Читаем Книга 3_Город богов онлайн бесплатно
Город богов
– Четыре дюжины кувшинов огненной воды по половине золотника каждый… – бурчал хозяин каравана, карябая что-то угольком на листе бумаги. – Итого 24… Без одной монеты кошель… Плюс кошель на все остальное… – он, вздохнув, поморщился, так, словно каждую монету отрывал от сердца. – Вряд ли мы заработаем столько же на продаже товаров. Все равно придется лезть в казну… Эдак мы разоримся. Все вокруг дорожает, а казна каравана не беспредельна… И все равно нам следует купить столько же огненной воды, как обычно, – он поднял голову, сверля пристальным взглядом своих помощников.
Те, с неохотой оторвавшись от длинных списков, которые с неизменными спорами составлялись всякий раз при приближении к городу, однако при этом, словно в насмешку над тратившими на них столько времени и сил людей, неизменно оказывались полной копией предыдущих, взглянули на хозяина каравана толи с задумчивым сомнением, толи с усталым снисхождением.
Впрочем, нет. Дело было именно в усталости и только в ней. Но, несмотря ни на что, Евсей и Лис вовсе не собирались уступать, справедливо считая: в отличие от всего, что было раньше, на этот-то раз у них достаточно весомая причина не согласиться с Атеном. Поэтому они попытались возразить:
– Зачем? – Евсей повел плечами, разминая мышцы, после чего недовольно взглянул на брата, не понимая, к чему это странное упрямство. – У нас осталось больше дюжины кувшинов. За последний переход, сколь бы долгим и тяжелым он ни казался, мы израсходовали куда меньше огненной воды, чем обычно…
– Нет, мы не говорим, – поддержал его Лис, – что не нужно пополнять запасы вовсе, но почему бы ни купить ровно столько, сколько нам действительно потребуется? Мы могли бы неплохо сэкономить на этом. И потратить оставшееся золото на что-нибудь действительно необходимое. Хотя бы на новую повозку. Не гоже Ему ехать в старой развалюхе, которая и в лучшие свои времена не была пригодна для жилья.
– Повозка нам нужна, разве я спорю…
– Вот и отлично, – Евсей хлопнул рукой по меху, словно кладя конец спору. Однако он поспешил: Атен еще не был готов сдаться.
Хозяин каравана недовольно качнул головой. Его лоб пересекла хмурая морщина:
– Но даже желание сэкономить не заставит меня изменить решение.
– Тогда подумай о безопасности каравана, – продолжал настаивать на своем помощник.
– Не забывай: чрезмерные запасы огненной воды могут обернуться страшной бедой.
Нам ведь уже пришлось раз испытать на себе силу вырвавшегося на волю пламени, ужас пожара посреди снежной пустыни. Только чудо да милость богов уберегли всех от гибели…
– Да поймите вы, – не выдержав, вскричал Атен, – мы не можем покупать чего бы то ни было меньше, чем должно понадобиться в дороге такому каравану, как наш! Иначе горожане заподозрят…
– Какое, собственно им дело до нас, а нам – до них? – перебил его Евсей. – Пусть думают, что хотят! Что мы сошли с ума!
– Стоит им хотя бы заподозрить, что мы больны снежным безумием, и они вообще не позволят нам переступить черту оазиса!
– Ну… – помощники переглянулись. Такая перспектива их не прельщала. Хотя и не особенно пугала. И вообще, спутникам повелителя небес не гоже бояться чего бы то ни было.
Атен понимал их, может быть, даже лучше, чем они сами. Как-никак, он первый уверовал в божественность Шамаша. Однако именно эта вера заставляла его продолжать спор:
– А если им придет в голову другая мысль?
– Какая же? – Евсей усмехнулся. – Нет, братишка. Их разуму не дойти до тех невероятных предположений, которые помогли бы им хотя бы чуть-чуть, на один краткий шаг, приблизиться к истине. Это выше их рационального здравомыслия…
– Ладно, не продолжай, – поняв, что ему не переубедить помощников, хозяин каравана махнул рукой. В конце концов, разве они не были правы? Прикидывая экономию, он на миг закрыл глаза. Получалось не так уж и мало – огненную воду всегда продавали втридорога.
"Скупердяи, – даже мысли об этом вызывали в Атене раздражение, – она ведь им ни к чему в жарких городах. Нет же – "На черный день, на черный день… Кто знает, что будет дальше. Может быть, мы продаем вам дни нашей жизни…" – слушать тошно!
Всем ведь отлично известно, что, сколько бы в городе ни было огненной воды, она, в случае смерти Хранителя и невозможности найти преемника, не намного продлит умирание, лишь растянув мучения и страхи…" -Мне удобно и в старой повозке. Вам ни к чему тратиться, покупая другую, – тихий, хрипловатый голос Шамаша заставил караванщиков вздрогнуть.
– О-ох!… – мужчины сконфужено переглянулись. За столь обыденными заботами они совсем забыли о боге солнца, сидевшем в стороне, в полумраке дальнего угла командной повозки.
Меньше всего на свете им хотелось выглядеть в глазах повелителя небес жадными торгашами. Все, что на самом деле руководило их мыслями и делами – это стремление выжить в пустыне. А лишний кошель золота мог иметь для этого не последнее значение.
– Мы вовсе не… Ну, – Атен взглянул на друзей, ища их поддержки. Ему было трудно подобрать нужные слова, которые объяснили бы небожителю… Однако помощники сконфуженно молчали, и ему ничего не оставалось, как делать все самому:
– Нам нужно было отвлечься… Это все… лишь… своего рода ритуал…
– Я понимаю, – губ Шамаша коснулась вежливая улыбка, но уже через миг он продолжал. – Однако мне действительно не нужна новая повозка. Если понадобится, я смогу починить эту… Что же до золота… – он на миг замолчал. – Сколько вам его нужно?
– Что Ты имеешь в виду?
– Я могу сделать его столько, сколько вам потребуется, – в его руке возникла золотая монета, вспыхнувшая отблеском света в пламени висевшей на крюке над головами караванщиков лампы – прозрачного сосуда с огненной водой.
Как хозяину каравана ни хотелось поближе рассмотреть золотник, он не сразу решился взять этот удивительно правильный кружок, полагая, что тот, рожденный силою стихий, продолжает хранить в себе их жар. На миг ему показалось, что он видит кузнецу богов, в которой в жерле клокочущего вулкана демоны, духи и саламандры создают прекраснейшие из творений металла.
Когда же, преодолев вызванное не столько явью, сколько фантазиями оцепенение, Атен взял кусочек желтого металла, то понял, что зря боялся – монетка оказалась совершенно холодной, лишенной даже тепла рук.
Атен попробовал ее на зуб, поднес к глазам, рассматривая, одобрительно кивнул:
– Золото чистейшее, не чета нашему, в котором до четверти примесей… – он подбросил монетку, поймал, прикидывая вес. – Тяжелая… – и передал кругляш Лису.
Помощник, придирчиво осмотрев кругляш, кивнул, подтверждая слова хозяина. Затем золотой перекочевала в руки Евсея.
В отличие от друзей, того интересовала не ценность монеты, а отчеканенный на ней рисунок, способный рассказать не меньше, чем летопись.
– Странно, – пробормотал он, продолжая, сощурив глаза, рассматривать гладкую поверхность. – Я не могу ничего разглядеть… – он провел ногтем по одной из сторон. – Однако золотник не выглядит настолько старым, чтобы рисунок истерся.
Скорее кажется, что он словно только что из кузни… Но, я не припомню, чтобы в каком-нибудь городе чеканились монеты без рисунка… Я никогда раньше не видел ничего подобного.
– Дай-ка, – Атен выхватил из рук брата кругляш.
До сего мига хозяин каравана был уверен, что ему известны все золотые знаки.
Собственно, это знание – одно из самых важных в ремесле торговца, когда и ребенку ясно: насколько все монеты, отчеканенные в одном городе, похожи друг на друга, настолько различны деньги разных оазисов – и по весу, и по доле золота, а, значит, и ценности. Непонимание этого разорило достаточно купцов, чтобы остальные выучили все чеканки – символы городов.
– Ты прав, – не обнаружив ничего, кроме тонкой чешуйчатой змейки, бежавшей по ребру монеты, вынужден был признать Атен.
Он задумался, замолчал, неторопливо поглаживая бороду, словно в нее лентой был вплетен ответ. Вздох сорвался с его губ, когда караванщик понял.
– Прости нас, Шамаш, – поспешно проговорил он. – Только беспредельная глупость и людское невежество могли заставить нас подумать, что Ты станешь копировать монеты наших городов!
Евсей с силой хлопнул себя по лбу:
– Ну конечно же! – глаза помощника вспыхнули озарением. – Эту монету выковал господин Гибил, а боги не ставят на золотниках знаков!
Он умолк, почувствовав на себе пристальный взгляд Шамаша, в глазах которого в пустыне грусти плавился укор.
Колдун хотел уже возразить, отвергая полные детских фантазий предположения, однако почему-то в последний миг передумал и лишь осуждающе качнул головой, отводя взгляд в сторону, во мрак.
Братья, переглянувшись, пристыжено умолкли, не понимая, в чем их вина, но чувствуя себя от этого лишь еще более виноватыми.
– Это не снижает ее ценности, – лишь Лис, казалось, ничего не замечал. Он не слышал последних слов своих спутников, может быть, потому, что его совсем не обеспокоило отсутствие на монете чеканки, когда, собственно, в этом не было ничего особенного. Торговля интересовала его постольку, поскольку от нее зависела безопасность каравана. По духу он был воином, стражем, а не купцом. – Золото оно и есть золото. В конце концов, если вам так нужен рисунок, заплатите городскому меняле – он проверит качество металла, а затем поручит кузнецам перелить монеты и поставить на них печати.
Вздохнув, Атен вернул золотой Шамашу. – Спасибо, – промолвил он. – Мы не отказываемся от Твоей помощи, просто… Того золота, что у нас есть, пока достаточно для продолжения пути. Если же его будет слишком много, мы только привлечем к себе внимание разбойников пустыни.
– Все так, – поддержали его помощники.
– К тому же, – продолжал Евсей, – не заработанное собственным трудом вряд ли принесет счастье, – он только на миг представил себе, что бы почувствовал, будучи каким-нибудь простым ремесленником с полным домом едоков, с трудом сводившим концы с концами, узнай он, что в мире есть люди, которым достаточно только пожелать богатства, чтобы получить его… Караванщику даже стало неуютно от чувства, посетившего его сердце.
"Нет, Атен прав, – решил он. – Мы должны быть осторожны, когда зависть – один из самых опасных врагов. Если уж оно правит сердцами самих богов, то что говорить о грешных смертных…" Произнеси он эти мысли вслух, хозяин каравана согласился бы с ним, ибо и сам думал так же.
– Однако, – Атен нахмурился. Для него все было куда сложнее, – я не могу обещать, что, если наступит день, когда караван окажется на краю гибели из-за того, что у нас будет нечем заплатить за жизнь, я не попрошу тебя о помощи.
Шамаш лишь кивнул в ответ. Но караванщик заметил, что его взгляд потеплел.
– Город! Появились предвестники города! – радостные крики дозорных заставили их, прервав разговор, выбраться наружу.
Хозяин каравана долго не мог оторвать взгляда от горизонта, который уже нес на себе яркий отблеск магического огня.
"Наконец-то!" – вздох облегчения сорвался у него с губ.
Последний переход, лишенный обычного однообразия сонных незаметных дней дороги, наполненный событиями и переживаниями, державшими всех в постоянном напряжении, был столь долог, словно между городами пролегла сама вечность.
Произошло столько всего необычного, чудесного, управляемого божественной волей, заставлявшей трепетать душу, что уже стало казаться: путь никогда больше не вернет караван в обычный мир. Охватившие души людей чувства были так противоречивы! То в них загорался безудержный огонь радости, свет надежд и предвкушения новых встреч, то они гасли под пеленой сомнений и нерешительности, за которыми проглядывалась грусть. Переживания, занимавшие их настолько, что время от времени вырывались наружу, тянули людей в разные стороны, в то же самое время не позволяя и шагу ступить.
Атен понимал, что многим хотелось бы если не остаться в мире легенд, продолжая идти по его божественным тропам, то хотя бы продлить время пребывания в нем.
Собственно, и сам он не был исключением. Хозяин каравана точно так же разрывался между желанием поскорее добраться до города и стремлением, повернувшись, убежать назад, в снежную пустыню, ставшую местом истинного чуда.
И, все же…
– Прибавьте шаг! – нахмурившись, стиснув пальцы в кулаки, крикнул Атен передовым дозорным. – Помните, – слыша недовольное ворчание караванщиков за своей спиной, продолжал он, – что к вечеру мы должны переступить городскую черту, если не хотим столкнуться с разбойниками, которых приграничье привлекает к себе так же, как запах крови манит голодных хищников!
Он знал, что говорит давно известные всем истины и не вина людей, что на этот раз слепая вера в чудо и предназначение заставило их отбросить былые страхи, променяв их на новые, подсознательные сомнения.
– Не нравится мне все это, – недовольно пробурчал себе под нос хозяин каравана, ненавидевший подобные мгновения сумрачного предчувствия, стоявшие на грани ожидания опасности и простого нежелания идти вперед. Его взгляд на миг остановился на сосредоточенном лице Шамаша, настороженно сощуренных глазах бога солнца, впившихся в окрашенный бликами магической силы горизонт. – Надеюсь, впереди нас ждет не город мертвых…
Лис нервно повел плечами.
– До следующего оазиса полгода пути, – Лис этим утром уже успел свериться с картами и знал наверняка. "Долго, – мысль вонзилась ножом в сердце. – Караван не одолеет этот путь, не пополнив запасов. И в пустыне станет еще на один караван меньше, – его брови сошлись на переносице. – Конечно, мы могли бы попросить помощи у Него, – он искоса взглянул на Шамаша, – для бога нет ничего невозможного. Что Ему стоит приблизить нас к следующему городу, или оживить ледяной замок… – он прервал себя, не позволяя закончить мысль, – нет, мы не можем, словно рабы, всецело полагаться на чужую, пусть даже божественную волю.
Мы должны идти людским путем, свидетельствуя перед лицом бога, что достойны той свободы, которой Он нас наделил"!
Однако, присмотревшись к пламени, освещавшему горизонт, он успокоился.
– Ты ошибаешься, Атен, – проговорил он, – этот город еще не превратился в ледяной дворец госпожи Айи, ты же видишь…
– Я-то вижу. А вот ты стал плохо слышать! Я говорил не о мертвом городе!
– Но ты же…
– Я сказал – "Город мертвых".
– Ну, знаешь, – Лис нервно повел плечами. Он мог преспокойно поминать имя Нергала, не боясь, что господин Погибели обрушит весь Свой гнев на позвавшего Его всуе.
Но вспоминать о Его владениях на подступах к оазису помощник бы никогда не посмел.
– Это не Куфа, – произнесенное Шамашем название заставило вздрогнуть его собеседников.
