Читаем Гнездилище онлайн бесплатно

Отец говорит, что чувство падения во сне — это вполне обычное явление. Просто спящий человек иногда ошибается в ощущениях и воспринимает любое телодвижение как внезапный провал в пустоту. Засыпая, мы часто непроизвольно подёргиваемся. Утомлённый тревогой и переживаниями мозг может посчитать эти движения падением. Поэтому человек просыпается с тут же придуманным воспоминанием о сне, в котором он, например, неудачно шагнул с лестницы.

Сергей был удивлён, когда узнал, что сон может быть придуманным на лету, при пробуждении.

Блоха направил рогатку вверх, растянул резинку почти на полный размах рук и отпустил. Скобка из тонкой проволоки вроде бы перелетела крышу панельной десятиэтажки. Сергей был уверен в этом, хотя толком и не разглядел.

— Ого!

— Я ж говорил, — ответил довольный Блоха. — А теперь ты.

У него была рогатка из толстой алюминиевой проволоки, с рукояткой, обмотанной изолентой, и со жгутом, взятым из домашней аптечки. Сергей же был обладателем самострела в виде дощечки с куском резинки от трусов и прищепкой. С одной стороны, по бокам, прибита резинка, с другой, и более мелкими гвоздиками — прищепка. Заряжалось это орудие мелким камешком, который был зажат прищепкой вместе с резинкой. Сергей поднял самострел под углом вверх и нажал на «спусковой крючок». Камешек долетел до четвёртого этажа и звякнул по стеклу окна. Блоха прыснул от смеха. А Сергею показалось, что за окном кто-то пошевелился.

— Сваливаем! — крикнул Сергей, и друзья поспешили скрыться в соседнем дворе, где вскоре засели под вишней, окружённой кустарником. Это был своеобразный зелёный шатёр, хорошо скрывающий двух тощих мальчишек одиннадцати лет и дающий им тенистую прохладу посреди позднего июльского дня. Одно из любимых тайных мест для детворы из окрестных дворов.

— Надо жгут хороший и крючок сделать по-другому, снизу, — поучал Блоха. Он сидел на высоте в полтора метра над землёй, на развилке ствола дерева. В руке у него была пара вишен — всё, что удалось сорвать.

— Да знаю я. И так нормально, — ответил Сергей, сидевший на земле. — Захочу — сделаю. Кинь вишенку.

— Зюзя идёт, — сказал Блоха и запихнул обе вишни в рот.

— Где? — Сергей встал и закрутил головой.

— Да вон, — поморщившись, ответил его друг и потряс веткой с той стороны, куда надо было смотреть. Теперь и Сергей увидел Зюзю, полноватого мальчика в варёнках и жёлтой футболке. Он неспешно брёл вдоль своей пятиэтажки и лениво рубил по кустам «саблей» — длинным стеблем бурьяна.

— С пустыря идёт, — заметил Блоха и добавил: — Жарища, а он понтуется в джинсах.

Они оба были в шортах. Надо сказать, что друзья немного недолюбливали Зюзю. Он был старше на год, нагловато себя вёл и часто стремился верховодить во всех их начинаниях. Кроме того, он в своё время сумел победить в драке их обоих. По очереди.

— А давай пульнём в него из рогатки! — загорелся идеей Сергей.

— Опасно…

— Да не, ты не со всей силы, и не скобой, — не отступал Сергей. Он протянул вверх руку с вишней на ладони.

— А чё просил вишенку? Вона, сам зажабил, — недовольно пробурчал Блоха, но вишню взял.

— Да я знал, что ты сам жид, не поделишься. Пуляй, пока не ушёл.

Зюзя уже стоял напротив своего подъезда, явно подумывая идти домой. Блоха быстро натянул резинку рогатки вместе с вишней. Помедлил, прицеливаясь, и отпустил. Щёлкнуло. На деревянной двери подъезда расцвела красная клякса. В метре от цели. Цель вздрогнула и заозиралась по сторонам.

— Я же говорил, не сильно, — тихо возмутился Сергей. Зюзя, похоже, услышал. Выражение его лица с растерянного сменилось на победное. Обогнув лавочку и клумбу, он подбежал к укрытию неприятеля и воскликнул, вглядываясь в гущу листьев:

— Оу, щет! Псих и Блоха! Хана вам! — и полез сквозь кусты.

Состоялась короткая схватка. Сергей бегал вокруг ствола, уворачиваясь от сабли. А Блоха пригибал ветки, пытаясь хлестнуть ими сверху по голове Зюзи. В итоге Блоха получил стеблем по ляжке, Сергей — довольно неприятный укол в живот («Туши!» — вопил Зюзя). Ну, а их противник отделался оттоптанной ногой и тем, что его саблю сломали пополам. Далее состоялось быстрое примирение. Ведь ссориться было невыгодно никому — в последние несколько дней всё никак не удавалось собраться компанией для какого-либо дела. Многие мальчишки разъехались по деревням и дачам. Так что теперь все трое сидели под вишней и как ни в чём не бывало обсуждали различные варианты конструкции самострела. Затем разговор перешёл на тему «чем бы заняться».

— Полезем к вам на чердак, — предложил Зюзя.

— Не, нас запалили в прошлый раз. Теперь там замок повесили, — отверг предложение Блоха.

— Щет! Тогда, может, на Волгу пойдём? Купаться.

— Далеко переться. Неохота, — возразил Сергей.

— О, Юрец рассказывал, что видел, как мертвеца из воды достают, на набережной, — решил поделиться историей Блоха. — Парень какой-то нырнул с парапета и не всплыл. Головой ударился. Там все купаются и ныряют тоже. А вот он как-то не так прыгнул. Водолазы искали. Вытащили вечером уже. Он весь синий и как манекен застыл. Его водолаз под мышкой нёс…

— Гонишь!

— Я те говорю, Серый. Это называется… трупное окаменение.

— Окоченение, балда!

— Ну да, окоченение. А ещё у него весь лоб в крови был.

— Это чё, — встрял Зюзя. — А вот у меня сестра в деревне есть, она видела, как мужика машина переехала. Кишки по всей дороге лежали. Метров на сто. С песком перемешанные. И кровища везде.

— Фу! Трубец какой-то!

— Отец говорит, что все мы — мясо, и в этом нет ничего страшного, — внезапно выдал Сергей. Друзья переглянулись, а он почувствовал какое-то странное и мимолётное ощущение отчуждения от всего вокруг. Возникло неловкое молчание. А потом Блоха протянул:

— Дааа…

— А пойдём на пустырь, — сказал Зюзя. — Там опять экскаватор стоит. Без никого.

— Видели уже.

— Лазили по нему.

— А мы ещё раз, — настаивал Зюзя. — Мы керосин с него сольём!

— Зачем?

— Затем! Факелы сделаем!

— Прикольно! — встрепенулся Блоха. — Только нужна темнота, чтобы их зажигать.

— До вечера долго. И темнеет не сильно, — засомневался Сергей.

— А мы в подвал пойдём, — заявил довольный собой Зюзя. — В тот, где пропеллер во тьме крутится и всем головы отрубает. Ну, или что там ещё страшное происходит. Вы же про него сами рассказывали.

Эта идея пришлась всем по душе. Сергей и Блоха жили в кирпичной пятиэтажке-хрущёвке, построенной буквой П. Одна из «палочек» этой буквы находилась почти в аварийном состоянии. В первом подъезде этой части здания и находился тот самый подвал. Полузатопленный и полузаброшенный. Другие подземные сараи были либо неинтересны, либо хорошо заперты. Но этот в последнее время стал всё чаще привлекать внимание детворы и служить темой различных историй о чудовищах, смертельных ловушках и маньяках, скрывающихся в темноте. Так что ребятам предстояло весьма интересное и страшное приключение. Воодушевлённые этим, они выбрались из-под вишни и направились к мусорке в поисках материала для факелов. Мусорные баки стояли неподалёку, около трансформаторной будки. К сожалению, в них не нашлось никакого тряпья. Только бутылка из-под лимонада, в которую решили слить горючее.

— У нас дома есть тряпки, — заявил Блоха. — Я быстро! Серый, можешь не идти.

— Окей, мы тогда в десятиэтажке поищем, — ответил Зюзя, и ребята разошлись.

В каждом из восьми подъездов десятиэтажки был свой мусоропровод и контейнер в отсеке, находящемся слева от входа. Воняло оттуда жутко. Почему-то намного хуже, чем от обычной помойки. Зюзя и Сергей не смогли толком подступиться к вонючим горам мусора и решили довольствоваться куском мешковины, выдернутым из щели между дверьми первого же отсека. К тому же, какая-то тётка внезапно закричала на них из окна на четвёртом этаже. Мол, уходите отсюда, хулиганы. Они и ушли. Обратно к вишне. Вскоре к ним присоединился Блоха. Он притащил целый ворох подозрительных тряпок. Подозрительных, потому что некоторые из них имели дырки посередине.

— Ты что, половые тряпки натырил, что ли? — усмехнулся Зюзя.

— Не важно, главное — результат, — ответил Блоха. — Пошли уже.

— Подождите. Забыл, — вдруг сказал Зюзя. — А как сливать-то будем? Трубочка нужна.

— Точно! И длинная, у экскаватора бензобак — во! — Блоха поднял руку вверх, показывая большую глубину.

— Опять искать. Щет!

— А мы без трубочки, — произнёс Сергей. — Прям так будем макать факелы. Раз бак такой большой, значит, влезут.

— Круто! — обрадовался Блоха.

— Окей, тогда вот так, — Зюзя взял ненужную теперь бутылку, широко размахнулся и метнул её в сторону мусорки. Бутылка разбилась о стенку трансформаторной будки.

— Опс…

— Вы чего творите, паскудники?! Собаки вы эдакие! — заорала какая-то бабка из-за деревьев, откуда-то с дальних лавочек.

— А чё такого? — с вызовом заорал в ответ Зюзя.

— Денис, это ты, что ли? Вот погоди, мамке твоей скажу, она тебе устроит!

Все трое быстро исчезли с места преступления. Зюзя был сконфужен, его уши горели. В следующем дворике он яростно выдернул три палки из небрежного ограждения одного из саженцев ели. «Вот, для факелов самое то» — объяснил он.

Пустырь располагался недалеко, через два здания от его дома. Это было большое, на полквартала, поле, огороженное покосившимся деревянным забором. Треть его территории занимал котлован с мутной коричневатой водой и торчащими из неё сваями. Всё остальное место покрывали джунгли из бурьяна высотой где по пояс, а где и в рост человека. В этих зарослях было протоптано-проломлено несколько тропинок. А недавно здесь появилась целая просека, проложенная вдоль забора экскаватором, который теперь замер на краю котлована. Он был словно усталый однорукий великан, присевший на корточки, чтобы зачерпнуть воды.

Друзья пришли со стороны котлована и решили перебраться через него, прыгая по сваям. Забава старая и привычная, но на этот раз вышла осечка: Зюзя и Сергей без проблем преодолели переход и свалили тряпьё около экскаватора, а вот Блоха застрял на полпути, испуганно застыв на свае, с палками под мышкой. Он не мог податься ни вперёд, ни назад. Предыдущая свая была слишком высокой, а следующая — слишком далёкой. Самый щуплый и низкорослый из компании, Блоха вовсе не умел хорошо прыгать, несмотря на своё прозвище. Товарищи орали ему, перебивая друг друга:

— Вбок смотри, там ниже…

— Назад! Назад прыгай!

— Нет, вбок…

— Идиот, вбок — он сразу труп!

— Не слушай Зю… Дена! Давай вбок!

Блоха вцепился в палки и молча стоял на злополучной свае. И тут Сергея осенило. Он закричал:

— Бросай палки! Они тебе мешают!

Блоха попробовал перехватить палки поудобнее и тут же выронил одну в воду.

— Эх ты, растяпа! — огорчился Зюзя. А Сергей отбежал немного в сторону, вглядываясь в сваю перед Блохой, который тем временем успешно перекинул на берег оставшиеся две палки.

— Смотри пониже, там выступ! Вперёд надо прыгать! — закричал Сергей. — Видишь? Щербина! Ногой туда меть, а не наверх. Понял? И руками уцепишься потом.

— Эх, Лёха, лбом щас ударишься, — нагнетал Зюзя. — Водолазы будут вытаскивать тебя, как манекена.

Похоже, эта фраза достала Блоху. С искажённым от злости и страха лицом он прыгнул вперёд и тяжело ударился грудью о верхний край сваи. Нога соскользнула с выступа, но он подтянулся и влез наверх. Оставшиеся три сваи Блоха преодолел без труда и зло выдохнул в лицо Зюзе:

— Что, съел? — Одна его нога мелко дрожала, и сам он был бледен, как мел.

— Свой факел ты прошляпил, — невозмутимо ответил Зюзя. А Сергей примирительно сказал:

— Ничего, нам вообще и одного хватит на всех.

— У меня будет свой, как хотите, — заявил Зюзя. — Пошли керосин сливать.

— Солярку, — поправил Сергей. — Отец говорит, что керосин — это авиационное топливо, а тракторы и экскаваторы используют дизельное, то есть солярку.

И вновь на мгновение он почувствовал некую враждебность от окружающей обстановки и от замолчавших друзей. На солнце к тому времени набежали тучки, и по пустырю пролегла граница тени и света, усиливая впечатление неправильности происходящего. Потом наваждение прошло.

Смастерив первый факел, они забрались на гусеницу экскаватора и отвинтили лючок бака. Факел не влез. Это была палка с намотанными на неё тряпками, закреплёнными куском проволоки. Они сделали факел похудее. Теперь он влез и достал до дна бака, но при этом намоченным оказался самый его кончик. Пришлось выпрямлять проволоку, делая крючок на конце, затем насаживать на неё тряпку и заталкивать в бак, а там возить её по дну. Так что на палки наматывали ткань, уже пропитанную соляркой. Стоял тяжёлый масляный запах, но не такой резкий, как у бензина. Руки оказались измазаны жирной жидкостью. «Хорошо, что всего две штуки» — заметил Блоха. Покончив с приготовлениями, все трое покинули пустырь (благоразумно обойдя котлован) и вернулись во двор дома Зюзи. Там они положили факелы на широкий бордюрный камень и пошли отмываться. У Блохи был с собой барашек, которым он открыл торчащий из стены дома кран. Наскоро сполоснув руки, Сергей побежал домой за фонариком.

Дверь коммуналки открыл сосед, дядя Саша — отец Блохи. Поздоровавшись с ним, Сергей вынул из-за пояса неудобный самострел и забросил его на антресоль. Затем прошёл, не разуваясь, в свою комнату и достал из тумбочки синий фонарик, недавно заряженный двумя новыми батарейками «Орион 373». Помигав светом, Сергей засунул фонарик за пояс.

— Серёжа, это ты? — раздался голос матери с балкона. Она вешала бельё.

— Да, мам, я спешу.

— Не уходи далеко, через полтора часа Дисней. Сам просил позвать.

— Да я тут, во дворе.

— Чем это так пахнет? Бензином, что ли?

— Не знаю. Наверно, тётя Таня жарит что-то. Я побежал.

— Стой! Не знаешь, куда делись все тряпки из коридора?

— Не видел, мам, я уже ушёл. Закрой дверь, — Сергей поспешил сбежать от неудобных вопросов. Друзей он нашёл уже около первого подъезда, того самого, с подвалом. Они спорили о чём-то. Серый дом, слегка просевший и давший большую трещину, казалось, измождённо наблюдал за ними.

— Всё, облом, — сказал Зюзя, подошедшему Сергею. — Закрыли подвал, гады.

— Ничего не облом, можно пролезть, — не согласился Блоха, — Решётка широкая. Как, помнишь, на крыше деcятиэтажки? Пролезали же.

— Посмотрим, — ответил Сергей, и все трое вошли в прохладный подъезд.