Читаем Горная кошка онлайн бесплатно

Жарким июньским утром, во вторник, в магазине спортивных товаров Макгрегора покупателей не было, и продавец стоял за прилавком, прислонившись к стойке с рыболовными снастями, и, полузакрыв глаза, предавался приятным мечтам. В своем воображении он всегда рисовал одну и ту же картину, вовсе не помышляя хоть как-то разнообразить ее.

Ему грезилось, что вот открывается дверь и входит покупательница — незнакомая прекрасная блондинка. Она просит показать теннисные ракетки и, выбрав одну, со смущенной улыбкой заявляет, что она совсем чужая в Коуди и не знает в этом городишке никого, кроме своего адвоката, поэтому ей придется довольствоваться кроликом за неимением партнера для игры. И тут он галантно представится: «Марвин Хоппл» — и полушутя заметит, что теперь у нее есть еще один знакомый, причем отнюдь не кролик.

Затем быстрое сближение… ее развод с богатым супругом и солидные единовременные отступные вместо скучных ежемесячных алиментов, связанных с необходимостью регулярно встречаться с бывшим мужем.

Подавив зевок, Марвин вдруг резко выпрямился и вытаращил от изумления глаза. Грациозной походкой в лавку и впрямь входила молодая красивая женщина, хотя и не совсем блондинка. Чтобы произвести впечатление, очень важное с его точки зрения, Марвин моментально придал своему лицу соответствующее выражение. Однако по мере ее приближения эту восторженную мину быстро сменило явное разочарование.

Черт побери! Перед ним стояла не восточная принцесса, а Делия Бранд, которая когда-то училась вместе с ним, в одной школе, здесь же, в Коуди. Правда, поступила она годом позже. Тем не менее, приветствуя гостью, Марвин разглядывал ее с нескрываемым любопытством. Ему еще не приходилось встречаться и разговаривать с Делией после постигшей ее трагедии, которая буквально взбудоражила городок. Страшные несчастья, обрушившиеся на семейство Брандов в течение двух последних лет, никого не оставили равнодушным.

Его поразило бледное лицо девушки, напоминавшее застывшую маску, лишь ее карие глаза горели каким-то странным огнем. От того, что прочел в них Марвин, ему стало как-то не по себе, и его бодрое приветствие перешло в невразумительное бормотание.

Кивнув ему, Делия положила на прилавок сумочку, достала из нее револьвер и, держа за ствол, рукояткой к Марвину, спросила:

— У вас есть для него патроны?

— Разумеется, — ответил он.

Сняв оружие с предохранителя, Марвин крутанул барабан, посмотрел, прищурившись, в ствол и поинтересовался:

— Вам какие патроны? С твердой или мягкой гильзой?

— Не знаю. А какие лучше?

— Зависит от обстоятельств. Для чего они вам нужны?

— Собираюсь застрелить одного человека.

Марвин вновь взглянул в глаза девушки. Ему сделалось неловко и немного досадно. Хотя шутки об убийстве людей допускались даже в приличном обществе и порой выглядели довольно забавно, в устах Делии Бранд эта реплика ввиду последних событий в ее семье показалась ему неуместной и даже до известной степени непристойной. Можно сказать, она задела сильно развитое у Марвина чувство меры и приличия.

И потому он без лишних слов повернулся к нужному ящику, достал коробку с патронами, завернул ее в бумагу, перевязал и вручил девушке.

Пока она убирала револьвер и патроны в сумочку, Марвин с определенной долей иронии посоветовал:

— Не старайтесь попасть в голову, если вы неважный стрелок. Цельтесь вот сюда (он описал пальцем круг на своем животе), в середину туловища.

— Большое спасибо, — кивнула Делия и направилась к выходу.

Сдвинув брови, Марвин смотрел ей вслед, и когда покупательница вышла на улицу под палящее солнце, он вздохнул и пошел в подсобку, где хозяин проставлял цену на только что поступивших товарах.

— Сейчас заходила Делия Бранд и купила упаковку патронов к револьверу 38-го калибра, — заметил Марвин.

Мистер Макгрегор даже не взглянул на него. Закончив надписывать коробки, он поинтересовался, не поднимая глаз:

— Которая из них? Я постоянно путаю сестер.

— Младшая.

— Ну что ж, полагаю, они в состоянии оплачивать свои счета, у обеих хорошая работа.

— Она приобрела патроны не в кредит, а за наличные. У нее с собой был револьвер системы «Хекер» старого образца. Когда я спросил ее, зачем ей револьвер, она ответила, что собирается застрелить человека.

— И поделом тебе, — злорадно хохотнул Макгрегор. — Каков вопрос — таков ответ! Сам напросился. Не будешь задавать дурацкие вопросы! Хотя наш Вайоминг и расположен на Западе, но он уже теперь не такой дикий, как прежде. Правда, слава богу, есть еще любители пострелять по сусликам, зайцам или просто по консервным банкам, и, по-моему, чем больше их будет, тем лучше. Ведь мы, сынок, в конце концов, торгуем боеприпасами.

— Знаю. Я ведь сам стою за прилавком! Но если бы вы слышали, каким тоном она это сказала, ни за что бы не поверили, что она шутит.

— Но ты же сам спровоцировал ее, не так ли?

Марвин Хоппл не унимался:

— Если бы вы видели выражение ее глаз, когда она произнесла эти слова, да и потом тоже…

— Хватит попусту языком болтать — разве не видишь, что я занят! — рявкнул Макгрегор, выведенный из себя настойчивостью юноши. — Отправляйся за прилавок и оставь меня в покое! Иди расскажи о своих бреднях лошади, она заржет от смеха.

— Никому не повредило бы, если бы вы позвонили в полицию и на всякий случай предупредили их.

— О, ради всего святого! — вскричал Макгрегор, выразительным жестом указывая на дверь. — Вон!

И поторопись! В лавке уже, как я слышу, покупатель. Если он потребует мячи для гольфа, не забудь спросить, зачем они ему понадобились!

Марвин Хоппл вернулся к прилавку и увидел старого судью Мериама, который и в самом деле попросил мячи для гольфа.

Делии Бранд пришлось преодолеть около ста ярдов под ослепительным солнцем, прежде чем она добралась до своего изрядно потрепанного автомобиля с открытым верхом, доставшегося ей в числе всего прочего от отца после его смерти два года назад. Уже приготовившись открыть дверцу, она вдруг раздумала, постояла немного и затем продолжила путь пешком в прежнем направлении. Даже в сильную жару жители Коуди часто предпочитали пройтись лишних десять минут, чем мучиться в поисках свободного места для парковки в центре города. Но, очевидно, у Делии была и более веская причина отказаться от машины.

Миновав квартал, она вошла в аптеку, где кроме лекарств торговали всякой мелочью и разнообразными прохладительными напитками. Пересекая торговый зал по пути к бару, девушка чуть-чуть задержалась перед чучелом крупного хищника с оскаленной пастью и сверкающими голодными глазами, готового, кажется, в любое мгновение броситься на нее с подставки, на которой он был установлен. На правой лапе зверя болталась карточка с напечатанным красивыми буквами текстом: «Изготовлено Куинби Пеллеттом. Продается».

Обменявшись приветствием с молодым человеком за стойкой, Делия взобралась на высокий стул.

— Пожалуйста, «Специальный парковый» коктейль с двумя вишенками, — произнесла она.

Взяв вместительный бокал, бармен принялся колдовать: зачерпнул что-то ложкой из двух различных сосудов, затем добавил немного из двух кувшинов и под конец долил недостающее количество жидкости из трех разных краников. Ставя перед Делией бокал с прохладительной смесью и забирая деньги, он сказал:

— Передайте дяде, пусть зайдет взглянуть на койота. У него на правом плече шерсть вылезает.

— Я это заметила, — ответила Делия с рассеянным видом, думая о чем-то своем.

Парень достал тряпку и привычными движениями принялся вытирать стойку. и Выйдя на улицу, Делия дошла до ближайшего угла, повернула направо и, прошагав почти три квартала по Маунтен-стрит, остановилась перед недавно построенным самым высоким зданием в городе, получившим название Саммис-Билдинг. На лифте она поднялась на пятый этаж и, пройдя примерно до середины коридора, нажала на ручку двери, на стеклянной панели которой значилось: «Эскотт, Броуди и Диллон. Адвокаты».

В приемной не оказалось ни души — ни на половине, отведенной для посетителей, ни за барьером, где находился телефонный коммутатор и стояли два письменных стола для стенографисток. Направившись было к двери в барьере, Делия в нерешительности остановилась на полдороге, не зная, как ей поступить, поскольку из внутренних помещений доносились громкие голоса.

Внезапно дверь распахнулась, и оттуда, смеясь, вышли двое: высокий мужчина лет тридцати, спортивного телосложения, с крупным подвижным ртом хорошего оратора и живыми серыми глазами, и худенькая изящная женщина среднего роста, примерно того же возраста, из тех, на кого невольно обращают внимание. Появившись, она сразу будто заполнила собой все пространство — столь велика оказалась излучаемая ею энергетика. Пожалуй, молодую даму можно было бы назвать красивой, однако люди, знавшие ее только по публиковавшимся в печати фотографиям, зачастую не разделяли этого мнения и считали, что ей просто здорово повезло; про нее болтали, что без огромного состояния, которым она владела, ей, мол, туго пришлось бы с такой невыразительной, заурядной внешностью. Обращала на себя внимание ухоженная, нежной белизны кожа женщины. Однако прежде всего поражали ее глаза — желто-зеленые, с коричневой искоркой. Но самое удивительное, что отчетливо можно было видеть только вблизи, представляли собой их зрачки. Сужаясь, они теряли обычную круглую форму и становились овальными — на кошачий манер. Это поразительное свойство неизменно вызывало недоумение у одних и восхищение — у других.

Увидев девушку, мужчина резко оборвал смех и поспешил ей навстречу.

— Дел! Привет! — произнес он, распахивая дверцу барьера. — Ты ведь знакома с миссис Коулс, не правда ли?

Делия не шелохнулась, застыв в весьма характерной позе — слегка склоненная голова, взгляд немного исподлобья, откинутые назад плечи и чуть прикушенная нижняя губа. Однако ее привел бы в ярость даже намек на то, что она подражает известным кинозвездам, поскольку Делия не уставала твердить о своем презрении к карьере в кино и о том, что никак не связывает свои мечты с Голливудом. И тем не менее любой фанат кино сразу уличил бы ее в фальши.

— Я знала ее, когда она звалась миссис Дурошеч, — переведя взгляд на мужчину, ответила Делия холодно, с явным намерением задеть его спутницу. — Или… «пумой», если ей это больше нравится.

— О, как забавно! — воскликнула миссис Коулс, приближаясь к Делии и внимательно разглядывая ее. — Быть может, вы откроете мне… Однако, извините, как вас зовут?

— Делия Бранд, — поспешил представить молодой человек.

— Прошу простить меня, но я нахожу, что запоминать женские фамилии — пустая трата времени: они так часто меняются… Быть может, вы откроете мне, мисс Бранд, кто придумал это прозвище — «пума»? Давно пытаюсь узнать. С удовольствием послала бы тому человеку серебряную уздечку или бутылку хорошего вина. Вы не поверите, но оно последовало за мной в Нью-Йорк, в Палм-Бич и даже во Францию. Прозвище мне нравится. Вам известно, кто его автор?

— Да. — Делия чуть-чуть изменила наклон головы и произнесла тем же холодным тоном: — Это я.

— Неужели? Какая удача! Вы ездите верхом? Вам понадобится уздечка или, возможно, вы предпочтете вино?

— От вас — ни то, ни другое, — резко заявила девушка, вкладывая в свои слова все презрение, на какое была способна.

Затем, отвернувшись, она пересекла барьер и прошла во внутренний коридор, где столкнулась с одной из стенографисток. Войдя в открытую нараспашку четвертую дверь слева, Делия оказалась в просторном кабинете с двумя окнами, полками, заполненными книгами по юриспруденции, письменным столом и удобными креслами. Менее чем через две минуты здесь появился уже знакомый нам молодой мужчина. Остановившись посреди комнаты, он несколько секунд молча смотрел на девушку, потом, обогнув письменный стол, устроился в своем вращающемся кресле.

Некоторое время он сидел сжав губы, затем произнес с раздражением:

— Почему бы тебе не отправиться в Сан-Франциско или в Нью-Йорк, одной… работать или бороться за какую-нибудь идею? Пора заняться чем-нибудь серьезным… Ты всегда вела себя немного экстравагантно, а теперь совсем утратила чувство меры. С какой стати, черт возьми, ты ляпнула Уинн Коулс, что именно ты выдумала прозвище «пума»?!

— Какое это имеет значение? — сверкнула глазами Делия.

— Никакого. Однако если бы я сейчас встал на голову и процитировал Геттисбергское послание, ты была бы вправе спросить, зачем я это сделал. К чему вся эта демонстрация вражды и презрения к ней?

Что, сдали нервы? Это только подтверждает…

— У меня нет нервов. Во всяком случае, в том смысле, какой ты имеешь в виду… Хотя и мне не чуждо ничто человеческое. Ты знаешь. Я пришла повидаться с тобой и спросить… — Делия на секунду прижала ладонь ко лбу, затем опустила руку на колено. — Я пришла и увидела тебя веселым, смеющимся с этой смазливой вертихвосткой. Если бы я не взяла себя в руки и не сдержалась…

— Ха! — Диллон был готов взорваться. — Какие страсти! Неужели ревность? Или соображения высокой морали? В любом случае…

— Пусть ревность, ничего не имею против. Я на это способна!

— Возможно. Но у тебя нет на это никаких оснований. — Он сердито взглянул на девушку. — Однако, чтобы покончить с данной темой и всеми разговорами вокруг Уинн Коулс, давай предположим, что ты права. Кто я такой? Я — Тайлер Диллон, адвокат, работаю в лучшей адвокатской конторе Коуди.

А кто такая Уинн Коулс? Жадная до развлечений миллионерша, известная в светских кругах от Каира до Гонолулу. Два года назад она приехала в наш город, чтобы оформить развод. Теперь она вернулась с той же целью. Первый раз она оставила в Коуди пятьдесят тысяч долларов, и нынче можно ожидать от нее ничуть не меньше. От меня зависит, чтобы она уехала довольной и в случае необходимости опять обратилась к нам.

— Уехала довольной? — насмешливо протянула Делия. — Прекрасно известно, что именно делает ее довольной. Не ты ли собираешься доставить ей удовольствие?

— Почему бы и нет! — с раздражением воскликнул он, схватив карандаш и тут же швырнув его на стол. — Кто мне запретит? Ничто не мешает мне даже жениться на ней. Когда нужно платить отступное при разводе, она бывает очень щедра…

— Тай!

— Ну?

— Диллон Тайлер!!!

С минуту он пристально смотрел на нее, потом поднялся, вышел из-за стола и остановился перед Делией, спрятав руки в карманах брюк.

Наконец уже другим, спокойным тоном Тайлер продолжил:

— Послушай, Дел, я вовсе не пытаюсь тебя одурачить, хотя ты — видит бог — поставила меня в идиотское положение. Ведешь себя как ребенок. Как школьница! Хотя тебе стукнуло уже двадцать лет.

Возможно, и прекрасная Елена из Трои была такой же взбалмошной в твоем возрасте. Но, по-моему, ты лишь делаешь вид, что ревнуешь меня к Уинн Коулс. Тебе известно мое мнение на сей счет… Я не раз высказывал его и раньше. Я не верю, что ты способна на глубокие чувства. Не думаю…

Делия начала подниматься, но Тайлер положил ей руку на плечо, удерживая.

— Пожалуйста, — мягко попросил он, — не нужно уходить с видом оскорбленного достоинства. Ты видела меня на похоронах твоей матери?

— Не помню. Мне кажется, я вообще никого не видела.