Читаем Гомо акватикус онлайн бесплатно

Журналист Александр Чернов хорошо знаком читателям, интересующимся проблемами науки и техники. Круг его творческих устремлений довольно широк. Но особенно привлекает автора тема исследований морских глубин — одна из самых актуальных и увлекательных задач сегодняшнего дня.

В прошлом военный юнга, А. Чернов и сам стал неплохим подводным пловцом, океанографом-любителем. Он член московского клуба аквалангистов «Дельфин», не раз бывал на дне моря в гостях у своих героев — акванавтов, обитателей подводных станций.

В 1968 году в серии «Эврика» вышла книга Чернова «Гомо акватикус», рассказывающая о первых успехах «подводной цивилизации». Книга была хорошо встречена читателями и отмечена дипломом Всесоюзного конкурса.

Грезы писателя-фантаста и предвидение ученого-океанолога, высказанное четверть века спустя. Как удивительно созвучны их голоса — голоса пионеров грядущей подводной цивилизации!

Сейчас закладываются первые камни Гидрополиса — так Александр Беляев назвал город своей мечты — город на дне моря. О первых успехах подводных колонистов и расскажет эта книга.

В книге впервые столь широко и полно обобщен опыт жизни человека в морских глубинах.

Лет десять назад у берегов США отправилась на дно морская экспедиция. После придирчивого отбора кандидатов в подводный экипаж зачисляли… козу, обезьяну, дюжину белых мышей и морских свинок.

Четвероногие блестяще справились с трудным погружением и благополучно возвратились на землю. Не пострадал и аппетит. После тщательного медицинского осмотра всех ожидала заслуженная награда — излюбленные лакомства. Обезьяна получила бананы, мыши — сыр. Ну, а коза, как полагается, — капусту. Она лучше всех освоилась с подводным житьем-бытьем, стала заправским водолазом. Однажды она опустилась на глубину ста двадцати метров! Целых тринадцать часов провела там коза, а затем возвратилась на землю как ни в чем не бывало.

Конечно, эта разношерстная компания подобралась не по собственной инициативе. Ее снарядил и отправил в путешествие под водой Эдвин Линк.

В молодости Линка влекло небо. Правда, он не летал в стратосферу, как Огюст Пиккар. Заслуги Линка в другом. Он изобрел несколько штурманских приборов для вождения самолетов в слепом полете и написал книгу об аэронавигации.

А потом Линк спустился с небес, но не на землю, как принято говорить, а в море. Он купил яхту и занялся подводной археологией. Свой небольшой изящный корабль он назвал «Белой цаплей». В придачу к легкокрылым парусам на «Цапле» был и довольно мощный двигатель. Шкиперская рубка яхты напоминала кабину аэроплана, столько здесь было разных приборов — дань прежним штурманским увлечениям хозяина.

Линк оказался удачливым разведчиком. При обследовании рифов у Багамских островов им были найдены остатки средневекового корабля «Сноу». Удалось поднять якорь и старинную бронзовую пушку весом две с половиной тысячи фунтов.

Еще одна большая удача выпала на долю Линка у берегов Гаити. Он обнаружил испанскую каравеллу. Предполагают, что это была «Святая Мария», один из кораблей Христофора Колумба. Легендарное судно погибло, наскочив на рифы в 1492 году.

Находки Линка, сделанные еще в пору отрочества акванавтики, вызвали шумные споры, которые лишь подогрели всеобщий интерес к подводному спорту и подводным исследованиям.

Однако самого Линка уже не удовлетворяли поиски на мелководье. А перейти к исследованию на больших глубинах мешала несовершенная техника подводных работ.

Тогда Линк конструирует и на свои средства строит первый в мире гидростат с высоким внутренним давлением — как в барокамере. Давление автоматически возрастало с каждым дюймом глубины и так же плавно снижалось при возвращении гидростата на поверхность: каким оно было за бортом, таким же оставалось и внутри гидростата. Дверью в океан был люк, устроенный внизу гондолы. Эта дверь могла не закрываться: сжатый воздух, как верный страж, не впускал в помещение воду.

И вот человек уже не пленник глубин! Обитатель гидростата, надев акваланг, мог покидать свое убежище и плавать, пока не кончатся запасы воздуха в баллонах. Вернувшись ненадолго в гидростат, ставший ему домом, аквалангист мог передохнуть, зарядить баллоны свежим воздухом, а затем вновь отправляться в путешествие под водой, не особенно ограничивая себя ни глубиной погружения, ни временем… Это ли не мечта всех покорителей царства Нептуна!

Новое изобре предстояло проверить на практике. Вот здесь-то Линку и помогли четвероногие океанавты.

Как уже говорилось, опыты прошли успешно.

Далее Линк испытал двух добровольцев «на сухое погружение» в барокамере. Включили насосы. Стрелка манометра медленно поползла по циферблату и остановилась у деления 11 атмосфер. Это означало, что обитатели барокамеры как бы опустились на глубину ста метров. Они провели здесь двадцать четыре часа: ели, пили, спали и даже развлекались. А главное, занимались трудом. Будущие океанавты выполняли специальные задания, которые требовали больших физических нагрузок. И эта репетиция на суше прошла успешно.

Лишь иногда люди жаловались на легкую боль в ушах.

Еще и еще раз повторялись опыты — и с животными, и с людьми. Недостатка в добровольцах не было. И вот настал черед перейти от сухопутных «погружений» в барокамере к испытаниям под водой.

В августе шестьдесят второго года неподалеку от Вильфранша, у берегов Франции, Линк сам испытывает свое изобретение. Надевает гидрокостюм и, взяв акваланг, входит в подводный дом-лифт.

— Включите лебедку, — просит он.

Три метра… шесть, восемь, десять метров. «Стоп!» — командует Линк. Затем открывает люк и быстро выходит. Давление воздуха в лифте уже поднялось к двум атмосферам, и море застыло у порога, не смея ворваться внутрь подводного домика. Возвратясь в лифт, Линк отдает команду еще раз включить лебедку. Конечная остановка — на глубине двадцать метров.

В последующие дни Линк, которому в это время исполнилось пятьдесят восемь лет, предпринял еще несколько испытательных погружений на небольшую глубину.

Вскоре в Вильфранш на подмогу Линку прибыл из Бельгии долгожданный Робер Стенюи. Изучив устройство лифта, Робер совершает пробное погружение на двадцать метров.

А 6 сентября 1962 года в купели Средиземного моря состоялись официальные крестины подводного дома-лифта Эдвина Линка.

Еще четверть века назад человек знал о подводных глубинах, может, только чуть-чуть больше своих доисторических предков.

Глубины океана, и особенно его дно, во многом и сегодня представляют для нас Terra incognita — неведомую землю.

В чем же причина, что океанские глубины до недавнего времени оставались «закрытой книгой»? Слишком уж ревностно океан оберегал свои тайны. Но воля и разум человека вступили в единоборство с океанской стихией, и человек начал одерживать первые победы.

Сначала ему стали покоряться береговые отмели, называемые континентальным шельфом. Они раскинулись в разных местах — на сто, двести, а то и триста километров от берега. Хотя глубины прибрежной полосы сравнительно невелики — до ста-двухсот метров, человеку здесь приходится, пожалуй, потруднее, чем в космосе. Космонавт видит окружающее пространство, переговаривается со своими коллегами и наблюдателями, оставшимися на Земле.

Под водой все обстоит иначе. На большой глубине царит вечный мрак, видимости никакой, а радиоволны гаснут, пройдя всего несколько метров.

Но главное препятствие при погружениях в море — давление воды. Хотя само по себе оно не причиняет человеку никакого вреда, ибо полностью — полностью! — уравновешивается гидростатическим противодавлением тканей организма и давлением газов, сжимающихся в легких и других органах. Механические травмы возможны лишь при резком изменении окружающего давления — при чрезмерно быстром спуске или подъеме. В этих случаях обычно страдают уши и легкие. Баротравма легких — одно из самых грозных водолазных заболеваний.

«Давление влияет на живой организм не как непосредственный физический фактор, а как химический агент…» — едва не полвека назад отмечал французский ученый, специалист по подводной физиологии Поль Бэр.

Под давлением газы — каждый по-своему — изменяют свою биологическую активность и выпускают коготки, о которых раньше не подозревали.

На глубинах свыше сорока-пятидесяти метров обычный сжатый воздух не пригоден: он превращается в опасный наркотик, вызывает глубинное опьянение, похожее на алкогольное, и человек теряет над собой контроль. Как полагают, заслуга в этом принадлежит азоту.

— Я и три моих товарища опустились на глубину шестидесяти трех метров. Вначале мы не испытывали никакой тревоги. Но вдруг мной овладело смятение. Потом показалось, стоит опуститься немного глубже, все страхи исчезнут. Однако вскоре я почувствовал, что уже не могу продолжать погружение. Мое состояние все ухудшалось. Неожиданно в голову пришла странная мысль, что могу писать в воде пальцем.

Временами мне казалось, что кто-то подкрадывается ко мне и вот-вот сорвет с меня маску. Мне захотелось скрыться от моих товарищей, я боялся, что кто-нибудь из них нападет на меня.

Но вот стало светлее. Поверхность уже совсем близка, но мне внезапно захотелось свернуть с дороги, уплыть отсюда подальше и навсегда остаться жить под водой.

На глубине пятидесяти четырех метров потерялся один из четырех моих спутников. Это мне показалось забавным, и, продолжая подниматься по линю, я начал посмеиваться про себя. Но потом все же понял, что это нелепо, и оборвал смех…

В эксперименте, о котором вспоминал Дэннис Робинсон, участвовало несколько групп аквалангистов Южно-Тихоокеанского подводного клуба в Австралии. Предстояло достигнуть глубины семидесяти пяти метров и испытать на себе действие «глубинного опьянения» при дыхании обычным воздухом.

Дойти до цели удалось немногим. То один, то другой пловец, почувствовав отравление, сбивался с пути и, спасая свою жизнь, возвращался на поверхность.

Не избежал наркотического действия азота и Боб Квил. Испытывая сильное искушение вернуться на поверхность, Квил, однако же, достиг дна. На обратном пути Боб схватился за линь и, как Дэннис Робинсон, начал подтягиваться на руках, вместо того чтобы всплыть на поверхность.

«Наваждение» некоторое время преследовало аквалангистов и на суше.

Однако часть аквалангистов довольно легко справилась с трудным погружением, успешно совершив путешествие в оба конца.