Читаем Голубая зона онлайн бесплатно

Дорогие друзья!

Возможно, вы уже читали некоторые мои книги, даже покупали их, но до сих пор не знаете моего имени. Дело в том, что я являюсь соавтором пяти романов, бестселлеров «Нью-Йорк таймс», с Джеймсом Паттерсоном. Самые последние – «Телохранитель» и «Судья и присяжные». Я также помогал при создании его невероятно популярной криминальной серии «Женский детективный клуб».

С большой гордостью выношу на ваш суд мой первый роман, «Голубая зона», о молодой женщине, вынужденной пуститься на поиски своего отца, который исчез из поля зрения программы защиты свидетелей. Ей приходится проникнуть в тайны этой программы, чтобы найти отца и узнать о его мрачном прошлом.

За долгие годы я многому научился у Джеймса Паттерсона, но вовсе не собираюсь подражать ему. Я хочу написать захватывающую историю о людях, попавших в сложное положение. «Голубая зона» как раз такая история, и я надеюсь, что читатели со мной согласятся. Уверен, вас ждет увлекательное чтение.

С наилучшими пожеланиями,

Эндрю Гросс

Доктору Эмилю Варге понадобилось всего несколько минут, чтобы добраться до спальни старика. Он крепко спал и видел во сне женщину, за которой волочился еще во время учебы в университете, сто лет назад. Но, услышав тревожный стук служанки в дверь, сразу накинул шерстяной халат поверх ночной рубашки и схватил свой чемоданчик.

– Пожалуйста, доктор, – сказала служанка, торопясь впереди него, – пожалуйста, побыстрее.

Дорогу Варга знал. Он жил на этой асиенде уже несколько недель. По сути дела, этот упрямый, несгибаемый старик, который сопротивлялся смерти так долго, был в последнее время его единственным пациентом. Иногда Варга задумывался насчет рюмки коньяку на ночь, которая ускорила завершение его продолжительной и успешной карьеры.

Действительно ли ей пришел конец?..

Врач чуть задержался у двери спальни. В комнате было темно и плохо пахло; узкие арочные окна мешали проникновению первого света утренней зари. Запах сказал ему все, что ему нужно было знать. Это и грудь старика, которая впервые за эти недели не издавала никаких звуков. Рот был открыт, голова слегка наклонена в сторону. На губах скопилась желтая слюна.

Варга медленно подошел к огромной кровати красного дерева и поставил свой чемоданчик на стол. Никаких приборов ему уже не требовалось. В жизни его пациент был настоящим быком. Варга подумал о том, сколько актов насилия он совершил. Но теперь резкие скулы были туго обтянуты тонкой кожей. Было в этом что-то, по мнению доктора, глубоко незаслуженное. Как мог кто-то, причинивший столько страха и горя в своей жизни, выглядеть теперь таким хрупким и высохшим?

Варга услышал голоса в холле, нарушившие тишину зари. В комнату вбежал Бобби, младший сын старика. Он был все еще в пижаме. Он сразу замер и уставился на безжизненное тело широко открытыми глазами.

– Он действительно умер?

Доктор кивнул:

– Он наконец выпустил жизнь из рук. Восемьдесят лет он держал ее за яйца.

Жена Бобби, Маргарита, беременная третьим внуком старика, стоящая в дверях, начала плакать. Сын осторожно прокрался к постели, как будто подбирался к спящему льву, который в любой момент мог вскочить и броситься на него. Он встал на колени и дотронулся до лица старика, до его высохших щек. Затем он взял руку отца, которая даже сейчас была грубой и мозолистой, как у рабочего, и поцеловал костяшки пальцев.

– Todas apuestas se terminaron, papa,[1] – прошептал он, глядя в мертвые глаза отца.

Затем Бобби встал и кивнул:

– Благодарю вас, доктор, за все, что вы сделали. Я позабочусь, чтобы об этом узнали мои братья.

Варга попытался прочитать выражение в глазах сына. Скорбь. Недоверие. Болезнь отца тянулась так долго, но теперь день настал.

Нет, скорее, в этих глазах читался вопрос. Долгие годы старик держал все в руках только благодаря своей силе воли.

Что будет теперь?

Бобби взял жену за руку, и они вместе вышли из комнаты. Варга подошел к окну. Открыл жалюзи, впустив в спальню утренний свет. Заря уже умыла долину.

Старику принадлежало здесь все на многие мили вокруг, далеко за воротами: луга, пастбища, сверкающие горы высотой в три тысячи метров. Около конюшни стояли два внедорожника. Парочка телохранителей с автоматическими пистолетами, прислонившись к забору, пили кофе, ничего еще не ведая о случившемся.

– Ну да, – пробормотал Варга, – сообщи все своим братьям. – Он снова повернулся к мертвому старику. – Видишь, – вздохнул доктор, – ты опасен даже мертвый, старая сволочь.

Шлюзы открылись. Течение будет сильным. Кровь никогда не смыть кровью.

Только здесь.

Над кроватью висел портрет Мадонны с младенцем, в рамке, который, как было известно Варге, был подарен старику церковью в Бунавентуре, где старик родился. Доктор не был религиозным человеком, но все равно перекрестился, затем приподнял влажную простыню и закрыл ею лицо усопшего.

– Где бы ты теперь ни был, старик, надеюсь, ты нашел покой… Потому что здесь сейчас будет настоящий ад.

Не знаю, сон это или реальность.

Я выхожу из автобуса на Второй авеню. Отсюда всего пара кварталов до того места, где я живу. Я сразу понимаю: что-то не так.

Может, это парень, который отходит от витрины, бросает на землю окурок и идет за мной? Всего в нескольких шагах от меня. Или равномерное постукивание каблуков по асфальту за моей спиной, когда я перехожу через Двенадцатую улицу?

Обычно я не оборачиваюсь. Вообще не обращаю внимания. Это же Ист-Виллидж. Кругом полно народа. Люди повсюду. Обычные звуки города. Случается постоянно.

Но на сей раз я оборачиваюсь. Не могу не обернуться. Секунды достаточно, чтобы увидеть мужчину латиноамериканского типа в кожаной куртке, с руками, засунутыми в карманы.

«Господи, Кейт, не будь таким параноиком, девочка…»

Только на этот раз это не паранойя. Парень действительно преследует меня.

Я поворачиваю на Двенадцатую улицу. Здесь темнее, меньше людей и машин. В тени обжимается молодая парочка. Парень продолжает идти за мной. Я все еще слышу его шаги у себя за спиной.

«Шагай побыстрее, – говорю я себе. – Твой дом всего в нескольких кварталах».

Я уверяю себя, что такое не может происходить. «Если собираешься просыпаться, Кейт, сейчас самое время». Но я не просыпаюсь. Все реально. Я знаю секрет, за который меня вполне могут убить.

Перехожу через дорогу, убыстряю шаг. Сердце начинает колотиться. Теперь звук его шагов режет меня как ножом. Я мельком вижу отражение мужчин в витрине магазина. Темные усы и короткие вьющиеся волосы.

Сердце больно бьется о ребра.

Рядом рынок, где я иногда покупаю продукты. Я вбегаю туда. Там есть люди. На секунду я ощущаю себя в безопасности. Я беру корзину, и прячусь между рядами, швыряя в корзину продукты, в которых я якобы нуждаюсь. Но все время я жду. Молюсь, чтобы он прошел мимо.

Расплачиваюсь. Нервно улыбаюсь Ингрид, кассирше, с которой знакома. У меня странное предчувствие. А что, если она последний человек, который видит меня живой?

Выйдя на улицу, испытываю облегчение. Похоже, парень ушел. Его нигде не видно. Но тут же я замираю. Он все еще здесь. Небрежно прислонился к припаркованной на противоположной стороне улицы машине, говорит по телефону. Его глаза медленно останавливаются на мне…

«Черт, Кейт, что тебе теперь делать?»

И я побежала. Сначала не слишком быстро, потом быстрее. Я слышу, как сразу топот за спиной стал более частым, но на сей раз мой дом совсем близко, примерно в квартале от меня. Я уже вижу зеленый навес над входом в дом номер 445Е. Я роюсь в поисках ключа. Руки трясутся… «Пожалуйста, еще всего несколько ярдов…»

Последний отрезок пути мчусь на всех парах. Я сую мой ключ в замочную скважину и молюсь, чтобы он повернулся, и он поворачивается! Я распахиваю тяжелую дверь и в последний раз оглядываюсь. Мужчина, который преследовал меня, сейчас на расстоянии нескольких домов от меня. Слышу, как хлопает за мной тяжелая входная дверь и, слава Богу, щелкает замок.

Теперь я в безопасности. Моя грудь едва не разрывается от облегчения. «Все позади, Кейт. Слава Богу!»

Я вдруг чувствую, что мой мокрый от пота свитер прилип к спине. «Этому надо положить конец. Тебе следует к кому-нибудь обратиться, Кейт». Я настолько успокаиваюсь, что даже начинаю плакать.

Но к кому мне обратиться?

В полицию? Они врали мне с самого начала. К самой близкой подруге? Она борется за свою жизнь в больнице в Нью-Йорке. Это уж точно никакой не сон.

К семье? «Твоя семья пропала, Кейт. Навсегда».

Да и поздно уже что-либо предпринимать.

Я вхожу в лифт и нажимаю кнопку своего этажа. Седьмой. Лифт у нас напоминает товарный поезд, так же грохочет на каждом этаже. Я мечтаю зайти в свою квартиру и запереть за собой дверь.

На седьмом этаже лифт вздрагивает и останавливается. Все позади. Я в безопасности. Распахиваю металлическую калитку, хватаю ключи и открываю тяжелую входную дверь.

Передо мной стоят двое мужчин.

Я пытаюсь закричать, но какой смысл? Никто меня не услышит. Я делаю шаг назад. Кровь во мне леденеет. Все, на что я способна, – это смотреть в их глаза.

Я знаю, они пришли убить меня.

Одного я не знаю – кто их прислал: мой отец, колумбийцы или ФБР.

В то утро, когда жизнь Бенджамина Рааба начала разваливаться, цена на золото поднялась на два процента.

Он откинулся в кресле в своем роскошном офисе, глядя вниз на Сорок седьмую улицу и прижав к уху телефонную трубку.

– Я жду, Радж…

У Рааба был контракт на две тысячи фунтов золота. Более миллиона долларов. Индийцы были его самыми крупными клиентами, одними из самых крупных экспортеров драгоценностей в мире. Два процента. Он взглянул на экран. Тридцать тысяч долларов. Еще до ленча.

– Решайся, Радж, – настаивал Рааб. – Моя дочь сегодня выходит замуж. Я бы хотел успеть…

– Кэти выходит замуж? – Казалось, индиец обиделся. – Бен, ты никогда не говорил…

– Это я пошутил, Радж. Если она выйдет замуж, ты будешь среди приглашенных. Но давай, Радж, решайся… речь ведь идет о золоте, не пастрами. Оно никогда не портится.

Это было его работой. Рааб торговал золотом. Уже двадцать лет он владел торговой компанией, расположенной рядом с алмазным районом Нью-Йорка. Начал он много лет назад, скупая остатки у семейных компаний, которые переставали существовать. Теперь он поставлял золото половине дилеров Нью-Йорка, а также большому числу экспортеров драгоценностей во всем мире.

Все в этом бизнесе его знали. Ему никогда не удается купить индюшачью ногу в магазине деликатесов без того, чтобы наглый, толстый хасид не влез в его кабинку и не сообщил потрясающие новости о великолепном бриллианте, который он хочет продать. (Хотя они всегда утверждали, что являются только посредниками.) Или чтобы к нему не подошел один из курьеров-пуэрториканцев, чтобы поблагодарить за присланные на свадьбу цветы. Или китаец, жаждущий немного заработать на колебаниях курса доллара. Или австралиец, надоедающий ему своими необработанными камнями, годными только для промышленных целей.

«Мне повезло», – всегда говорил Рааб. У него были жена, которая его обожала, трое прекрасных ребятишек, которыми он гордился. У него был дом в Ларчмонте (куда больше, чем простой дом) с видом на Лонг-Айленд, «феррари», на котором Рааб однажды участвовал в гонке в Лайм-Роке, занимающий почетное место среди других пяти машин в гараже, не говоря уже о ложе на стадионе «Янки».

В офис вошла Бетси, секретарша, работавшая у него уже двадцать лет, с подносом, на котором стоял специальный салат и лежала салфетка. Рааб считал, что салфетка – лучший способ защитить галстуки от Гермеса от жирных пятен. Она закатила глаза:

– Все еще Радж?..

Бенджамин пожал плечами, взглядом показывая ей на блокнот, где он уже написал окончательную сумму сделки – $648.50. Он знал, что покупатель согласится. Радж всегда соглашался. Они этими танцами занимались уже много лет. Но неужели ему еще долго придется разыгрывать такие спектакли?

– Ладно, друг мой. – Покупатель-индиец вздохнул, сдаваясь. – Будем считать, что мы договорились.

– Bay, Радж. – Рааб сделал вид, что вздохнул с облегчением. – «Файнэншиэл таймс» уже у дверей, надеется на эксклюзивное интервью.

Индиец тоже рассмеялся, и они заключили сделку: $648.50, как и было написано в блокноте.

Бетси улыбнулась.

– Он повторяет это каждый раз, не правда ли? – заметила она, кладя на стол рядом с тарелкой две яркие брошюры туристических агентств.

Рааб заткнул салфетку за ворот своей розовой рубашки фирмы «Томас Пинк».

– Пятнадцать лет.

Достаточно зайти в плотно заставленный офис Рааба, чтобы узнать все о нем. Все стены там увешаны грамотами и портретами Шарон, его жены, и детей – Кейт, старшей, которая окончила Университет Брауна, шестнадцатилетней Эмили, известной в стране спортсменки, и Джастина, двумя годами младше, а также фотографиями, привезенными из многочисленных семейных путешествий.

Вилла в Тоскане. Сафари в Кении. Катание на лыжах в Куршевеле во французских Альпах. Бен в водительском костюме с Ричардом Петти в школе вождения «порше».

Именно этим он и занимался во время ленча. Планировал их следующее путешествие. Может, в Анды? Затем замечательный тур пешком по Патагонии. Скоро двадцать пятая годовщина их свадьбы. Шарон всегда мечтала о Патагонии.

– В моей следующей жизни, – сказала Бетси, закрывая дверь, – я постараюсь стать одним из ваших детей.

– В следующей жизни, – крикнул ей вслед Рааб, – я бы тоже этого хотел!