Читаем Глаза зверя онлайн бесплатно

Серия основана в 1995 году

Эта книга от начала и до конца придумана автором.

Конечно, в ней использованы некоторые подлинные материалы как из собственной практики автора, бывшего российского следователя и адвоката, так и из практики других российских юристов. Однако события, место действия и персонажи, безусловно, вымышлены. Совпадения имен и названий с именами и названиями реально существующих лиц и мест могут быть только случайными.

В аэропорту было полно народу, поэтому на двух высоких женщин — пожилую и молодую, — с любопытством и настороженностью вглядывающихся в лица друг друга, никто не обратил внимания. Первой заговорила пожилая:

— Ну здравствуй, дорогая. — Она сдержанно улыбнулась. — Ты ведь Фатима?

Вторая женщина, намного моложе первой, утвердительно кивнула:

— Да.

— Вот и хорошо. А меня называй Людой.

Фатима вгляделась в лицо собеседницы. Люда (если, конечно, это ее настоящее имя) была высокой и стройной. В ее гибком, поджаром теле чувствовалась сила, как чувствуется сила в мускулах пантеры. Густые, мелированные волосы, уложенные в стильную прическу, тонкий нос с горбинкой, серые, озорные глаза — что и говорить, внешность у Люды была незаурядная.

— А ты выглядишь моложе, чем я думала, — сказала Люда. — И красивее. Это хорошо.

— Почему?

— Красивые женщины вызывают меньше подозрений.

Взглянув на Люду еще раз, Фатима поняла, кого ей та напоминала — русскую поэтессу Анну Ахматову.

Толстая, потрепанная книжка со стихами стояла у брата на полке, и иногда, когда нечего было делать, Фатима разглядывала фотографии из этой книжки и запоминала фамилии изображенных на них людей.

— Ладно, — снова заговорила Люда. — У меня машина, сейчас отвезу тебя домой. Надеюсь, у тебя нет багажа? — пошутила Люда, но, натолкнувшись на холодный взгляд Фатимы, стерла улыбку с лица. — А ты не очень-то разговорчивая. Ну да ничего. Чем меньше человек треплет языком, тем он лучше в деле.

У Люды была вишневая «девятка», как в той старой песне, которую Фатима слышала в детстве и запомнила на всю жизнь. Брат танцевал с ней под эту песню. Он держал ее на вытянутых руках и, смеясь, раскачивал хрупкое детское тельце из стороны в сторону. Фатима была в восторге, она видела, какую радость вызывает у брата ее смех, и, чтобы угодить ему, смеялась еще громче.

Фатима провела ладонью по лицу, словно прогоняла наваждение.

— Что с тобой? — с тревогой спросила ее Люда. — Тебе плохо?

— Нет. Со мной все в порядке, — ответила Фатима. — Мы можем ехать.

Люда завела машину. Через пять минут они уже неслись по пустынному в этот час шоссе.

Загородный дом, в который Люда привезла Фатиму, был деревянный, очень старый и аккуратный. Полы были выметены и вымыты. Стол, покрытый голубой клеенкой, был так чист, что блестел. На столе стоял синий электрический чайник и несколько белых керамических чашек.

— Хочешь есть? — спросила ее Люда.

Фатима покачала головой:

— Нет. Когда мы поедем в город?

— Ишь какая быстрая, — усмехнулась Люда. — Поедем, дорогуша, поедем. Но только не сегодня. Сегодня ты должна отдохнуть с дороги.

Однако ответ Люды Фатиму совершенно не удовлетворил. Она не хотела оставаться в этом чистом, ухоженном домике ни одной лишней секунды.

— Когда мы поедем в город? — снова спросила она.

Люда внимательно посмотрела на нее и нахмурилась:

— Завтра. Сперва я все тебе покажу и объясню, как и что нужно делать.

— Я знаю, что делать, — сказала Фатима.

Люда снова усмехнулась:

— Раз ты такая умная, так, может, поедешь туда прямо сейчас и сделаешь все прямо сегодня, а? Там как раз сейчас никого нет. Тебе нечего будет бояться.

Фатима не ответила. Она осознала свою ошибку. В лагере ее учили, что поспешность — первый враг воина. Спешащие люди всегда ошибаются. Спешащие люди выглядят беспокойно, а такие выделяются в толпе. Милиция не любит беспокойных глаз и суетливых движений.

— Вот и хорошо, — кивнула Люда. — Тогда располагайся. Кровати, уж извини, здесь нет. Спать будешь на печи. Вот она!

Фатима подняла голову и посмотрела на огромную русскую печь, облицованную белой кафельной плиткой.

— Там есть матрас, подушка, одеяло и комплект чистого белья. Застелишь сама. Ступенька сбоку, забраться будет просто. Понимаешь, о чем я говорю? — Фатима вновь кивнула. — Вот и хорошо.

Люда вынула из пакета, который принесла с собой, продукты: батон хлеба, курицу-гриль, завернутую в фольгу, пакет молока, два пластиковых флакона с минеральной водой и бутылку с каким-то желтым напитком. Фатима молча наблюдала за ее действиями. Выложив все продукты, Люда свернула пакет и спрятала в карман ветровки. Затем взяла бутылку с желтым напитком, открутила крышку, пододвинула к себе белую чашку и наполнила ее желтым напитком до краев. Весело взглянула на Фатиму, улыбнулась и протянула ей чашку:

— На, попей.

Фатима покачала головой:

— Спасибо. Я не хочу.

— Выпей, — настойчиво повторила Люда. — Это апельсиновый сок. Очень вкусно.

Фатима не стала возражать. Она взяла чашку и отпила немного сока.

— Выпей до дна, — сказала ей Люда.

Фатима сделала большой глоток и замерла в ожидании. Вскоре она почувствовала, как у нее легонько закружилась голова. Фатима посмотрела на Люду и спросила:

— Это наркотик?

Люда запрокинула голову и рассмеялась:

— Ну, дорогуша, у тебя слишком богатая фантазия! Кто ж тебе будет давать наркотик перед таким важным делом? Что же хорошего, если в самый ответственный момент у тебя задрожат пальцы или закружится голова?

— Она у меня уже кружится, — сообщила Фатима.

— Ничего страшного, — все тем же веселым голосом заверила ее Люда. — Это сейчас пройдет.

Фатима легонько тряхнула головой. Постепенно головокружение стало проходить.

— Что в этом соке?

— Бодрящий порошок. Для улучшения настроения.

— У меня хорошее настроение, — сказала Фатима.

Люда кивнула:

— Да, я вижу. Но будет еще лучше. Как только почувствуешь, что тебе грустно и плохо, выпей немного сока… Это заброшенная часть деревни, сразу за огородом — лес. По ночам здесь страшно. Особенно одной.

— Ничего, я не испугаюсь, — сказала Фатима. —

Мне бы только скорей на дело. Я не смогу здесь долго сидеть, пока они живут на свете.

Люда сделала строгое, понимающее лицо.

— Да, дорогуша, ты права. Я и сама хочу сделать все быстрее, но сегодня не получится. Боюсь, что и завтра тоже. В городе много милиции. Объявлен план «Перехват». Знаешь, что это такое?

— Да, — кивнула Фатима. — Они останавливают машины и обыскивают всех «черных».

Люда улыбнулась:

— Вижу, ты там у себя тоже смотришь новости. На «черных» мы с тобой, конечно, не очень похожи, но осторожность нам проявить не помешает. Иначе все дело может сорваться.

— А почему они объявили «Перехват»? — спросила Фатима.

— Не знаю, — пожала плечами Люда. — Наверное, из-за выборов. Им нужно показать, что они борются с терроризмом, вот и показывают.

Фатима знала по чужим рассказам, что регулярные рейды и операции московской милиции никакого результата не приносят. Люди, которые организовали приезд Фатимы в Москву, заранее снабдили ее новеньким российским паспортом с настоящей московской пропиской. Фатима не боялась милиционеров, однако в жизни бывают неприятные случайности. Она не хотела, чтобы дело всей ее жизни (и смерти) сорвалось из-за такой вот дурацкой случайности.

— Ладно, мне пора. Туалет во дворе — найдешь сама. Еду завтра привезу. — Люда поднялась со стула и задумчиво наморщила лоб: — Что-то еще… Ах да. — Она вынула из сумочки сотовый телефон и протянула его Фатиме: — Вот держи. Если что-то случится, я тебе позвоню. Потом возьмешь его с собой на дело.

Как только Люда уехала, Фатима взяла со стола курицу, глянула по сторонам и, не найдя взглядом урны или мусорного ведра, бросила ее в старый шкаф, плотно закрыв дверь. Запах жареной птицы вызывал у нее тошноту. Из-за чего — она и сама не знала. Возможно, сказалась усталость, возможно — менструация, а может быть, всему виной был апельсиновый сок, которым угощала ее Люда.

Избавившись от курицы, Фатима открыла минеральную воду и долго пила из горлышка, с удовольствием ощущая, как прохладная влага наполняет ее, забивая тошноту.

Потом она достала из сумки плеер, надела наушники и нажала на кнопку воспроизведения. Суры из Корана, произнесенные негромким, спокойным голосом Учителя, вселили в ее душу покой и уверенность.

Она была готова к тому, что ей… поможет Аллах.

Охранник обратил внимание на Фатиму, когда она была в двадцати метрах от стеклянной двери офиса. Вид красивой, модно одетой девушки, цокающей по асфальту высокими каблучками, заставил его приподнять солнцезащитные очки.

— Серж, — окликнул он своего напарника.

— Чего? — отозвался тот, отрываясь от свежего номера «Спорт-экспресса».

— Посмотри-ка.

— Куда?

Олег кивнул подбородком в сторону приближающейся девушки. Серж проследил за его взглядом и тихонько присвистнул:

— Вот это да! Эти ножки да на мои бы плечи!

— Размечтался, — усмехнулся Олег. Девушка тем временем приблизилась к тонированному стеклу и взялась за дверную ручку. — Пойду узнаю, чего ей надо, — сказал Олег, поднимаясь со стула.

— Тебе помочь? — усмехнулся Серж.

— Сам справлюсь.

Олег поправил дубинку и направился к двери.

Девушка и впрямь была хороша собой. Тонкая талия, длинные стройные ноги, прямая и гордая, как у балерины, осанка. И к тому же блондинка (хотя и крашеная, но это, как любил говаривать отец Олега, «на погоду не влияет, флюгер все равно будет вертеться»),

— Девушка, вы к кому? — вежливо поинтересовался Олег.

Незнакомка как-то странно оглядела его с ног до головы и ничего не ответила.

— К кому вы? — повторил Олег, машинально опуская руку на рукоять дубинки.

Девушка чуть заметно качнула головой, как будто голос Олега вывел ее из задумчивости, поправила изящную сумочку и улыбнулась.

— Sorry, — сказала она, но тут же, виновато улыбнувшись, перешла на русский: — Извините, пожалуйста. — Русские слова прекрасная незнакомка произносила с небольшим английским акцентом, что придавало ее речи особое обаяние. — Я из газеты «Москоу ньюс». Хотела встретиться с господином Карасевым по поводу интервью.

Олег склонил голову набок и окинул девушку любопытным взглядом.

— А вам назначено? — спросил он.

Улыбка девушки стала еще более виноватой, и Олегу это понравилось.

— Боюсь, что нет, — со вздохом сказала незнакомка. — У меня срочное задание, но я не смогла дозвониться до господина Карасева. Возможно, это получится сделать прямо сейчас?

Журналистка сняла солнцезащитные очки и улыбнулась Олегу приветливой, белозубой улыбкой. Олег улыбнулся в ответ.

— Хорошо, — сказал он. — Я попробую выяснить.

Оставив девушку за спиной, Олег подошел к стойке, снял трубку внутреннего телефона, стукнул пару раз по кнопкам, затем облокотился о стойку локтем и, глянув на девушку, весело ей подмигнул. — Алло, Анатолий Николаевич?.. К вам тут посетительница. Говорит, что…

Последнее, что успел увидеть Олег, было внезапно побледневшее лицо журналистки и ее яростный, пылающий ненавистью взгляд. А затем он услышал два последних в своей жизни слова.

— Аллах акбар! — процедила девушка сквозь стиснутые зубы.

Взрыв потряс стены офиса.

— Здравствуйте, Константин Дмитриевич. Рад видеть вас в добром здравии. Приветствую, Александр Борисович.

Президент протянул Меркулову руку, тот вежливо ее пожал.

— Что такое? — удивился президент. — Раньше ваше рукопожатие было крепче. — И протянул руку Турецкому.

— Раньше взрывов было меньше, — невесело ответил Меркулов.

Президент нахмурился и кивнул. Он сел на твердый стул и жестом показал гостям на кожаные кресла. Меркулов сел в кресло, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Президент заметил это и улыбнулся.

— Неудобное кресло? — спросил он.

— Удобное. Но мы в кресле, а вы — на стуле. В этом есть что-то… — Меркулов запнулся, не находя подходящего слова.

— Что-то от нарушения субординации? — закончил за него президент.

Меркулов кивнул:

— Да.

— Константин Дмитриевич, это всего лишь кресло, а не трон. Итак… — Президент положил руку на стол и пару раз стукнул по крышке стола сильными, тонкими пальцами. — Я пригласил вас для серьезного разговора. Вы нашли виновников взрыва в офисе концерна «Геракл». И справились с этим делом довольно оперативно. Но два взрыва, прогремевшие вслед за взрывом в «Геракле», не дают нам с вами чувствовать себя триумфаторами.

— Имена исполнителей уже установлены, — сказал Меркулов.

— Да-да, помню. Я только сегодня перечитывал отчет Александра Борисовича. Взрыв офиса концерна «Геракл» произвела уроженка села Бамут Фатима Сатуева. Подготовку она прошла в специальном лагере террористов под руководством некоего Султана Бариева. Так же как и две другие шахидки. Правильно?

— Да.

— Все три взрыва очень похожи на теракты, однако в действительности таковыми не являются, — продолжил президент. — На самом деле это хорошо спланированные заказные убийства. Все верно?

— Абсолютно, — вновь согласился Меркулов.

— Вы нашли посредников и заказчиков первого взрыва. А как обстоят дела с двумя другими?

Резкие морщины на лице Меркулова обозначились еще четче. На широком лбу выступили капли пота. Он сдвинул густые, седоватые брови и сказал:

— Пока никак. Слишком мало времени прошло. Как я уже сказал, имена исполнительниц установлены. Все они, так же как и Фатима Сатуева, прошли подготовку в лагере смертников. Султан Бариев вступает в переговоры с бизнесменами и за хорошую плату ликвидирует заказанных ими конкурентов, маскируя заказные убийства под теракты. В случае с Фатимой Сатуевой и взрывом в офисе концерна «Геракл» нам удалось установить посредническую фирму, которая сводила Бариева с заказчиками. Это…

— Я помню, — нетерпеливо прервал Меркулова президент. — Фирма «Заря», не так ли?

— Да, — ответил Турецкий.

— Фирмы «Заря» уже нет. Руководство арестовано. Однако взрывы продолжаются. Что вы намерены предпринять?

Меркулов пожал плечами:

— Следствие идет своим ходом. Судя по всему, после ликвидации фирмы «Заря» Бариев выходит на заказчиков сам. У него обширные связи.

— И сколько еще должно произойти взрывов, чтобы вы положили этому конец? — недовольно спросил президент.

Меркулов хотел было возразить, он даже взглянул на Турецкого, как бы призывая его в свидетели, но президент резко спросил:

— Кто руководит следственной группой?

— До последнего времени — я, — сказал Турецкий. — Но в связи с обстоятельствами… Мне сказали, что в курсе…

— В курсе. Кого предлагаете вместо себя?

— Следователя по особо важным делам Поремского.

— Он хороший следователь?