<p>Максимилиан Волошин</p><p>ГОДЫ СТРАНСТВИЙ</p><p>Стихотворения 1900–1910</p><p>I. ГОДЫ СТРАНСТВИЙ</p>
Якову Александровичу Глотову
…И мир, как море пред зарею,И я иду по лону вод,И подо мной и надо мноюТрепещет звездный небосвод…<p>ПУСТЫНЯ</p>Монмартр… Внизу ревет Париж —Коричневато-серый, синий…Уступы каменистых крышСлились в равнины темных линий.То купол зданья, то соборВстает из синего тумана.И в ветре чуется просторВолны соленой океана…Но мне мерещится порой,Как дальних дней воспоминанье,Пустыни вечной и немойНенарушимое молчанье.Раскалена, обнажена,Под небом, выцветшим от зноя,Весь день без мысли и без снаВ полубреду лежит она,И нет движенья, нет покоя…Застывший зной. Устал верблюд.Пески. Извивы желтых линий.Миражи бледные встают —Галлюцинации Пустыни.И в них мерещатся зубцыСтаринных башен. Из туманаГорят цветные изразцыДворцов и храмов Тамерлана.И тени мертвых городовУныло бродят по равнинеНеостывающих песков,Как вечный бред больной Пустыни.Царевна в сказке, — словом властнымСтепь околдованная спит,Храня проклятой жабы видПод взглядом солнца, злым и страстным.Но только мертвый зной спадетИ брызнет кровь лучей с заката —Пустыня вспыхнет, оживет,Струями пламени объята.Вся степь горит — и здесь, и там,Полна огня, полна движений,И фиолетовые тениТекут по огненным полям.Да одиноко городищаЧернеют жутко средь степей:Забытых дел, умолкших днейНенарушимые кладбища.И тлеет медленно закат,Усталый конь бодрее скачет,Копыта мерно говорят,Степной джюсан звенит и плачет.Пустыня спит, и мысль растет…И тихо всё во всей Пустыне:Широкий звездный небосводДа аромат степной полыни…
1901
Ташкент — Париж
<p>В ВАГОНЕ</p>Снова дорога. И с силой магическойВсё это вновь охватило меня:Грохот, носильщики, свет электрический,Крики, прощанья, свистки, суетня…Снова вагоны едва освещенные,Тусклые пятна теней,Лица склоненныеСпящих людей.Мерный, вечный,Бесконечный,ОднотонныйШум колес.Шепот сонныйВ мир бездонныйМысль унес…Жизнь… работа…Где-то, кто-тоВечно что-тоВсё стучит.Ти-та… то-та…Вечно что-тоМысли соннойГоворит.Так вот в ушах и долбит и стучит это:Ти-та-та, та-та-та… та-та-та… ти-та-та…Мысли с рыданьями ветра сплетаются,Поезд гремит, перегнать их старается…Чудится, еду в России я…Тысячи верст впереди.Ночь неприютная, темная.Станция в поле… Огни ее —Глазки усталые, томные —Шепчут: «Иди…»Страх это? Горе? Раздумье? Иль что ж это?Новое близится, старое прожито.Прожито — отжито. Вынуто — выпито…Ти-та-та… та-та-та… та-та-та… ти-та-та…Чудится степь бесконечная…Поезд по степи идет.В вихре рыданий и стоновСлышится песенка вечная.Скользкие стены вагоновДождик сечет.Песенкой этой всё в жизни кончается,Ею же новое вновь начинается,И бесконечно звучит и стучит это:Ти-та-та… та-та-та… та-та-та… ти-та-та…Странником вечнымВ пути бесконечномСтранствуя целые годы,Вечно стремлюсь я,Верую в счастье,И лишь в ненастьеВ шуме ночной непогодыВеет далекою Русью.Мысли с рыданьями ветра сплетаются,С шумом колес однотонным сливаются,И безнадежно звучит и стучит это:Ти-та-та… та-та-та… та-та-та… ти-та-та…
Май 1901
В поезде между Парижем и Тулузой
<p>КАСТАНЬЕТЫ</p>
Е. С. Кругликовой
Из страны, где солнца светЛьется с неба жгуч и ярок,Я привез себе в подарокПару звонких кастаньет.Беспокойны, говорливы,Отбивая звонкий стих, —Из груди сухой оливыСталью вырезали их.Щедро лентами одетыС этой южной пестротой;В них живет испанский зной,В них сокрыт кусочек света.И когда Париж огромныйВесь оденется в туман,В мутный вечер, на диванЛягу я в мансарде темной,И напомнят мне онеИ волны морской извивы,И дрожащий луч на дне,И узлистый ствол оливы,Вечер в комнате простой,Силуэт седой колдуньи,И красавицы плясуньиСтан и гибкий и живой,Танец быстрый, голос звонкий,Грациозный и простой,С этой южной, с этой тонкойСтрекозиной красотой.И танцоры идут в ряд,Облитые красным светом,И гитары говорятВ такт трескучим кастаньетам,Словно щелканье цикадВ жгучий полдень жарким летом.
Июль 1901
Маllorса. Valdemosa.
<p>VIA MALA</p>Там с вершин отвесныхЛедники сползают,Там дороги в тесныхЩелях пролегают.Там немые кручиНе дают простору,Грозовые тучиОбнимают гору.Лапы темных елейМягки и широки,В душной мгле ущелийМечутся потоки.В буйном гневе свирепея,Там грохочет Рейн.Здесь ли ты жила, о фея —Раутенделейн?
1899
Тузис
<p>ТАНГЕЙЗЕР</p>Смертный, избранный богиней,Чтобы свергнуть гнет оков,Проклинает мир прекрасныйСветлых эллинских богов.Гордый лик богини гневной.Бури яростный полет.Полный мрак. Раскаты грома…И исчез Венерин грот.И певец один на воле,И простор лугов окрест,И у ног его долина,Перед ним высокий крест.Меркнут розовые горы,Веет миром от лугов,Веет миром от старинныхОстрокрыших городков.На холмах в лучах закатаКупы мирные дерев,И растет спокойный, стройныйПримиряющий напев.И чуть слышен вздох органаВ глубине резных церквей,Точно отблеск золотистыйУмирающих лучей.
1901
Андорра
<p>ВЕНЕЦИЯ</p>Резные фасады, узорные зданьяНа алом пожаре закатного станаПечальны и строги, как фрески Орканья, —Горят перламутром в отливах тумана…Устало мерцают в отливах туманаДалеких лагун огневые сверканья…Вечернее солнце, как алая рана…На всем бесконечная грусть увяданья.О пышность паденья, о грусть увяданья!Шелков Веронеза закатная Кана,Парчи Тинторето… и в тучах мерцаньяОсенних и медных тонов Тициана…Как осенью листья с картин ТицианаЦветы облетают… Последнюю дань яНесу облетевшим страницам романа,В каналах следя отраженные зданья…Венеции скорбной узорные зданьяГорят перламутром в отливах тумана.На всем бесконечная грусть увяданьяОсенних и медных тонов Тициана.
<1902, 1910>
<p>НА ФОРУМЕ</p>Арка… Разбитый карниз,Своды, колонны и стены.Это обломки кулисСломанной сцены.Здесь пьедесталы колонн,Там возвышается ростра,Где говорил ЦицеронПлавно, красиво и остро.Между разбитых камнейЯщериц быстрых движенье.Зной неподвижных лучей,Струйки немолчное пенье.Зданье на холм поднялосьЦепью изогнутых линий.В кружеве легких мимозОчерки царственных пиний.Вечер… И форум молчит.Вижу мерцанье зари я.В воздухе ясном звучит: Ave Maria!
