Читаем Глубокий минус онлайн бесплатно
Владимир Михайлов
Глубокий минус
1
Колин медленно повернул ключ влево и выключил ретаймер. С закрытыми глазами еще посидел в машине, но заколотившееся во внезапном приступе гнева сердце все не унималось. Тогда он вылез из хронокара и уселся прямо на землю.
Несколько минут он глядел прямо перед собой, ничего не видя и стараясь успокоиться. Слева, издалека, донеслось тяжелое пыхтенье, и Колин автоматически отметил, что в зарослях у воды появились гадрозавры здоровенные и лишенные привлекательности ящеры. Но утконосые пожиратели камыша Колина пока не интересовали. Ему был нужен Юра. Юры-то как раз и не было.
Итак, куда он мог деваться?
К решению этой задачи Колин попытался было привлечь теорию вероятностей, но не успел. Вместо этого он встрепенулся и повернул голову. Из лесу донеслось что-то напоминающее мелодию. Хотя мелодией донесшиеся колебания воздуха можно было назвать лишь с большой натяжкой. С колоссальной!
"Певец, - презрительно подумал Колин. - Бездельник!"
Он поднялся на ноги. Звуки приближались. Колин расставил ноги пошире и уперся кулаками в бока. Он наклонил голову и саркастически усмехнулся. В такой позе Колин продолжал дожидаться. Уже стало возможным различить не только напев, но даже и слова. Ну, подожди, исполнитель...
А певец уже показался из-за араукарий. На плече его висела сумка с батареями. Пальцы дергали воображаемые струны. Ему было весело.
В следующий момент Юра увидел Колина. По телу юнца прошло волнообразное движение. Ноги дернули его назад, подчинившись первому импульсу - удрать. Верхняя же часть туловища и голова остались на месте: умом парень понимал, что сбежать не удастся.
Теперь мальчишка приближался куда медленнее, чем раньше. Он шел, старательно изображая беззаботность. Даже опять запел.
- А вот, - пел Юра, - вот высокие деревья, хотя, может быть, они и не деревья. И большое желтое солнце. Как тепло здесь! А вот стоит Колин, великий хронофизик. Он нахмурен, Колин. Он разгневан. Что он скажет мне, Колин? Что он сделает?..
- Это ты сейчас узнаешь, - сумрачно произнес Колин. - Не скажешь ли ты мне, великий артист, кто сжег рест у хронокара?
- Кто сжег рест у хронокара? - запел Юра, остановившись в десяти шагах от Колина и не проявляя ни малейшего желания приблизиться. - Откуда я знаю, кто сжег? Может быть, Лина... Или Нина. Или Зоя... Не подходи, ты! Последние слова солист произнес скороговоркой.
Колин поморщился.
- Лучше не сваливать на девушек. Целесообразнее всегда сознаться самому.
- Что я могу сделать, - жалобно сказал Юра, - если я и в самом деле не знаю, кто сжег рест? Как будто я не умею водить хронокар. - Глаза его теперь излучали чувство оскорбленного достоинства. - А раз я умею - ведь умею же, а? - то, значит, я и не мог сжечь рест. Как ты думаешь?
Он сделал паузу. Колин стоял все в той же позе, не предвещавшей ничего хорошего. Юра вздохнул.
- Однако, я готов облегчить твое положение, о почтенный руководитель. Своими руками сменю рест. Пусть! Мне всегда достается чинить то, что ломают другие. Я сменю рест. - При этих словах на лице его появилось выражение высокого и спокойного благородства. - А посуду зато пусть вымоет Ван Сайези.
Колин вздохнул. Легкомыслие плюс отсутствие мужества - вот Юра. Как хорошо было бы в экспедиции, если бы не он со своими выходками! Совершенно пропадает рабочее настроение...
- Небольшое удовольствие - быть твоим начальником, - сказал Колин, сурово глядя на юнца. - Но можешь быть уверен, я все это учту при составлении отчета.
- Так я иду, - торопливо сказал Юра. - Где у нас запасные ресты?
- Каждый участник экспедиции обязан знать это на память, - стараясь сохранить спокойствие, раздельно произнес Колин. - Знать так, чтобы, если даже тебя разбудят среди ночи, ответить, ни на секунду не задумываясь: "Запасные ресты хранятся в левой верхней секции багажника". Человек, не знающий этого, не может участвовать в экспедиции, направляющейся в минус-время, в глубокое прошлое Земли. Ты понял?
- А конечно, все ясно, - сказал Юра и побежал к хронокару, подпрыгивая и делая по три шага одной и той же ногой.
Колин покачал головой. Затем он повернулся и неторопливо направился ко второй позиции, где еще утром стоял хронокар Сизова. Присел на поваленный ствол и задумался.
Когда дела в экспедиции идут на лад, можно порой расслабиться на несколько минут и посидеть вот так, ощущая, как течет, слыша, как журчит уплывающее время. Как нигде, это чувствуется здесь, в глубоком минус-времени, в далеком, ох каком же далеком прошлом Земли! Иногда становится немного не по себе при мысли о тех миллионах лет, что отделяют экспедицию от привычной и удобной современности. Но место хронофизика - в минусе.
Точнее, в одной из шахт времени. Там, где погружаться в прошлое легче, потому что плотность времени ниже, чем в других местах. В шахте номер два, на уровне мезозоя, и находилась сейчас эта группа экспедиции. В состав ее входили и зоологи, и палеоботаники, и радиофизик, и химик, и астроном, и, конечно, хронофизики. И еще входил Юра, который, по существу, еще не был никем, хотя и именовался лаборантом, и который очень хотел кем-нибудь стать.
"Однако вряд ли это ему удастся, - не без злорадства подумал Колин. Одного желания мало, нужен характер. А характера нет. И потом, Юра не занимается наукой. Он играет в нее. И, как всякий ребенок, ломает игрушки".
Как говорится, не было печали...
Хорошо, что других Юрок в экспедиции нет. Ни в той группе, которая сейчас в силлуре занимается трилобитами, их расцветом и гибелью, свободно передвигаясь в своем хронокаре на миллионы лет; ни в группе Рейниса Игошина в архее, у колыбели жизни, а тем более - в обеих группах верхних уровней.
Верхним группам особенно тяжело: каждая из них состоит всего из одного человека. Петька и Тер. И тот и другой - один на все окрестные миллионы лет. Случись что-нибудь - и не поможет ни прошлое, ни будущее.
Опять он тут?
Юра и в самом деле показался из-за хронокара и приблизился, все так же пританцовывая. Губы его изображали торжествующую улыбку.
"Ну ладно, - подумал Колин. - Ну сменил рест. Все в порядке, пускай. И все равно безобразие!"
Хорошо, что хоть нет Сизова с его вечной язвительностью. Сизов ушел на рассвете, и сейчас его машина уже приближается к современности. Там он проведет профилактику, оттуда привезет энергию...
Поспешным движением Колин зажал уши. Это был но ящер, это Юра испустил свой боевой клич.
- Довольно, - брюзгливо сказал Колин. - Я уже все понял.
- Вовсе нет, - ухмыляясь, ответил Юра. - У меня вопрос к начальнику.
- Ну?
- Не ответит ли высокочтимый руководитель, на каком, собственно, основании он принимает участие в столь ответственной экспедиции?
Колин сморщился. Опять шуточки...
- Ведь тот, кто не знает, где хранятся запасные ресты, не имеет права участвовать в экспедиции, правда? Цитирую по собранию высказываний почтенного главы...
- Ну?
- Так вот, высокий руководитель не знает. Они вовсе не хранятся в левой верхней секции багажника. Там вообще ничего не хранится. Секция пуста. Рест лежал в верхней секции, над дверью. Если бы не я с присущим мне инстинктом следопыта, предводителю пришлось бы долго искать...
- Да подожди ты, - сказал Колин, досадливо морщась. - Какая еще секция над дверью? Там никаких рестов никогда не было. Весь пакет лежит там, где я сказал.
- Может быть. Только там не было никакого пакета. И нигде не было. Только один рест. Там, где сказал я!
Колин сердито пробормотал что-то, поднялся, тщательно отряхнул брюки.
- Вот я тебе сейчас покажу...
Он широко зашагал к хронокару, рывком откинул дверь. Сейчас он вытащит из шкафчика плоский пакет, залитый для безопасности черной вязкой массой, ткнет молокососа носом в ресты и скажет... И скажет... И...
Его руки обшарили секцию: сначала спокойно, отыскивая, к какой же стенке прижался пакет. Потом еще раз, быстрее. Потом совсем быстро; пальцы чуть дрожали. Голову в шкафчик одновременно с руками было не всунуть, и Колин шарил, повернув лицо в сторону и храня на нем напряженно-досадливое выражение. Наконец Колин разогнулся, вынул руки из секции, посмотрел, удивленно подняв брови, на пустые ладони.
- Ничего не понимаю!
Юра ехидно хихикнул. Колин принялся за соседнюю секцию. На пол полетели защитные костюмы, белье, какая-то рухлядь, неизвестно как попавшая в экспедицию, - Колин только все сильнее сопел, извлекая каждый новый предмет. Из третьего шкафчика появились консервы, посуда и прочий кухонный инвентарь. Секций в багажном отделении было много, и с каждым новым обысканным хранилищем лицо Колина становилось все мрачнее. Наконец изверг свое содержимое последний шкафчик. На полу возвышалась пирамида из банок, склянок, тряпок, кассет, запасных батарей, сковородок и еще чего-то. Пакетов не было.
- Убери, - сказал Колин, не разжимая челюстей. Резко повернулся, ударился плечом об открытую дверцу, зашипел и вылез из хронокара.
Юра не рискнул возразить: он знал, когда шутить нельзя. Что-то бормоча несчастным голосом, он занялся уборкой. Колин сделал несколько шагов и остановился, потирая лоб. От таких событий у кого угодно могла разболеться голова.
Рестов нет. Нет всего пакета - пяти новеньких исправных деталей. Вместо них Юра нашел одну-единственную. Нашел вовсе не там, где следовало. И один. Откуда взялся этот рест? И куда исчезли остальные?
Колин долго вспоминал. Наконец вспомнил. Этот рест остался в секции над дверью еще с прошлой, Седьмой комплексной экспедиции, которая впервые добралась до мезозоя. Это был уже поработавший рест. Еще пригодный, правда. Но только никто не мог сказать, когда он сгорит. Это могло произойти в любую минуту.
Хорошо, что не надо никуда двигаться. Иначе - беда. Но дело не в этом. А в том, что не где-нибудь - в минус-времени, в экспедиции, которой он руководит, вдруг, ни с того ни с сего, пропал целый пакет рестов. Единственный резервный на хронокаре. Это беспорядок. Это отсутствие ответственности. Это могло бы поставить под угрозу выполнение научной программы, и хорошо, если не что-нибудь еще.
Еще - это значит жизни людей, - уточнил Колин сам для себя. Но и привезти в современность невыполненную программу - достаточно плохо. Он, Колин, просто не может представить себя в таком положении. Этого не было и не будет. Потому что самое важное на свете - это результаты.
Колин знал это назубок и все-таки время от времени возвращался к этой мысли. Она помогала, поможет и сейчас.
Сейчас... Сейчас придется просить рест из резерва Сизова, когда он вернется. Вместо того чтобы анализировать уже полученные данные, систематизировать их и намечать новые направления, руководитель экспедиции будет думать о судьбе пакета рестов и подставлять себя под удары сизовского остроумия.
Колин вздохнул. Оттуда, где на низеньких колесах стоял хронокар полупрозрачный эллипсоид с несколько раздутой багажной частью, доносились негромкий стук и позвякивание металла. Это Юра вынимал сгоревший рест. "Надо обладать особым талантом, чтобы так основательно сжечь рест, - подумал Колин. - Там уцелело десятка полтора ячеек, не больше".
Мысли о сожженном и уцелевшем докатились до перекрестка, откуда привычно свернули от реста к той закономерности изменения уровня радиации на планете, которая как будто бы стала намечаться при обобщении последних данных. Здесь, в мезозое, сделано уже почти все. Но вот в силлуре и архее... Да, там еще могут произойти открытия. Вот если бы группе Арвэ удалось подобраться во времени поближе - там, в силлуре, - и проследить, как происходит это изменение: скачком или плавно нарастая, и какими явлениями - космическими или местного порядка - сопровождается. Правда, исследователи предупреждены: чрезмерный риск недопустим. Чрезмерный. Но если они все же получат убедительные данные... то, может статься, вовсе не зря расходуем мы энергию в глубоком минусе.
Колин недовольно дернул плечом. Воспоминание об энергии вернуло его к мыслям о происшедшем, и он твердо решил: в дальнейшем экспедиция будет обходиться без Юркиных услуг. Пусть упражняется дома. На кошках. Возить его к динозаврам обходится слишком дорого.
Вот он сжечь деталь сумел, а поставить новую, видимо, не умеет. Столько времени возится с установкой...
Колин раздраженно повернулся. Но Юра уже подходил, вытирая руки платком.
- Ну, порядок, - объявил он. - Опять можно хронироваться куда хочешь, высокочтимый предводитель.
- Наконец-то, - буркнул Колин. - А теперь скажи мне: куда же девался пакет?
Юрка критически посмотрел на донельзя грязный платок, скомкал его и резким движением швырнул тугой комок прочь. Промасленный мячик взлетел, описывая крутую параболу; оба невольно следили за ним, зная, что сейчас произойдет: граница защитного поля четко представлялась каждому. В следующий миг платок пересек ее; голубая вспышка сопровождалась негромким хлопком, и платка не стало. Колин перевел взгляд на мальчишку.
- Я думаю, - сказал Юра задумчиво, - что пакет увез с собой Сизов.
- Перестань! - проговорил Колин. - Сизов ничего не станет брать с другого хронокара. У него самого полный резерв.
- Я же не говорю, что он их взял. Он увез пакет, потому что пакет оказался в его багажнике.
- Так... Каким же образом?
- Я их туда переложил.
Колин тяжело вздохнул.
- Значит, ты их переложил? Взял да переложил?
- Ну да. Мне нужно было освободить одну секцию. Собралась очень интересная коллекция, и ее надо обязательно доставить в современность. Но это я сделаю сам. Наши палеозоологи...
- Молчи! - Голос Колина сорвался, но хронофизик тут же овладел собой. Значит, коллекция... А ты что, не знал, что Сизов уходит на три дня в современность?
- Конечно, не знал. Откуда же?
- Об этом говорилось вчера за ужином.
- Я опоздал вчера, - сказал Юра. - Ты что, не помнишь? Я работал с траходонтами, было очень интересно...
"Опоздал, - подумал Колин. - Вот опоздал. И с этого все началось... Ох, сейчас я сорвусь!.."
Он раскрыл рот и опять закрыл. Затем снова открыл, но проговорил только:
- Почему же ты заставил меня обшарить весь багажник?
- Ну, я хотел немного пошутить, ты не обижайся, - весело сказал Юра. Ты так смешно говорил, что, кто не знает, не имеет права идти в экспедицию. А получилось, что не знал ты. Я-то знал...
- Ты... ты вреден для науки! - сквозь зубы процедил Колин. Он повернулся к Юре спиной.
- Чего ты обижаешься? Я же хронируюсь в первый раз. Ничего, я научусь еще... - Он подмигнул. - А вот я узнаю, кто сжег наш рест...
- Если хочешь узнать, - холодно произнес Колин, - я отвезу тебя в ближайшее прошлое - в восемнадцать часов тридцать две минуты по моим часам. Там ты увидишь...
- А ты видел?
- Видел.
Юра смущенно засмеялся.
