Читаем Голландский самурай онлайн бесплатно

«Роберт Сан-Мигель — редкая скотина», — подумал Тоши и нажал на «Ответить всем».

«Хай, Роберт, — настучал он быстро, — несмотря на то что СПП версии УКК не может быть внедрен без АПК ИДМ, я настаиваю на повторной валидации РВМСиК. Расписание моей группы не позволяет включить СПП без ППОЗО, и я считаю иное временное распределение неразумным и неэффективным. Кстати, внедрение лингвистического пакета третьего уровня назначено на 18 декабря».

Он перечитал, удовлетворенно вздохнул и добавил фирменное:

«С немеркнущим уважением, Кимитоши Сато, менеджер группы разработки».

«Немеркнущее уважение» он придумал, когда поступил работать в контору. Тоши родился в Редмонде, вырос в Сакраменто и по-японски говорил с журчащим калифорнийским акцентом. В конторе он, однако, считался экзотическим персонажем и имидж как мог поддерживал.

«Роберт Сан-Мигель — редкая скотина. Яйца у него словно апельсины, — пробормотал Тоши. — Мерзавец. Подставил полсотни человек запросто так, добро бы выгода какая была». Он укоризненно покачал головой и открыл следующее письмо.

«Тоши, группа из Техаса приезжает в четверг. Я уже буду в отпуске, так что развлекать их тебе. Не забудь собрать все чеки. Бюджет есть, но не шикуйте там особо».

«Редкая скотина, — с раздражением подумал Кимитош-сан, — и я его еще и развлекай».

У Роберта оказалась бородка как у настоящего Сан-Мигеля, и весь он был такой коричневый и блестящий, что Тоши сразу забыл и про то, что Роберт — редкая скотина и подставил его как мальчишку, и про то, что было велено не шиковать, и про то, что он уже сравнительно немолодой человек, уважаемый специалист. Честно сказать, он вообще мало что помнил, разве то, что Роберт Сан-Мигель мягким басом предложил называть его Робом.

Поэтому сначала они пошли во французский ресторан, потом в какой-то новомодный бар со стеклянными светящимися столиками. В стекло столешниц были впаяны старые микросхемы. Роб углядел одну, маленькую, синюю, и растрогался:

— У меня в первой машине такая память была… Ты не серчай, на меня самого знаешь как давили?

— И у меня, — еще более растроганно ответил Тоши. — Да что я, не понимаю, что ли? Выпьем!

Потом они, кажется, ходили на каток. А может, в зоопарк, Тоши не помнил. Потом вся группа куда-то делась, было уже темно, и они с Робом очутились почему-то на автобусном вокзале, на скамеечке, и Роб, жарко дыша Тоши в ухо, говорил тихо и быстро, Тоши не слышал слов, слышал только голос — глубокий и глухой. От Роба пахло горячим песком, лошадьми и мускусом. А может, это все Тоши показалось.

— Я тут живу недалеко, — сказал Тоши, едва ворочая языком, — могу показать, как живет настоящий житель мега… по… полиса… пега… молиса. Тут тебе не Техас!

— Пижон, — пьяно хохотнул Роб. — Метросексуал, фак ю. Веди, показывай свои хоромы.

И Тоши, кажется, повел. Впрочем, он ни в чем не был уверен.

Тоши почувствовал, что лежит на чем-то упругом и плотном. Чьей-то оливковой гладкой руке. С трудом двигая глазами, он прошелся взглядом по всей руке от пальцев к плечу. Рука росла из плотного темного тела. Тело пошевелилось, и мягкий бас где-то чуть выше Тошиного уха пророкотал:

— Тоши-сан, который час?

— Полседьмого, — механически ответил Тоши и едва сдержался, чтобы не спросить: «А ты кто такой?»

— А ты далеко от работы живешь? — продолжал бас.

Тоши повернул затекшую шею и посмотрел в сияющие черные глаза Роберта Сан-Мигеля.

— Десять минут на такси, — ответил Тоши, — а что?

— Да у нас еще вагон времени, — пробасил Роб, приподнимаясь на локте. — А у тебя веснушки, оказывается.

— Я на четверть голландец, — ответил Тоши.

Роб захохотал и перекатился на другой бок.

— Ну погоди, голландец, — сказал он, — вот я сейчас тебя.

Тоши окончательно проснулся только в ванной. В зеркале отражался он, зубная щетка, кусочек кровати и Роб, пытающийся откусить ему ухо.

— Я тебя люблю, — неожиданно сказал Тоши и сам удивился.

— И я, — как-то даже растерянно ответил Роб. — Переезжай к нам в Техас, Тоши-сан.

Тоши ничего не ответил, Роб понял, что сморозил глупость.

— Наоборот, — возразил Тоши, — наоборот.

— Ебанутые западные жители, — поморщился Роб.

— Я тебе обещаю, — сказал Тоши, — к понедельнику ты решишь переезжать. Сюда все решают переезжать. Я, блин, плачу две штуки в месяц за эту норку. Именно потому, что все решили, что здесь хорошо.

— А что, классная норка. Вполне хватит на двоих, как ты думаешь? — спросил Роб нарочито небрежным тоном и оглядел студию.

— Так а я тебе про что? — горячо подтвердил Тоши.

— А хозяева?

— Что хозяева?

— Нууу… — неопределенно протянул Роб.

— Здесь тебе не Техас, — гордо ответил Тоши.

— И то, — задумчиво протянул Роб, — и то… А что значит «сан», кстати?

— Мистер, — рассеянно ответил Тоши. — Мистер. Господин.

— Мессир. Начальник. Хозяин. Повелитель, — продолжил Роб. — Господь бог, практически. Распечатаю твою фотку, повешу на стенку, буду молиться.

— Дурак, — сказал Тоши. — Дурак ты, Роберт-сан. Лучше переезжай скорее.

— Уговори меня, — сказал Роб. — Улести, умасли, соврати, искуси. Меня уже лет триста никто не искушал.

— Вечером, — пообещал Тоши, — вечером искусаю, договорились. У нас собрание через двадцать минут.

Они отсидели собрание, потом еще одно, потом корпоративный ланч, потом еще какое-то общее собрание со слайдами. Пятница оказалась просто бесконечной. Тоши сидел рядом с Робом, тайком нюхал мускус и нагретый песок и мучительно краснел в ответ на каждый вопрос — ему казалось, что, как только он откроет рот, Все Сразу Все Увидят, гнусно захихикают и отведут глаза. От Роба исходил сухой жар, Тоши даже казалось, что воздух вокруг него немного дрожит, словно над нагретой солнцем пустыней.

Роб же как будто и не замечал ничего — болтал с коллегами, докладывал на собраниях и с аппетитом уплел свой ланч и половину Тошиного. Тоши есть не мог, только сглатывал истерически и глазами стрелял. Вид у него был настолько неважный, что Джон, старший менеджер, сам посоветовал ему пойти домой и отлежаться.

— Выглядишь отвратительно, — сказал Джон, — у тебя, часом, не грипп ли? Иди домой.

Тоши ехал домой и волновался. А вдруг он не позвонит? И очень даже просто. Вчера они оба пьяные были в сосиску. А утром поди проспался — и увидел, что и видеть-то особо нечего. Ручки и ножки у Тоши были маленькие, как у девочки, плечики узенькие. Зубы так себе… Да и рожа, прямо скажем… Веснушки эти идиотские, и эта манерная привычка голову наклонять по-птичьи… Фу. И руками он размахивает по-дурацки, чисто клоун. Не говоря уже про Это. Это Тоши волновало сильнее всего. Роб-то наверняка такого повидал, такого! А у него, у Тоши, ни фантазии особенной, ни этого. И пахнет от него вечно как-то неправильно, мойся-не мойся… И рубашку сегодня розовую он напялил, зачем, спрашивается? Он и не любит розовые рубашки. Ну зачем было человека шокировать? А у Роба в Техасе наверняка настоящий мужик, волосатый, в ливайсах, в сапогах таких… С двумя кольтами за пазухой.

«Постараюсь свалить через час», — пискнула смска от Роба.

«Чем займемся?» — набил Тоши, сразу забыв все мрачные мысли.

«В шахматы играть будем, — ответил Роб. — Или шашки», — добавил он через минуту.

До самой ночи они не вылезали из постели, а потом Роб вдруг сказал:

— Я хочу тобой похвастаться. Пошли куда-нибудь. Танцевать или в бар просто. Куда угодно. Я хочу, чтобы все видели, что ты у меня есть.

— Было бы чем хвастаться, — попытался уклониться Тоши.

— Я еще никем никогда не хвастался, — очень серьезно ответил Роб. — Ты себе не вполне представляешь, как это — жить в Далласе. В смысле, мне жить в Далласе.

На Кастро оказалась слишком громкая музыка, в стрейтбарах на шестой — слишком пахло травой и было слишком много крошечных вертлявых азиатских девочек, на Брайант уже все позакрывали. В конце концов они почти решили вернуться ближе к дому и посидеть в «Дурацкой Мухе» — тихом баре по соседству.

— О! Джилберт-стрит, — Роб указал на табличку с названием улицы. — Мне говорили, на Джилберт есть охрененный бар. И там подают такой коктейль…

— Найдем? — храбро предложил Тоши и, не раздумывая, шагнул в темный переулок.

Джилберт-стрит была и не улицей вовсе — так, длинным темным проходом между домами. Они шли уже минут пятнадцать, почти в полной темноте, на ощупь обходя выставленные на улицу мусорные пакеты и озираясь.

— Может, ну его? — спросил Тоши нерешительно. — Пойдем в «Муху»?

— Погоди, сейчас найдем, — подбодрил его Роб. — Вон там — это не дверь светится?

Это действительно была дверь, а над дверью — тускло светящаяся вывеска. «Джуманджи. Кафе-клуб». На входе дежурил здоровенный черный детина.

— Можно войти? — робко спросил Тоши. — Или это частная вечеринка?

Охранник равнодушно пожал плечами и подвинулся, пропуская их внутрь. Тяжелая дверь приоткрылась и мягко захлопнулась.

— Ой, — тихо сказал Тоши.

За дверью заведения были городские задворки, пахло мусорными баками, кошками, немытым телом и марихуаной. Внутри оказались обшитые деревянными панелями стены, стеллажи с увесистыми томами в тисненой коже, мягкие кресла, пушистый ковер, приглушенные разговоры и слоистый табачный дым — то ли сигарный, то ли трубочный. Английский клуб времен королевы Анны. Наваждение какое-то.

Не успели любовники как следует удивиться, как бесшумно выросший за их спинами официант уже вел их к столику, предварительно осведомившись у господ, будут ли они только суп или также и основное блюдо. Странность этого вопроса вывела Роба из оцепенения.

— А… что вы посоветуете? — не своим голосом выдавил он. — Мы… ну не знаем, мы никогда…

— Не извольте беспокоиться, все когда-то случается в первый раз, сэр… Сан-Мигель, — ответил официант, тонко улыбаясь, и покосился на именной значок на Робертовой куртке.

— Доступное волшебство, — улыбнулся в ответ Роб. — Так что же вы нам посоветуете, сэр… Паланеску? — И он в свою очередь повел бровью на значок официанта.

— Иозеф, — любезно кивнул официант. — Господа, я польщен, но я теряюсь. Наши посетители обычно твердо знают, за чем пришли…

— Все когда-то случается в первый раз. — Роб явно наслаждался происходящим.

— Ну… суп абсолютно безопасен, — непонятно ответил официант, — но и удовольствие, конечно, несравнимо.

— Мы будем основное блюдо, — решительно сказал Тоши.

— Тогда вам в голубую гостиную, — сказал официант, — проходите сюда, пожалуйста.

Они выбрали столик у камина, уселись в огромные вольтеровские кресла, и Роберт сделал попытку положить ноги на стол.

— Это Роберт Сан-Мигель, он из Техаса, лошадь он во дворе привязал, — ядовито заметил Тоши.

— Извини, — Роб сел по-человечески. — Как-то на меня обстановочка действует… расслабляюще. У них тут и курить можно!

— Фантастика, — подтвердил Тоши.

Снова появился давешний официант, на этот раз с подносом, на котором было два бокала вина и почему-то черная шляпа-цилиндр. Не говоря ни слова, официант поставил бокалы на стол и, учтиво наклонившись, доверительно прошептал:

— Господа, наверное, уже знают о наших правилах?

— Господа здесь в первый раз, — сварливо ответил Тоши. Официант действовал ему на нервы. Он был слишком высокий, слишком лощеный и слишком явно заигрывал с Робом.

— В таком случае, — ничуть не смутившись, продолжал официант, — я вас введу в курс дела. Вы разрешите присесть?

— Так вот, — приятно улыбаясь, говорил мистер Паланеску, — видите ли, юноши, это не совсем ресторан. Это, скорее, клуб, и его посещают по рекомендациям. Но раз уж Фрэнк вас впустил… — официант пожал плечами, — короче, правила клуба таковы. В начале вечера все участники… то есть все, кто выбирает основное блюдо, разумеется… пишут свои имена вот на этих карточках, — он продемонстрировал красивые белые карточки, — и кладут их вот в эту шляпу, — он показал цилиндр. Потом мы проводим жеребьевку…

Официант не окончил фразы и махнул рукой — мол, ну дальше все ясно.

— Так, и что дальше-то? — спросил Тоши, раздражаясь все сильнее. — Когда еду-то можно будет заказывать?

Официант посмотрел на него как на умственно отсталого, но милого ребенка.

— Дальше, разумеется, я вытаскиваю одну из карточек, и тот, чья карточка выпала, отправляется на кухню… А мы наслаждаемся великолепной трапезой, — пояснил он, улыбаясь.

— Мы его едим, что ли? — криво усмехнулся Роберт. — Выбираем по жребию, кого бы нам сегодня скушать?

— В некотором смысле, — замялся официант и, кинув взгляд на ошарашенные лица любовников, торопливо пояснил: — Выбранный уходит на кухню и вместе с поваром, ну то есть барменом… готовит наш фирменный коктейль. Считается, что через руки повара в трапезу переходит часть его души. Поэтому действительно можно сказать, что каждый из нас сегодня съест частичку того, кого выберет шляпа… но, разумеется, исключительно в аллегорическом смысле.

— Красиво, — восхитился Роберт.

Тоши молча взял карточку и покрутил в руках.

— Можно написать любой идентификатор, — любезно подсказал мистер Паланеску, — имя, кличку, номер… Просто чтобы вы знали, что это вы. Гарантируется полная анонимность, разумеется.

«Бред какой-то», — подумал Тоши.

Роб, улыбаясь во весь рот, уже писал что-то на карточке. Официант, изящно изогнувшись, подставил цилиндр, Роб небрежным жестом закинул туда бумажку. Официант кивнул и исчез.

— Тоши-сан, — улыбаясь, сказал Роб, — развеселись! Я за тебя тоже бумажку написал.

— Да ну, фигня какая, — надулся Тоши. — И этот черт прилизанный с тобой кокетничает.

— Мне показалось, что он с тобой кокетничает, — в тон ему ответил Роб, — и я уже собирался дать вам обоим в глаз, но он почувствовал неладное и смылся.

— Чего ему со мной кокетничать, — мрачно пробормотал Тоши, — было бы на что силы тратить.

— Ты дурак, Тоши-сан, — Роб взял обе Тошины руки в свои и прижался к ним лбом. — И ты абсолютно прав. Нечего мне делать в этом Техасе, — добавил он, глядя снизу вверх. — Только надо дела уладить. Это недели две займет, не меньше. И потом… мне ведь увольняться придется.

— Проживем, — буркнул Тоши, — тоже мне проблема.

— Я на бумажках написал «Голландский Самурай» и «Архангел Михаил», — продолжал Роб как ни в чем не бывало.

Тоши расхохотался на весь клуб и больше ни на что не сердился.

Раздался тихий звук гонга. В центре полутемной гостиной загорелось пятно прожектора, в него, картинно раскинув руки, вошел мистер Паланеску.

— Доброй ночи, господа, — объявил он, — мы начинаем.

Посетители с готовностью поднялись с мест и собрались вокруг официанта, образовав широкий вежливый круг. Гости были на удивление разные — мужчины и женщины всех цветов кожи, старые и молодые, одетые в вечернюю одежду и буднично. И у всех у них в лицах было что-то общее, какая-то радостная обеспокоенность. Тоши вспомнил — точно такие лица были у его одноклассников, когда они в школьном туалете раскуривали один косяк на целую компанию. Пока первый счастливчик неторопливо выдыхал, остальные смотрели на него вот именно таким взглядом. Радостным от предвкушения удовольствия и тревожным, оттого что одного косяка на всех может не хватить.

Мистер Паланеску театральным жестом выхватил из кармана одну черную перчатку, надел, второй рукой подхватил с подноса цилиндр и продемонстрировал публике его содержимое.

— Тридцать пять, господа! — воскликнул официант. — Сегодня нас очень много, и это прекрасно.

Гости сдержанно, но сердечно захлопали.