Читаем Горящая онлайн бесплатно

Глава I

Её с детства искусство пронзало,

живописно палитры влекли,

жизнь рисованных книг, персонажей,

что несли в удивительный мир

всё, что взглядом ловила с экранов

повторяла в рисунках своих,

образ Герды, спасающей брата

и Руслана в дремучей тиши

её дикие лебеди звали,

превращаясь вдруг в принцев мечты,

и олень, обращающий в злато,

и Салтан на Буяне стихий

образ мудрой Совы выжигала,

чтобы маме его подарить,

Винни-Пуха весёлое царство

оживало на дни именин

забрала её бабушка как то,

отвергая родительский стиль,

местный климат сырой простужавший,

увезя её в степи свои

каждым летом свой дом покидала,

уезжая в край предков своих,

по железным дорогам стучавшим

в Волгоградские земли родных

внучку бабушка там привечала

в сельском доме средь летней жары,

красотою ветвистого сада -

яблонь, груш, абрикосов и слив

утром бабушка коз выгоняла

общим стадом в просторах пастись,

степь красоты свои открывала

юной Лене, вдыхавшей полынь

козий пух нежный в нити сплетался

среди вьюжистой зимней поры,

колесо старой прялки вращалось,

превращаясь степенно в клубки

а потом колдовство начиналось,

когда нити сплетались в узлы,

вечерами в платки превращаясь

стуком бабушкиных мерным спиц

красоту с детских лет осознала

в этом промысле сельской глуши,

что в узорах пуховых витала,

приходя из народных глубин

от метелей звенящих спасали,

холодами осенней поры,

от нахлынувшей грусти-печали

и тоскливой зудящей хандры

от всех хворей они исцеляли,

что нещадные годы несли,

облик женский собой украшали

переливами мягкой волны

нежным пухом своим согревали

в передрягах на долгом пути,

после Бури военной давали

избавленье голодной поры

все кормильцами их называли,

раздававших свой пух для зимы,

по раздольным степям выпасали

чёрно-белых любимцев своих

козьим пухом в домах чаровали

руки женщин в мелькании спиц,

там шедевры свои создавали

между Доном и Волгой в степи

полной чашей дома их бывали,

наполняя доходом своим,

всей Стране красоту посылали

и тепло южнорусской души

речь хохлацкую дома слыхала

от гостившей порою родни,

род Ткаченко, пришедший с Украйны

в эти земли, явил свой мотив

видно, были в роду их таланты,

что любили свой мир красоты,

создавали прекрасные ткани

для творивших их чудо портных

украинская бабушка замуж

вышла, с русским связав свою жизнь,

в его доме так жить и осталась,

возрастая их древо семьи

так любила она на экранах

слушать песни родной стороны,

что в костюмах народных Ротару

заспевала на струнах души

забывалась всегда «Водограем»

и «Червоною рутой» любви,

всё грустила, что лик забывали

молодые красот вековых

рядом жили станицы казачьи,

сохраняя обычаи их,

старики там ходили в лампасах

в назидание всем молодым

тут же сёла дымились хохлачьи,

где звенел соловьиный язык,

все в иконах расцвечены хаты,

где расшитые их рушники

Тихий Дон налетал здесь ветрами,

терпкий запах, несущий полынь,

вспоминались ей деда рассказы

о героях великих страниц

в тех местах он сражался степями

с казаками эпичных станиц,

был героем и он безымянным

от нахлынувшей красной волны

в том селе хоронился сараем

старый образ Германской войны,

Августовской иконы сиянье

один старый казак сохранил

ветры осени вновь возвращали

в дом родителей, к пасмурности,

в край Смоленских туманных пейзажей,

перелесков, лугов и лощин

здешний климат они всё ругали,

не приемля прохладу, дожди,

свою жаркую степь вспоминая,

годы счастья их молодости

дома фортепиано звучало,

навевая мотивы сюит,

музыкальная школа внимала

красоту её юной души

звуки классики с детства впитала,

что дарили ей в нотах творцы,

Римский-Корсаков, Шуберт, Вивальди,

Моцарт, Мусоргский, Бах, Дебюсси

побывала в «Артеке» наградой,

где прибои, «зарницы», костры,

у громадной спины Аю-Дага,

что шептала легенды свои

всей семьёй на югах отдыхали,

открывал свои прелести Крым,

а потом берег Сочи и Гагры

красоту их пейзажей дарил

переезды терзали годами

за отцом по скитаньям семьи,

сколько школ со слезами меняла,

педагогов и классов своих

всю Смоленщину видела с братом,

шесть райцентров менялись в пыли,

живописные сельские дали,

перелески туманных долин

все районы из самых отсталых

в число лучших отец выводил,

их приезжие не узнавали,

видя новые облики их

Смоленск Велиж и Ельня сменяли,

после Глинка в чащобах глухих,

а потом занесло их на запад -

Монастырщины маленькой лик

всей семьёй были там в Новоспасском,

фестиваль музыкальный почтив,

она видела Флёново краски

и музей славных Тенишевых

возрождал место русское папа,

собирая строителей клин,

вдохновлял снова жизнь в Новоспасском,

где до этого был лишь пустырь

осень сельскую глушь открывала

на полях бесконечных льняных,

на болотах, брусничных полянах,

у туманных картофельных нив

она знала, что имя ей дали

непростое, где пламень горит,

быть отныне всю жизнь ей Горящей,

воплощая порывы души

с юных лет вошла в мир одеяний

приходивший с журнальных страниц,

где подшитые выкройки мама

расстилала, чтоб модное сшить

мама ситцы всегда оставляла

Лене, чтобы всё нужное сшить,

та сама управлялась с лекалом,

превращая ткань в платья свои

вечерами платки вышивала,

нанизая в них красную нить,

к платьям воротнички пришивала

вологодские из кружевных

себе шапочки, блузки вязала,

шерстяную используя нить

и в «трубе» головной щеголяла

крупной вязки в морозы зимы

Лену вечно тянуло к экрану,

если были там сцены портных,

всё смотрела как как мерки снимают

и творят все задумки свои

но всех больше звало рисованье,

акварели и карандаши

и само собой всё получалось,

хотя вовсе никто не учил

нигде не было школ рисованья,

куда ей так хотелось ходить,

жизнь в глубинке красоты пейзажей

даровала, будя её кисть

здесь сказался врождённый характер

– достигать в каждом деле вершин,

быть во всём вдохновенно Горящей,

труд, талант и упорство сложив

время бурное восьмидесятых

привносило в их дом колорит,

обожала она итальянцев,

что звучали с пластинок простых

пел Кутуньо, Ромина с Альбано,

Тоцци, Фольи и много Сабрин,

«Рикки-Повери» и Челентано,

погружая в мечты о любви

был поклонник из школьных романов,

не скрывавший ей чувства свои,

пел солистом в их школьном ансамбле,

вечера дискотечные вил

времена Перестройки настали,

началась необычная жизнь,

появились в их доме журналы,

диктовавшие моду страны

«Бурда моден» повсюду лежала,

увлекавшая выкройками,

Лена ползала по полу с мамой,

чертя мелом немецкий мотив

ширпотреб магазинный скупая,

его быстро распарывали

и по-бурдовски перешивали,

чтобы модниц Смоленска затмить

опустели повсюду прилавки,

всюду слово одно – дефицит,

в Белоруссию шли караваны

их района товары добыть

всё ломилось, лишь только въезжаешь,

у сябров этой трудной поры,

Могилёв, Гомель, Орша давали

всё, что нужно в тяжёлые дни

выбрать путь предстояло Горящей,

чему в жизни себя посвятить,

развивать ли ей дальше задатки

живописные в недрах души

приходила к Майорову мама,

что детей рисованью учил,

выпускник областного худграфа

живописность Елены узрил

в ней увидел витанье таланта,

дал советы, простые азы,

передал все секреты, что знал сам,

на худграф её благословил

получила советы Аркада,

его геометрический мир,

дал уроки ей по «начерталке»,

чтобы трудный экзамен пройти

вот и школьные годы пропали,

время выбора красок судьбы,

ей открылись картины худграфа,

дух романтики и красоты …

Глава II

На Дзержинке простая «общага»,

три подруги по комнате их,

Полякова жила с ней Наталья

и Зюляева Ольга с Десны

всё на этих высотах бесплатно,

лишь за краски и ватман плати,

стал этюдник ей спутником важным,

знаком качества в СГПИ

сразу видно ребят из худграфа,

их в одежде особенный вид,

на их фоне все были неряхи,

не умевшие облик блюсти

днями лекции их пролетали,

с «начерталкой» корпели умы,

геометрия строгих деталей,

воспаряющий авангардизм

дух Самариной курсом впитали

и особый Обориной стиль,

Пресняков, Прудников посвящали

в свои тайны людей молодых

строгость Преображенской пронзала

«начерталкой» профессорской их,

её Преображенского сказы

и Альберта Сергеева мир

всё классически преподавалось,

достигая особых глубин,

Глазуновская школа витала,

реализм животворных палитр

открывала себе Тициана,

Леонардо, Веласкеса мир,

дух Ватто и Моне, Лиотара,

Левитана и Репина жизнь

бесконечные краски занятий

набивавшие навыком кисть,

возвышавшийся с опытом ракурс,

характерные лились черты

то окрестные вились пейзажи,

парков, улиц Смоленска холмы,

то пленэрами сельского рая,

нив, садов и полей-луговин

летом Чистик манил их в закаты,

дух веселья – гитары, костры,

край окрестный ложился на ватман

акварелями чудных палитр

духом вольности он отличался,

лик природы даруя для них,

им грядущее снилось в палатках,

неизвестная новая жизнь

у седого Днестра побывала

среди жарких Молдавских долин,

море фруктов бурлило цехами,

ароматов изысканных вин

там трудились её стройотряды,

лик студентов Советской страны,

неплохое подспорье карманам,

возвращаясь к просторам родным

рядом с нею студентка помладше

всё искала призванья свои,

Дина Корзун ещё не блистала,

затерявшись средь шумной толпы

завершилась её альма-матер,

перепутьем развились пути,

тут она и судьбу повстречала,

парня – гостя из Белой Руси …

Глава III

Познакомил в Крапивне Степаныч,

сам приезжий из Брянской земли,

спиртзавода селянский начальник,

что Смоленщиной корни пустил

он нашёл в Белоруссии счастье,

стал родным ему город Столбцы,

познакомил Горящую с парнем,

родным братом любимой жены

в Беларусь сам приехал когда-то,

в девятнадцать уже был жених,

а потом глушь Смоленского края

дала жизнь уже новой семьи

из обычной семьи был избранник,

батя в Минских краях шоферил,

в магазине работала мама,

был достаток всегда в доме их

предки из белорусов крестьянских,

что вели небогатую жизнь,

Радзивиллы там землю держали,

принимая чужие труды

дед служил Войску Польскому славно,

сохранившись на фото семьи,

стоял насмерть в предместьях Варшавы,

чтобы немцев туда не пустить

шумно свадьба Столбцами гуляла,

широко, разудало в те дни,

все столы заполонили яства,

чтобы потчевать свадебный пир

как же шумно тем лютым справляли

и погода внесла свой сюрприз,

люди были в рубашках и майках,

будто май все права получил!

много люда собрал этот праздник

из России и Белой Руси,

приезжала из Щецина пани,

из Варшавы почтить молодых

пани Щецина толк в деньгах знала,

дух торговли у польки в крови,

была знатным она коммерсантом

в землях Балтики, хватку явив

продвигала повсюду товары,

побеждая в счёт низкой цены,

всё в Советском Союзе скупала

для датчан, немцев, шведов своих

все дарили на свадьбу подарки,

что заложат фундамент семьи,

пылесос, телевизор, «стиралка»,

кто-то золото даже вручил

свой подарок привёз и Степаныч -

из Крапивни отменнейший спирт,

был молочным бидоном отправлен

всем любителям празднеств хмельных

не забыла Елену и сватья,

золотым перстенём одарив,

чтобы жизнь их была золотая,

осчастливила сына для них

все гуляния плёнкой остались,

девяностый весельем застыл,

чудом видео не забывались

те мгновения светлые их

отчий дом был Еленой оставлен,

Беларусь открывала свой лик,

край лесов и плывущих туманов,

синеоких озёр, луговин

Поозёрье её чаровало с русла Немана

к водам Двины,

синь Освейского, Нарочь, Дрисвяты,