Читаем Глеги онлайн бесплатно
АРИАДНА ГРОМОВА
ГЛЕГИ
Он открыл верхний люк ракеты и, стоя на ступеньках, до половины высунулся наружу. Небо было ясное, зеленое, с большим белым солнцем. Скафандр быстро нагрелся, стало жарко. "Тут вполне можно было бы обойтись без скафандров, - с досадой подумал он. - В этой скорлупе того и гляди сваришься, как яйцо..." Он хотел было вернуться, но тут увидел темную точку, передвигающуюся вдалеке по равнине. Он сжал губы и медленно поднялся на последнюю ступеньку. "Конечно, вездеход. Почему они возвращаются так рано? И гонят во весь дух, как видно..." Он вдруг понял, что все время подсознательно ждал беды. Ждал какой-то каверзы от этой милой мирной планеты. "Милая, мирная, мертвая, - бормотал он, глядя на вездеход. - Такая симпатичная покойница, прямо сердце радуется".
Он сам не понимал, почему сердится на эту ни в чем не повинную и, должно быть, очень несчастную планету. Вероятно, его злило, что она, такая красивая и спокойная, оказалась мертвой. Вернее - вымершей. Непонятно, почему и как. За холмами, окружавшими долину, на которой опустилась их ракета, лежали селения; невдалеке был большой город, возможно столица государства. Еще недавно там жили похожие на людей Земли разумные существа, создавшие цивилизацию на довольно высоком уровне. Сохранились здания и фрески, картины и книги. Остались заводы, дороги, машины, летательные аппараты - хорошо развитая, но заброшенная и гибнущая техника. По книгам, найденным в городе, удалось проанализировать язык, представить себе внешность этих семипалых глазастых созданий, по-видимому более тонких и хрупких, чем жители Земли; можно было бы в случае необходимости объясняться с ними.
Но в том-то и дело, что почти все живое на этой планете бесследно исчезло. Оставалась пышная растительность всех оттенков красного цвета - от розового и бледно-оранжевого до густо-багрового, почти черного: такие черно-багровые деревья толпились вокруг большого озера среди холмов, и вода его казалась черной, хотя река, вытекающая из этого озера, была стеклянистой и прозрачной. В озере водились длинные темные угри, в реке и в ее притоках плавали стайки веретенообразных, почти прозрачных рыбок. Герберт Юнг ловил и исследовал угрей и рыб; ловил он и земноводных фиолетово-черных ящериц. "А что ему еще делать, Юнгу, если только рыбы да ящерицы и остались на этой планете? Ни людей, ни зверей, ни птиц... Правда, Карел позавчера поймал в городе какого-то зверька. Может, где-нибудь тут и есть жизнь..." Он все смотрел на эту мирную красновато-розовую долину, окруженную пологими холмами, и видел, как быстро растет, приближаясь к ракете, пятнышко вездехода. "Да, летят во весь дух... Значит... проклятая планета!" Тут ему стало стыдно. "Ты же изо всех сил добивался, чтоб тебя пустили в этот полет. Хотел побывать где-нибудь первым. Открыть новый мир. Романтика Неведомого. Вот и получай свою романтику. Или ты хотел романтики со всеми удобствами?"
- Казик! Наши возвращаются! - крикнул он, вбегая в кабину Казимира.
- Не кричи! - досадливо сказал Казимир, встряхивая пышными светлыми волосами. - Ты мне все рифмы распугаешь... Минуту! Ага, есть все-таки! - Он удовлетворенно хмыкнул, потом поднял голову. - Так что ты сказал, Виктор?
Его большие синие глаза светились на бледном лице. Виктор знал, что у Казимира железное здоровье и крепкие нервы, что он - чемпион Польши по лыжам, и все же каждый раз удивленно смотрел на это бледное узкое лицо, озаренное мистическим сиянием глаз, - лицо поэта и ясновидца. Между тем стихи Казимир писал плохие, а способностью к ясновидению и вовсе не отличался.
- Опять стихи Кристине? - спросил Виктор. - Говорю тебе: наши возвращаются. Слишком рано, понимаешь? Я так и знал, что на этой планете стрясется какая-то беда!
Он прошелся по кабине, ероша темные, коротко остриженные волосы.
- Не топчись у меня над ухом, - попросил Казимир. - Мешаешь. И почему именно беда? Может, нашли что-нибудь интересное, вот и вернулись. Выйдут они из шлюзовой, тогда все узнаешь.
Виктор изо всех сил хлопнул дверью - впрочем, он заранее знал, что хлопанья не получится, сработает пористая прокладка и дверь прикроется неслышно. Казимир даже не обернулся.
"Нашел время писать стихи! - с досадой думал Виктор, шагая по мягкому, пружинящему настилу коридора. - Вот ведь характер!" Он, в сущности, завидовал спокойствию Казимира и стыдился своей нелепой тревоги - ведь и в самом деле, может, ничего плохого не случилось...
Но когда из-за поворота коридора показался Владислав, Виктор сразу почувствовал - нет, тревожился он не напрасно. Владислав почти бежал, на ходу приглаживая мокрые волосы.
- Владек! - крикнул Виктор.
Владислав подошел ближе. Его смуглое матовое лицо слегка порозовело от душа.
- Таланов тебя зовет в медицинский отсек, - сказал он.
- Что случилось? С кем? - отрывисто спросил Виктор.
- Карел... с ним неладно. Подожди, Таланов велел рассказать тебе здесь, чтоб при Кареле поменьше говорить. Карел, понимаешь... Владислав постучал пальцем в лоб.
- Карел! - поразился Виктор.
- Да. Слушай. Мы были уже в городе, когда это у него началось. Шли по большой круглой площади со ступенями, - знаешь, где то белое здание, что похоже на яйцо. Карел начал отставать от нас, потом сел на ступеньку. Я подошел, спросил: "Ты плохо себя чувствуешь?" Он покачал головой. Я говорю: "Что ж ты сидишь, человече? Пойдем!" Он встал и пошел. Но, понимаешь, ходил как-то механически, ничем не интересовался, ни с того ни с сего останавливался. Мы его спрашивали, что с ним, он сначала говорил, что ничего, потом стал как-то странно улыбаться, не отвечал на вопросы. Мы решили вернуться. В вездеходе он так осматривался, будто все впервые видел. Потом сказал, что ему все это, наверное, снится.
- Что именно снится? У него были галлюцинации?
- По-моему, нет. Это он о нас говорил, что мы ему снимся, что вездеход ему снится. А в шлюзовой кабине вдруг заявил, что он - это не он. Понимаешь, стоит под душем, трогает себя и говорит со страхом: "Нет, это не я!"
- Так! - Виктор сжал губы, раздумывая.
Ничего подобного он не видел за все время работы на Лунной станции. То есть, конечно, бывали случаи помешательства, но при каких-нибудь тяжелых авариях, катастрофах, под воздействием гибели товарищей, одиночества, ожидания смерти. А здесь ни с того ни с сего... И почему именно Карел, самый уравновешенный и спокойный из всех?..
* * *
- Что ты чувствуешь? - спросил Виктор. - Слабость? Голова болит?
- Слабость? Не знаю, нет... - Карел еле шевелил губами. - Тело не мое.
- Как не твое? А чье же?
- Не знаю. Вот я рукой двигаю, а она не моя. Или, может, моя, а двигает ею кто-то другой.
- Карел, ты же понимаешь, что это чушь, - очень бодро сказал Виктор.
- Понимаю, - согласился Карел. - Конечно, этого не может быть.
Он помолчал, словно к чему-то прислушиваясь, и вдруг резко протянул руку к Виктору. Рука уткнулась в плечо Виктора, и на лице Карела отразилось не то удивление, не то удовлетворение.
- Ты что? - спросил Виктор.
- Я думал, что ты мне снишься, - пробормотал Карел.
- А почему?
- Так... все будто во сне. Или как на картине нарисовано.
Он опять надолго замолчал. Потом вдруг лег и отвернулся к стенке. Виктор отодвинул дверцу стенного шкафа с лекарствами и, поколебавшись, достал маленькую желтую таблетку.
- Глотни, Карел! - сказал он.
Карел послушно приподнялся, проглотил таблетку и опять лег. Виктор вышел в соседнее помещение. Там сидел Таланов.
- В этом состоянии с ним невозможно разговаривать, - сказал Виктор. - Он моментально истощается. Я дал ему таблетку энергина. Минут через десять он, наверное, станет почти нормальным. На время, конечно.
- Что это, по-твоему? - спросил Таланов.
Его темно-карие, глубоко сидящие глаза смотрели испытующе и, как показалось Виктору, недоверчиво. "Ну что ж, он прав, - не без горечи подумал Виктор. - Я ничего в этом не понимаю. А он теперь жалеет, что взял в рейс меня, а не Вендта... Правда, Вендт уже стар для дальних полетов, зато..."
- Не знаю, - Виктор глядел прямо в глаза Таланову. - Я ведь не специалист в психиатрии. Все это кажется мне странным - такое внезапное и бурное развитие болезни у совершенно здорового, уравновешенного человека... и без предшествующей травмы...
- На Карела и тяжелые травмы не очень действовали, - сказал Таланов. - Я был с ним в том рейсе "Сириуса"... знаешь, когда погибли Беренс и Фальковский на астероиде и Карел их разыскивал. Случилось это все на глазах у Карела, Беренс был его лучшим другом, а помочь ничем нельзя было... Так вот, если Карел тогда не сошел с ума, пять лет назад...
- Понятно, - сказал Виктор. - Пойдемте к нему, энергии, наверное, уже начал действовать.
Карел сидел, растерянно озираясь.
- Что со мной творится? - голос звучал спокойно, но видно было, что Карел испуган. - Я что - заболел?
- Да, немножко, - Виктор сел к нему на койку. - Как ты себя чувствуешь сейчас?
- Лучше. Что это было?
- Расскажи, что ты чувствовал, - вместо ответа попросил Виктор.
Карел нахмурился.
- Мне трудно, - сказал он. - И потом... я боюсь.
- Чего боишься?
- Мне кажется, если я буду рассказывать, это вернется.
Виктор вздохнул.
- Расскажи, - мягко повторил он. - Нам нужно знать, в чем дело, иначе...
Он не договорил. Лицо Карела исказилось от страха.
- Что иначе? Я все еще болен? Я не выздоровел?
- Послушай, Карел, надо спокойней, - вмешался Таланов. - С тобой бывали вещи похуже, а ты выпутывался. Со всеми бывало всякое, верно?
- Такого не было, - убежденно сказал Карел. - То все было вне меня, понимаете? А это - внутри. Поэтому я боюсь. Я теряю себя.
- Ну, объясни, что это значит.
- Не знаю, как объяснить, - Карел помолчал. - Сначала я вдруг подумал, что все это ни к чему. Ну, все, что мы делаем. Просто мне стало неинтересно. И вы, и все кругом, и я сам. Но когда мне говорили: встань, ходи, садись, - я это делал. Только уже будто не я, а кто-то другой, внутри меня.
Он тревожно посмотрел на товарищей.
- Это душевная болезнь, да? - спросил он.
- Не думаю, - сказал Виктор. - Откуда у тебя вдруг душевная болезнь? Ты же не новичок в космосе.
Лицо Карела немного прояснилось.
- Это верно, - сказал он. - Но только что же тогда? Понимаете, мне потом стало казаться, что все вокруг не настоящее. Как во сне. Или будто на картине нарисовано, только движется.
- Это как понять? - спросил Виктор.
- Да не знаю. Ну, плохая картина, такие тусклые краски, словно они выцвели, да и вообще нарисовано неубедительно. А сам я будто высох, уменьшился. И внутри меня кто-то сидит. - Лицо Карела опять свела гримаса страха и отвращения. - Я иду, а это будто кто-то другой идет, не я, не мое тело. Или, может, мое, но ведет его кто-то другой. А сам я как будто невесомый... - Он вдруг застыл, глаза его уставились в одну точку. - Это опять начинается... Не надо было говорить! Я знал, что не надо говорить!
- Успокойся, Карел! - Виктор положил ему руку на плечо и почувствовал, что все большое, сильное тело Карела сотрясается от страшного напряжения. - Это пройдет.
- Пройдет? Думаешь, пройдет? Ты ведь не знаешь, что это, и никто не знает. Зачем ты говоришь, когда не знаешь! Вот, вот, я опять потерял себя! - Карел побледнел. - Там, внутри, опять кто-то другой! Виктор, друзья, помогите мне, я ведь болен, этого не может быть, того, что я чувствую!
Он лег и уткнулся лицом в подушку. Таланов и Виктор молча переглянулись. Виктор достал из шкафа прозрачную трубку с белыми таблетками.
- Проглоти, Карел, - приказал он.
Карел сел, взял таблетку и проглотил. Потом начал ощупывать себя.
- Виктор, только по совести скажи: я все такой же? - вдруг спросил он. - Ну, я не стал меньше?
- Нет. Это тебе кажется. - Виктор вздохнул. - Я дал тебе снотворное, тебе нужно поспать и успокоиться. Спи, Карел, мы что-нибудь придумаем. Обязательно.
- Или придумайте, или убейте меня, - сказал Карел угрюмо. - Так жить все равно нельзя. Я ведь не знаю, чего хочет этот, другой, внутри меня. Я не могу так.
- Карел, это болезнь. Ты же понимаешь, что никого другого внутри тебя нет. - Виктор говорил тихо и спокойно. - Спи. Главное - не бойся, мы тебя вылечим.
* * *
- Мы можем сделать для Карела только одно: уберечь его от дальнейших страданий, - сказал Юнг, - и доставить на Землю. Там его вылечат.
- Анабиоз? - спросил Таланов.
- А что же еще? - Юнг пожал плечами. - У нас не остается ничего другого. Карел страдает. А в полете ему, наверное, станет еще хуже. И чем это может кончиться, мы не знаем, верно?
- Виктор, ты как? - спросил Таланов.
- Не знаю. Пока не могу понять, что случилось.
- Но ты соглашаешься насчет анабиоза?
Виктор подумал.
- Отложим до завтра. Я буду дежурить эту ночь в медицинском отсеке.
- А это не опасно? - спросил Герберт Юнг. - Карел ведь очень сильный. В случае чего...
- Я дам ему снотворное.
- Будут дежурить двое, - сказал Таланов. - Ты и Юнг. Спать по очереди.
Карел проснулся вечером. Виктор дал ему таблетку энергина, поговорил с ним. Энергии на этот раз подействовал совсем ненадолго. Карел дрожал от страха, он был неузнаваем. Он, конечно, не уменьшился, но лицо его так осунулось и побледнело, что Карел казался совсем другим человеком. И глаза у него были еще более странные, чем днем. Виктор присмотрелся и увидел, что Карел сильно косит.
- Ты хорошо видишь? - спросил он.
- Плохо, - сейчас же отозвался Карел. - Очень плохо. Туман, все струится. Вот тут, - он показал рукой влево, - какое-то переливчатое пятно. И ты расплываешься, я тебя плохо вижу.
Действие энергина проходило. Карел стал говорить тише, бессвязней, все время будто прислушивался к чему-то внутри себя. Виктор дал ему снотворного.
- Ложись пока спать, - сказал он Юнгу.
Через четыре часа он разбудил Юнга.
- Если проснется Карел, дашь ему еще снотворного, - сказал он и сразу уснул.
Ему показалось, что спал он всего минуту. Юнг тронул его за плечо, и он вскочил, протирая глаза. Карел лежал на спине, ровно и глубоко дыша; он слегка разрумянился от сна и казался совсем здоровым. Виктор взглянул на часы: двадцать минут третьего, он не проспал и двух часов.
- Что случилось, Герберт? - спросил он.
Юнг молчал. Он сидел сгорбившись, весь будто сжался. Прямые светлые волосы, всегда так аккуратно зачесанные назад, свисали на лоб. Виктор поглядел на его бледное, сразу осунувшееся лицо и до боли прикусил губу.
- Герберт, что с тобой? - еле выговорил он.
Юнг поднял на него светло-голубые глаза: в них был испуг.
- Я тоже... я болен, как Карел. То же самое, что он говорил, Юнг внезапно схватился за голову обеими руками. - Голова стала легкая, как воздушный шар... Может улететь... Да... и все, как во сне...
Виктор подошел к нему. Юнг отшатнулся и закрыл лицо руками.
- Ты можешь остаться один? Я сейчас же вернусь.
- Иди, пока я не гляжу, - глухо ответил Юнг. - Когда ты ходишь, мне кажется, что ты идешь сквозь меня.
Выходя из кабины, Виктор обернулся: Юнг сидел, зажмурив глаза и держась за голову.
* * *
- Карел позавчера порвал скафандр, - сказал Владислав. - Я совсем забыл. Разрыв был совсем маленький.
- Как же это он порвал скафандр? - спросил Таланов. - Легкое ли дело!
