Читаем Горец в её постели (ЛП) онлайн бесплатно

Западная Шотландия, близ Обана, 1312 г.

Он знал, что Макдугаллам нельзя доверять.

И ему следовало бы заранее подсчитать их количество.

Сейчас, находясь в самом сердце глубокого ущелья, наиболее опасном месте дороги, на их ввергнутых во мрак невежества землях, сэр Александр Дуглас и весь его отряд встретились со своей смертью.

Они находились в гуще сражения, окруженные умирающими в муках людьми и пронзительно ржущими, испуганными лошадьми. Их судьба была решена. Скреплена печатью злого рока и ошибочных суждений. Его уверенностью в том, что никто не подозревает, что своей дорогой он выбрал узкую тропу, где легко можно устроить засаду.

Все это и еще честь, которая не позволяла ему ослушаться приказа короля.

Разъяренный, он пустил своего коня по кругу, и клинок его не знал отдыха, красный от стекающей по нему крови.

И все же, этих усилий оказалось недостаточно. Пойманный в ловушку, он проклинал каждого Макдугалла, посмевшего приблизится к нему, закалывая всех, до кого мог дотянуться, со злостью взирая на крутые откосы тесного ущелья, которое так быстро превратилось в беспорядочный вихрь смерти и разрушений.

А они прибывали снова и снова, бесконечный поток Макдугаллов, струящийся из каждой скрытой расселины и вздымающийся по склонам в диком, смертоносном приливе, подобного которому он никогда не видел.

И хотя его люди были горячи, отлично вооружены и прекрасно экипированы, у них не было ни единого шанса.

Всего лишь несколько мгновений полного хаоса, и поездка, так много обещавшая, превратилась в глупый, жестокий конец. Его свита и все его окружение, были разгромлены и уничтожены. Они не могли противостоять сокрушительной силе несущихся вниз грохочущих валунов, которые Макдугаллы использовали в качестве снарядов.

Те, кто еще стояли и пытались сражаться под прикрытием конских крупов, прекрасно осознавали, кто в этот день одержал победу.

А потом из самого центра, откуда непрерывно доносился звон встретившихся мечей, с самодовольным выражением на лице, появился Макдугалл в сопровождении наступающих ему на пятки разгоряченных копьеносцев, и остановился в нескольких ярдах от Алекса.

– Ха, Дуглас! Приветствую тебя! – крикнул мужчина, и в его глазах вспыхнуло презрение. – Прекрасный день для смерти, не правда ли?

– Ты зря стараешься, сэр Колин! – парировал Алекс, узнавая в нем мужчину, принимавшего участие в переговорах, приведших его в это несчастное ущелье. – Лучше смерть, чем увидеть запятнанным мое имя, как только что ты замарал свое!

С холодным высокомерием Макдугалл быстро окинул взглядом оружие Алекса. Его презрительная усмешка без слов сказала, что он заметил сломанный кончик его большого меча.

– Брось свой клинок, приятель. Он теперь также бесполезен, как и твоя жизнь, – насмехался Колин, одобрительно кивнув, когда его прихвостни двинулись на Алекса, с копьями и мечами наготове. – Жаль, что ты не придумал ничего лучше, чем так поспешно въехать на нашу территорию.

Храня молчание, Алекс бросил вызывающий взгляд. Они могли искромсать его на части прежде, чем он выскажет то, во что поверил.

– Его величество Роберт Брюс Добродетельный надеялся на честь Макдугаллов. Великодушный монарх, он полагал, что недовольный клан пожмет протянутую с миром руку и положит конец затянувшейся вражде между двумя влиятельными домами.

– Это ошибочное суждение будет стоить жизни твоим людям, – язвительно заметил Колин. – Также, как и тебе.

– Ты жестоко заплатишь за свое предательство, обещаю тебе! – Алекс дернулся, хорошо понимая значение растущей тишины и ее дурное предзнаменование.

Вырваться отсюда не было никакой возможности, в его судьбе не ожидалось никаких неожиданных поворотов, но, Всемогущий господь – свидетель, сдаваться он тоже не собирался.

 Дуглас сопротивлялся до тех пор, пока не упал.

– Это ты пожалеешь! – один из копьеносцев, понукая лошадь подойти ближе, воткнул острие копья в бедро Алекса.

Игнорируя боль, Алекс сосредоточил свое внимание на их предводителе, встретившись обжигающим взглядом со сверкающими глазами Колина. На плече этого человека мерцала круглая рубиновая брошь, ее сверкающие драгоценные камни были такими же темно-красными, как и то пятно, которое расползалось по ноге Алекса.

– С таким количеством награбленного, я не думаю, что мы будем очень сильно беспокоиться. – Колин сделал жест в сторону пропитанного кровью склона горы. Теперь глубокое ущелье было устлано трупами людей Алекса и остатками разбитого вдребезги обоза. – Да, и вправду хорошая добыча.

Алекс ощетинился, сглотнув застрявшую в горле желчь.

– Слишком хорошая для тебе подобных.

Там, в этой свалке уже рылись люди. Часть из них двигалась среди останков в поисках ценных трофеев.

Действительно, богатые трофеи. Значительная часть собранного состояла из громоздкого груза Алекса, на котором он настоял, не смотря на опасное путешествие.

Самым большим призом была великолепно вырезанная из дерева кровать под балдахином, аккуратно разобранная для перевозки и тщательно упакованная со всеми ее деталями.

Его свадебный подарок невесте, которую он никогда не увидит.

Символический знак доброй воли для жены, которую он не хотел, но на которую поклялся заявить права.

Внутри него пылала жаром ярость, он распрямился, насколько позволяли острия копий.

– Ваша леди Изабель искала этого союза, желая видеть ваш дом в королевской милости.

Окружившие его мужчины обменялись ухмылками.

– Да что ты говоришь? – Колин поднял брови. – Это ее папаша одобрил этот союз, но он, Господь прими его душу, покинул нас. Кроме того, леди Изабель влюблена в меня с тех пор, когда мы оба были еще в пеленках. Она самолично послала нас, чтобы остановить тебя.

Шею сзади жгло, но Алекс старался сохранить ясность мысли, стоя рядом с исковерканным телом своего юного оруженосца, вытянувшегося у ног Макдугалла. Немигающие глаза бедного парня уставились в небо.

Остальные его люди лежали поблизости, тела некоторых были свалены в одну кучу, и все они были одинаково безмолвны. Хорошие и гордые мужчины, убитые в один день.

Алекс содрогнулся и почувствовал, как к горлу подступила тошнота.

– Король Роберт будет смотреть, как вы качаетесь на ближайшей виселице, – поклялся он. Его голос был таким острым, что им можно было резать гранит. – Все вы, до единого.

Колин преувеличенно пожал плечами.

– Это еще неизвестно, но я думаю, что нет. Посмотри, это Гелиотроп Далриады , – похвалялся он, потирая костяшками пальцев брошь на плече. – Священная реликвия, перешедшая от Кеннета Макальпина , первого короля Скоттов, и сорванная с плаща твоего Брюса в битве при Далрее . Эта собственность – гордость всех Макдугаллов.

Алекс прищурился, чувствуя отвращение.

– Меня не интересует эта брошь, как бы она ни попала в твои руки.

– А, но должна бы, – губы остальных злобно кривились. – Посмотри: ты мертвый, и никаких свидетелей, кроме нас. А мы заявим, что ты скрылся с Гелиотропом Далриады накануне своей свадьбы. Даже твой выскочка король будет мстить человеку, который так опозорил свою невесту.

– Да проклянет тебя Господь! – выкрикнул Алекс, сознавая правду слов этого человека.

Колин злобно захохотал, махнув рукой на растущую кучу награбленного.

– Ах, леди Изабель будет очень радоваться твоим подаркам для невесты, – глумился он с волчьим оскалом на лице. – Вон то брачное ложе, похоже, отличная штука. Мы найдем ей хорошее применение.

– Ты не проведешь в моей кровати ни одной ночи, – прошипел Алекс, гнев разлился в его груди. – Не видать тебе счастья. Клянусь могилой своей матери.

Нисколько не обеспокоенный, Колин отцепил брошь и кинул ее Алексу.

– Вот кое-что получше для клятвы, чем какая-то святая сука.

Ярость Алекса раскалилась добела. Он зарычал:

– Был бы ты настоящим мужчиной, то сражался бы со мной один на один, и за эти слова я вырвал бы твой язык, Макдугалл.

Но Колин только уперся рукой в пояс и качнулся с носков на пятки:

– Гелиотроп Далриады волшебный, – промурлыкал он, явно наслаждаясь. – Некоторые говорят, что в нем есть кровь Святой Колумбы . Другие клянутся, что Макальпин получил брошку из рук эльфов, которые обещали предъявителю исполнение трех желаний по происшествии года и одного дня между ними.

В глазах клубился красный туман. Алекс смотрел на своего убийцу, и его пальцы так сильно сжались вокруг брошки, что булавка вонзилась глубоко в его ладонь.

Не обращая внимания на негодующий взгляд Алекса, Колин пророкотал почти веселым тоном:

– Пусть старый обычай будет соблюден как должно – ты можешь попросить последнее свое желание.

– Сначала я встречусь с тобой в аду, – прорычал Алекс, сражаясь с людьми, прижимающими его к земле, но вся его сила и злость были ничем против вонзающихся в него копий.

– Трусы, – прошипел он, разъяренно озираясь вокруг. – Вам это не сойдет с рук.

– Некоторые сказали бы, что уже сошло, – Колин шагнул ближе и поднял меч. – Я помолюсь о твоей душе прежде, чем возьму Изабель на твоей кровати этой ночью.

– Ты пожалеешь о том часе, когда положил глаз на мою кровать, – поклялся Алекс, с яростью глядя в лицо своей смерти. – Я буду часто навещать тебя и твой выводок до скончания дней, клянусь.

– Увидим, – ответил Колин и нанес сильный удар.

– Проклятые Макдугалловы убл… – начал Алекс, прежде чем сверкающая сталь обрушилась на него и заставила навсегда замолчать.

Его проклятие заклеймило Макдугаллов на веки вечные.

Лондон, наши дни

Проклятые ублюдки Макдугаллы.

Мара Макдугалл подпрыгнула от сказанного гневным шепотом оскорбления. Пульс зачастил. Она развернулась и… не увидела никого. Сзади не было ничего, кроме беспорядка и пыли. Пахнущая плесенью лавка до краев была наполнена бесполезными вещами, и каждое мнимое сокровище было тихим, как могила.

Тем не менее, она поклялась бы, что кто-то прошипел эти слова за ее спиной.

Чей-то низкий мужской голос.

Голос с красивым акцентом, от которого у девушек поджимаются пальчики на ногах, и источник которого она не смогла определить.

Прижав руку к груди, она постаралась успокоиться в надежде, что не станет такой же ненормальной, как те типы, которых в течении двух прошлых недель она сопровождала в поездке по английским деревням.

Самые долгие две недели в ее жизни.

Со стойкостью, которую в себе она и не подозревала, Мара возила группу претендентов на звание охотников за призраками по огромному количеству замков, величественных особняков и посещала с ними пабы так часто, что возможно не смогла бы сосчитать. Она высиживала на абсурдных дискуссиях о холодных комнатах, бесплотных леди и о предметах, которые имеют свойство шуметь ночью. Ради своего бизнеса она даже симулировала интерес.

И теперь ей слышались голоса, которых не было.

Единственный раз вырванное драгоценное время было мгновенно испорчено, даже при том, что это специфическое путешествие принесло ее туристической компании «Эксклюзивные экскурсии» в лице одной-единственной женщины солидную прибыль, но – хорошего понемножку.

Все это было не смешно.

У нее не было ни времени, ни склонности начинать слышать потусторонние явления. И даже если ее нынешние клиенты были из той породы людей, которые делали это, она не желала иметь ни одной такой сомнительной способности.

Вздрогнув, Мара почувствовала слабую пульсацию приближающейся головной боли и потянулась потереть лоб. Скоро она распрощается с компанией охотников за привидениями. Еще один день, очень длинный перелет через Атлантику, и ей никогда не придется снова встречаться с ними и слушать их нелепые истории.

Однако реально прозвучавшие оскорбления заставили ее заглянуть в каждый угол тускло освещенной задней комнаты магазина «Древности и антиквариат Димблеби».

Простая мера предосторожности, только чтобы убедиться, что в комнате вместе с нею не было ничего, кроме беспорядка и нескольких очень старых, покрытых пылью предметов. Удовлетворенная, она проверила каждый на возможное наличие скрытых отверстий, и вновь сосредоточилась на необычной кровати с четырьмя столбиками, которую рассматривала до этого.

Никогда во всех своих путешествиях она не видела ничего более замечательного. Кровать была сделана из прекрасного старого дуба, гладкого и потемневшего от времени; она абсолютно доминировала в этой комнате.

Кровать, должно быть, была старой… оченьстарой.

Благоговейно вздохнув, она провела пальцем вниз по одному из этих столбиков, украшенных богатой резьбой. Прохладное и гладкое на ощупь, как атлас, темное дерево вызвало в ее теле легкую дрожь возбуждения.

Сколько веков требуется, чтобы образовалась подобная патина? Чьи умелые руки с такой любовью работали над запутанным узором из чертополоха и дубовых листьев, украшающих массивную спинку кровати и полога?

Она вздохнула, на губах появилась задумчивая улыбка. Кто рождался, умирал или занимался любовью в такой королевской кровати? Имея столь богатое воображение, как у нее, предполагать можно было до бесконечности.

– Производит впечатление, хм-м-м?

Подпрыгнув еще раз, Мара широко распахнула глаза. И второй раз за этот день по ее спине пробежал холодок. Но сейчас мужской голос за ее спиной не казался сердитым.

И конечно не был таким мягким и низким.

Просто очень английский, с легким налетом превосходства, присущего владельцу антикварной лавки.

Выпрямившись, Мара глубоко вдохнула и подавила вспышку смущения, иногда возникающего у нее от подобного высокомерия.

Потом она повернулась, и чувство смущения совсем растворилось.

Голос высокообразованного человека принадлежал мужчине лет около пятидесяти, который не отличался от других ничем особым. Худощавый, одетый в светло-серый помятый костюм и с тщательно зачесанными поперек лысины на макушке тонкими волосами.

Хотя он стоял прямо, как будто проглотил метлу, она была выше его на добрых три дюйма.

На этот раз, довольная своим ростом, Мара согласно кивнула.

– Да, она изумительна. Я никогда не видела ничего подобного. – Она посмотрела на кровать. – Она относится ко времени Тюдоров?

Мужчина потер подбородок.

– Могла бы, но я подозреваю, что она намного старше, возможно, четырнадцатое столетие. И не удивлюсь, что кровать может быть датирована еще более ранним периодом. Это самый уникальный, самый потрясающий образец средневековой мебели, который вы сможете найти вне стен музея.

Он изучающее посмотрел на нее острыми голубыми глазами:

– Боюсь, это весьма дорого.

– О, я не хочу покупатьее, – ответила Мара, желая, чтобы она могла это сделать, – Я только восхищалась ею. Вы знаете ее историю?

– Только то, о чем я могу догадываться, мисс …?