет, и она не опозорит себя.

— Мисс Вентаксис? Вы плохо выглядите.

— Вы не…? — Печаль говорила сквозь сжатые зубы. — Вы не чувствуете… запах?

Мужчина моргнул и понюхал.

— Нет, мисс Вентаксис, — медленно сказал он. — Не думаю. Что за запах?

Печаль покачала головой, глубоко вдохнула и тут же пожалела об этом. Ее стошнило, мужчина охнул.

— Мисс Вентаксис! Кто-нибудь, прошу…

— Нет, — твердо сказала Печаль, вскинув руку. — Мне просто нужно… — запах усилился, и Печаль не стала заканчивать, сделала три шатающихся шага к дверям.

Она замерла у своих покоев, огляделась. Никого не было видно, кроме двух стражей у открытых дверей в конце. Печаль осторожно вдохнула, готовя себя к новой боли, но запах пропал. Она вдыхала свежий воздух, откинув с облегчением голову, и желудок перестало сдавливать.

Она выпрямилась и ощутила рядом присутствие. Она обернулась и увидела за собой Иррис Дэй, вскинувшую с вопросом брови.

Печаль шагнула к ней.

— Мне показался запах Ламентии, — прошептала она.

— Здесь? — Иррис осмотрела коридор, стражи делали вид, что девушки у дверей покоев Печали их не интересуют. — Голова болит?

— Болела. Больше я запах не ощущаю.

— Он мог быть из западного крыла… — задумчиво сказала Иррис.

Девушки повернулись к открытым дверям, Печаль кое-что придумала.

— Нужно проверить, — сказала она, пытаясь скрыть рвение. — Дворец полон гостей. Будет катастрофой, если кто-то из них наткнется на нечто нежелательное. Знаю, твой отец бы… — она замолчала от долгого взгляда Иррис и слабого кивка на людей у покоев.

Плечи Печали опустились, она поняла безмолвное послание подруги. Никуда она уйти не могла.