Читаем Город, который боролся онлайн бесплатно

— Ну, и долго еще? — безнадежно спросил Амос бен Сьерра-Нуэва.

— Еще минут сорок пять, достопочтеннейший господин, — монотонным голосом ответил специалист по технике, сосредоточившийся на своем занятии.

Амос коснулся передающего устройства в мочке уха и вновь отвернулся к лежащим впереди низким холмам. Там рос сосновый бор, точнее, еще рос часом раньше. Теперь сосны горели — жарко, чадно. Пропитанные смолой пятидесятиметровые свечи. Запалив лес, непрошеные гости перекрыли людям Амоса дорогу, поливая отступавших потоками огня с воздуха, при этом они, казалось, совершенно не волновались, какие потери понесут их собственные войска. Благородный бетелианец, взбешенный столь откровенным презрением, буквально скрежетал зубами, но, к сожалению, тактика врага вполне себя оправдывала.

«Пока дела идут далеко не лучшим образом». Сопротивление кольнари оказали только полицейские Бетеля и стражи Храма. Пытались обороняться и те немногие, кто не счел вторжение наказанием за грехи молодого безбожника Амоса бен Сьерра-Нуэвы и его последователей. А ортодоксальные верующие смиренно подставляли свои шеи под пиратские ножи. Хорошо еще, что последователи Амоса практиковались в обращении с оружием в ожидании того дня, когда стражи закона придут за ними.

— Все готово, брат мой, — сказал Джозеф бен Сейд, устроившийся рядом с Амосом на заднем сиденье пикапа. Он был простолюдином, хуже того — беспризорником из трущоб Керриса, — но в то же время он был и самым верным, как уже не раз доказывал, соратником Амоса.

«И обладал многими другими полезными качествами», — подумал Амос.

— Доставьте меня в бункер, — распорядился он, быстрым взмахом руки прервав протесты Джозефа.

Стрелок за задней пусковой установкой постоянно мазал, когда водитель, одновременно дававший залпы из многоствольного орудия, завязал в глубокой дорожной грязи. Он так же неопытен, как и все остальные. Ко Второму Апокалипсису готовились тайно, припрятывая оружие, которое удавалось раздобыть, и планируя Исход на Аль-Мину. Официальная политика Храма запрещала покидать пределы Бетеля, а количество избранных даже после трех веков самоотверженного, но благопристойного размножения оставалось весьма немногочисленным и концентрировалось в основном в районе первых поселений. Времени и возможности научиться обращаться с оружием массового уничтожения попросту не было. А подобные меры действительно стоило предпринять, если бы старейшины решились на применение силы.

Впереди ревел рвавшийся к небу огонь. Сосны, которые росли только на этой планете, были способны загораться в мгновение ока, и в воздухе стоял густой смоляной дым, хотя дожди на Бетеле шли регулярно, и когда машина огибала бункер, только что вырытый в сырой глинистой земле, из-под колес веером летела грязь. Водитель подал назад и установил машину на выдвижные опоры, чтобы стрелок мог прицелиться выше холмов, а многоствольное орудие продолжало работать в автономном режиме.

— Молодец, солдат, — Амос похлопал его по плечу, а потом спрыгнул вниз и наклонился, чтобы войти в бункер.

К одной стене был прикреплен экран монитора. Он показывал то, что снимала автоматическая камера, установленная внизу на дороге в километре отсюда. С полдюжины мужчин и женщин в рабочих комбинезонах и защитных шлемах говорили что-то в микрофоны или склонялись над простеньким рабочим дисплеем на шатком складном столике. Воздух в бункере буквально гудел от напряжения, и это действовало на нервы гораздо сильнее, чем гул и треск горящего леса.

Амос кивнул… «офицеру», напомнил он самому себе. Друзей и вассалов больше нет — теперь все стали воинами.

— Они приближаются, — констатировала Рашель бинт Дамскус.

Ее бледное костлявое лицо осталось абсолютно бесстрастным. Она была специалистом по информационным системам — редкая профессия для женщины Бетеля, где большинство представительниц прекрасного пола традиционно выбирали медицину или занимались литературой. Джозеф поклонился ей, как того требовал этикет.

— Как ваши дела, госпожа? — поинтересовался он.

Она сдержанно кивнула ему, но затем вновь повернулась к Амосу.

— Они ударили по лесу с летательных аппаратов какой-то зажигательной смесью, а теперь наступают сквозь огонь. Наземная техника у них тоже очень мощная.

— Им, вероятно, неизвестно, насколько страшны здесь обычные пожары, — выдавил Амос. Язык с трудом ворочался в пересохшем рту.

Рашель держалась просто великолепно, гораздо лучше, чем он ожидал. Она обладала бурным темпераментом, и он боялся истерики. К тому же она страдала клаустрофобией — само пребывание в бункере, должно быть, сделало свалившуюся на нее ношу еще более тягостной. Честь ей и хвала за то, что сумела преодолеть свои страхи.

— Они рассчитывают скрыть свое наступление за пожаром, — сказал он вслух.

Их первой засаде удалось убить несколько пехотинцев захватчиков. Всего через несколько часов они узнали, как пришельцы отреагировали на вызов, — немедленно последовал ответный удар, ошеломляющий по своей силе. Амос прочистил горло и сказал уже спокойнее:

— А сейчас они далеко от шахты?

— В двух километрах и постоянно приближаются. Со скоростью двадцать километров в час. Это видно на экране.

По прикрепленному к стене монитору пробежала какая-то дрожь. Это означало: кто-то сотрясал землю рядом с камерой, хотя она и была установлена на прочном скальном основании. Дальше, где с обеих сторон долины поднимались холмы, все было охвачено огнем, кроме узкой полоски земли вдоль ручья и дороги сразу за ней. По нижней части холмов прямо по горящему лесу плыли размытые тени. Светящиеся по контуру силуэты мелькали среди горящих деревьев, едва различимые на фоне окружающей среды: во время движения они словно сливались с ней. Ползли приземистые боевые машины с длинными орудиями, смотрящими вперед с покатой брони. Над стволами виднелись какие-то кольца или спирали — должно быть, система наведения, ориентирующаяся по электромагнитному или какому-то другому излучению.

Одна боевая машина развернулась. Вспышка из жерла показалась яркой даже на фоне ослепительного света пожара. Обзорный экран слегка затуманился, когда в одну из камер попал заряд плазмы, но прояснился, как только система компенсировала поврежденные части за счет остальных.

— М-да, сразу заметно, как чувствительны их детекторы, — сказал Джозеф. Он наклонился к экрану: — Оттуда эвакуировали всех?

— Наши отступают к космодрому. В радиусе пятнадцати километров никого не осталось, — ответила Рашель. — Мы последние.

— Тогда приводи механизм в действие, — распорядился Амос.

Она прикоснулась к пульту. Экран ярко вспыхнул и почернел. Через миг бункер осветила вспышка фотохимического излучения: отразившись от дверей запасного выхода, она все же была достаточно яркой, чтобы все инстинктивно закрыли глаза. Еще через несколько мгновений последовал устрашающий звук и удар: рев, словно сам Господь в гневе вернулся на землю, и земля содрогнулась, а потом — тепловая и ударная волна, от которой заложило уши.

— Значит, Керрис пал, — отсутствующе сказала Рашель самой себе. — Теймик видел это. Он говорит, что вспышка от взрыва была подобна мечу Божьему, а волны от нее расходились на километры.

— Всем отходить, — спокойно сказал Амос, опустив глаза на женщину, бессмысленно уставившуюся на его рукав. Добавить было нечего. Семья Рашели жила в Керрисе, столице Бетеля. Как и большинство оставшихся в живых родственников Амоса, да и Джозефа, если они у него вообще были. — Встречаемся через сорок минут на корабле. — Он сделал паузу: — И вот еще что, Рашель?

— Да, господин.

— Прекрасная работа. Просто великолепная работа.

Когда они выходили из бункера, дымный гриб уже достиг верхних слоев стратосферы.

— SSS, — сенсор внешнего наблюдения AI нашел в межзвездном пространстве сообщение и передал его в центр управления станции SSS-900.

— Опять не обратим внимания, да? — отстраненно пробормотал Симеон по поводу этой подпрограммы и вновь переключил свое внимание на игровое поле.

Наполеон только что отбросил британцев от Ноттингема на север. Раненые, изможденные солдаты рассредоточились по всему полю, где разбитая армия устроила лагерь. Лил дождь, серое небо хмурилось над истоптанной равниной. Вдали за холмами еще вспыхивали огни, там, где вокруг разбитой пушки лежали мертвые, уставившись в небо пустыми глазницами. Туда пришли женщины с фонарями, чтобы отыскать своих сыновей и мужей.

Посыльный кавалерист подскакал к палатке герцога Уэлсли[1] с новостями о том, что в Бирмингеме и в Манчестере восстали якобинцы, а на берег высадились ирландские повстанцы. Крупный мужчина с утиным носом стоял у входа, когда вымокший насквозь, часто моргающий, под проливным дождем всадник, неуклюже поприветствовав его, протянул депешу.

— Черт с этим, — пробормотал герцог, направляясь в глубь палатки к столу с картами и разворачивая бумаги с массивными восковыми печатями. — Это полная катастрофа. Если бы мы выиграли битву… если бы наши желания всегда осуществлялись. И все же мы были чертовски близки к этому — очень близки.

Он поднял взгляд.

— Вы должны довести до сведения его величества, что ему и всей королевской семье следует немедленно отплыть в Индию. Это… — он собрал бумаги со своего походного стола и протянул гонцу, — для вице-короля Арнольда в Калькутте.

— Я признаю свое поражение, — сказал компьютер.

— Ну, разумеется, — самодовольно отозвался Симеон.

Он сместил фокус визуальных датчиков с игрового поля на гостиную и опустил взгляд на стол с голографической установкой. Лучшая модель для военных игр: карта Англии, нагруженная символическими изображениями боевых единиц. Увеличивая отдельные сектора, можно воспроизвести все малейшие детали — даже движущихся солдат и лошадей. Или танков и артиллерии для какой-то другой игры. Он фокусировал взгляд то на лошади, устало прислонившейся к своей соседке где-то на линии пикетов, то на давно не бритом лице щербатого часового, зевающего во весь рот.

— SSS.

— И что же это такое? — спросил Симеон.

Ответ поступил в сознание из периферийной системы: один из пассивных датчиков, расположенных за внешней границей системы, зарегистрировал сигнал — плотный пучок коротких волн субпространства. Подпрограмма отметила его как возможно интересный.

«Гм, — подумал Симеон. — Странно». Это запросто может оказаться затухающим шумом, вырвавшимся из собирающейся окончательно закрыться черной дыры. Подобные вещи то и дело происходили в этом секторе, изобилующем звездами третьего поколения и черными дырами. Но, с другой стороны, зафиксированный сигнал больше походил на искусственный. Сомнения возникали из-за того, что в данном направлении действительно ничего не было — ни одной обитаемой планеты на расстоянии двухсот световых лет, никаких транспортных маршрутов, — это Симеон-900-Х уж точно знал. Придется наблюдать, не появится ли оттуда что-нибудь новенькое. Но, без сомнения, если кто-то хочет обратиться к нему, он попытается отбрить его.

Симеон от нечего делать просмотрел список штатных обязанностей станции. Спасение жизни, к сожалению, входило в них: любые колебания в этой области карались строжайшим образом. В доках сейчас стояло сто семьдесят два корабля самых разных моделей — от лайнера «Альтаир» до грузовых буксиров. Двадцать семь мегатонн истолченных минералов находились в пути, на складе или перерабатывались для изготовления вспомогательных модулей станции SSS-900-Х. На верфи сооружалось еще два новых грузовых корабля. Проводились выборы в органы местного самоуправления, — в них лидировала Анита де Чонг-Марковиц, претендовавшая на должность советника третьего сектора, на палубе развлечений. «Смерть в двадцать первом, веке» по-прежнему считалась самым популярным голографическим фильмом месяца. Симеон ехидно улыбнулся своим мыслям, негромко присвистнув. Исторические драмы — не для серьезных ученых, так как их продюсеры никогда не утруждают себя исследованиями.

В излишние подробности совсем ни к чему вдаваться. Капсульник Симеон, «мозг», вместе со всем, присоединенным к нему, и был самой станцией SSS-900-Х. О чахлом теле внутри титановой колонны в гостиной мало кто помнил. Он был станцией, и любой её недостаток или поломка воспринимались им как личная обида и сильная боль. В собственном сознании он воспринимал себя как металлический цилиндр километровой длины с двумя громадными шарами с каждой стороны.

«Альтаир» был уже размещен в доке. Симеон произвел стыковку с новоприбывшим кораблем с привычной сноровкой, но без обычного дотошного досмотра. Он сознательно не обращал внимания на сходящих с борта пассажиров, решив не изучать их лица, в первую очередь женские.

На этом корабле прибыла замена Рейдона — новое «тело» Симеона, Чанна Хэп. Она родилась на станции, похожей на ту, которой управлял Симеон. Называлась эта станция «Сокол» и находилась у Альфы Проксимы: фамилия Хэп была очень распространенной среди жителей этой древней, богатой традициями цивилизации. Он не был уверен на все сто процентов. Он отдал слишком много сил борьбе против отставки Рейдона, чтобы быть лично заинтересованным в его замене. «Ну, хорошо, тогда я просто впал в хандру, — сказал он самому себе. — Еще будет время продумать план действий». Он уже давно создал шаблон, позволявший громить в пух и прах всех претендентов на эту должность. В этом не было ничего личного, просто хитрый тактический ход.

Он не хотел ее прибытия, но их навязали друг другу.

Пассажирские лайнеры причаливали к самой северной точке одного из двух соединенных между собой шаров, составлявших корпус станции. Цилиндра длиной в километр и в полкилометра шириной было более чем достаточно для хранения запасов питания, а зона отдыха была настолько оригинальной, что ею могли бы гордиться жители любой станции. Стены двадцатиметровой длины и пятнадцатиметровой высоты были покрыты фресками и, как и пол, украшены самыми экзотическими породами камней из космических глубин. Здесь были и кабинки для получения информации, и все остальное, чтобы посетители чувствовали себя как дома.

— Я Чанна Хэп, — сказала женщина в одной из кабинок — Я должна попасть в центр управления.

«Значит, это она». Тонкое лицо с высокими скулами, темные вьющиеся волосы средней длины.